14 глава 1 часть

14 глава 1 часть

Малика выпорхнула из кабинета директора, в который раз удивляясь, что посещает это место не под конвоем классного руководителя после очередной шалости. Степан Геннадьевич и не подозревал о бурной юности новой учительницы, допущен был только к информации о постановке на учёт в подростковом возрасте. Принял этот факт с прохладцей, но решил дать Малике Андреевне шанс. Ученики её любили, даже больше – обожали, хотя она нарушали все общепринятые нормы субординации. Много времени проводила с ребятами вне школы, водила на Гребную базу, Сафари-парк, без приглашения ходила по родителям подопечных, знакомилась с семьями, и самое главное откровенно симпатизировала злостным хулиганам.

Поначалу старшеклассники бесстыдно флиртовали с ней, но не дождались смущенного лепета, оказались прилюдно пристыженными едкой отповедью и перестали задирать. К тому же в качестве защитников активно выступали её собственные ученики. Осталось только привыкнуть к громоздкому непривычному обращению Малика Андреевна Рейтерн.

С начала пятого курса Малике доверили вести биологию ещё в одном классе, она согласилась не раздумывая, хотя с таким рабочим графиком пропускать пары стала ещё чаще. В расписании появился день дипломного проектирования, в обозримом будущем маячила ещё одна практика, так что пропуски занятий, да ещё с поддержкой декана, не представляли большой проблемы.

Ноябрь целых два дня морозил по зимнему, а сегодня раскошелился на скупую колючую изморозь. Деревья ощетинились, став похожими на коралловые рифы, дорожки заблестели, покрытые льдом, будто слюдяной коркой.

Малика замерла в вестибюле, глядя через стекло на очередной фокус погоды: в общежитие придётся бежать, не эстетично скользя по льду. Работа в школе обязывала одеваться в соответствии со статусом, а значит, джинсы и кроссовки остались за бортом. На смену спортивному удобному стилю пришел брючный костюм и туфли на устойчивом каблуке.

За распашными дверями показался силуэт в знакомой синей куртке с логотипом сборной России по гребле, Малика протёрла глаза, надеясь, что Эдька ей не привиделся, ведь он должен был вернуться только через день. Сердце уже опознало друга, ускорилось, потянулось навстречу, а ноги всё ещё медлили.

Кирилл увидел Малику и сам открыл дверь, предлагая выйти. Воспользовавшись услугами дармового швейцара, перед девушкой успели проскользнуть юркие ученики. Малика вышла нарочно неторопливо, недоверчиво рассматривая друга.

– Мужик, я тебя не знаю, иди домой.

Кирилл вытянул подругу из проёма двери, взяв за воротник куртки.

– Тогда давайте знакомиться, Кирюха Профессоровна. – Он расправил куртку на плечах подруги, нахлобучил на голову шапку. – Можно вас проводить?

– Веди, – улыбнулась Малика, одновременно выставила руку вперед, не давая другу приблизиться для объятий. – Могут увидеть мои ученики, испортишь мне репутацию злобной училки.

Кирилл чуть сдвинул Малику в сторону, освобождая выход на улицу для высокого мужчины в элегантном пальто.

Приостановившись, незнакомец тепло улыбнулся.

– До завтра, Малика Андреевна. Кстати, защитили Пирогова?

Защитила. До свидания Олег Дмитриевич.

Но мужчина сразу не ушёл, протянул руку для приветствия Кириллу.

– Олег

– Кирилл.

После краткого представления учитель направился к припаркованной неподалёку машине такой же сдержанно элегантной, как и он сам.

Кирилл спустился по ступеням вслед за Маликой, выходя на тротуар, оглянулся, рассматривая отъезжающий автомобиль со смесью брезгливости и злости.

– Надеюсь, это не то, что я подумал?

– А что ты подумал?

– Откопала себе очередного старикашку, – раздражённо ответил Кирилл.

Малика бросила негодующий взгляд, остановившись, дождалась, когда друг с ней поравняется, и стукнула кулаком в плечо.

– Ему тридцати ещё нет. И вообще, что за претензии? Откопала видите ли. Если у тебя девушки нет, не значит, что мне нужно навесить на трусы замок и дать обет безбрачия. Открыл двери в мир секса и сбежал, а может, я ещё хочу?

Кирилл не мог понять, шутит Малика или нет. С той самой грозы он терялся в собственных реакциях на издёвки и подколки подруги, обижался на слова, которые раньше вызвали смех.

– Если будет сильно невтерпеж, приходи, – неловко отшутился он, с опозданием осознавая, что говорит совершенно серьёзно.

– И приду, – так же серьёзно пообещала Малика.

Несколько метров преодолели в молчании, скользя на каждом шагу, как на коньках. Когда Малика в очередной раз проехалась на каблуке, размахивая руками, как эквилибрист, Кирилл поймал её ладонь и больше не отпускал, время от времени дышал на её холодные пальцы, касаясь их не только дыханием, но и губами.

– А что с Пироговым? Кто это вообще такой?

Малика приостановилась и, обойдя друга, сунула ему в ладонь другую замёрзшую руку.

– Пирогов – будущий гений. В этом году мне добавили уроки в одиннадцатом «В». Они ребята бесхозные, уже четыре классных руководителя поменяли, сейчас период анархии. Если происходит ЧП, некому за них постоять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ты, естественно вызвалась, – печально заключил Кирилл.

– Между прочим, Пашку не ругать нужно, а использовать его идеи. Он повесил в женском туалете муляж камеры. Девчонки всполошились только в конце недели, обратились к завучу, полные негодования, что администрация школы им уже под юбки заглядывает. Пирогов не стал отпираться, что камера его, сам и снял, принял поругание директора на удивление спокойно. Но его план заключался в другом. О том, что это муляж никто, кроме него не знал и уже через день он принялся шантажировать девчонок туманными угрозами. Видимо женский туалет частенько употреблялся в качестве исповедальни, и первым школьным красавицам было чего опасаться.

Кирилл не сдержал улыбку.

– И что же он требовал за сохранение тайны?

– Угадай, – хитро ухмыльнулась Малика, заглядывая в лицо.

Кирилл приостановился, машинально прикладываясь губами к пальцам подруги, подышал, сложив ладони лодочкой, не забыл поцеловать побелевшие костяшки.

– Он влюблён в кого-нибудь?

– Как ты догадался? – Глаза Малики изумлённо расширились. – Он потребовал поцелуй одноклассницы, самой популярной девчонки в школе.

– Получил?

– Пять раз! – немного помолчав, добавила: – и столько же пощёчин.

– Наверное, поцелуй того стоил. – Задумчиво протянул Кирилл. – Нужно в подъезде такой муляж повесить, может, у некоторых отпадёт желание справлять нужду под лестницей.

– Я же говорю: гений!

Малика снова заелозила на ледяной лужице, еле удержалась от падения, вовремя подхваченная Кириллом. Несколько секунд они исполняли загадочный танец разъезжающихся ног, вцепившись друг в друга. Устояв, замерли на мгновенье, глядя друг другу в глаза, и синхронно отпрянули в стороны.

Желая сгладить неловкость, Кирилл спросил, только чтобы нарушить повисшую паузу.

– Ты на пары завтра идёшь?

– И на семинар успею, и на социальную психологию.

– Психология у нас потоком, так что увидимся.

На следующий день Малика едва успела к началу лекции, забежала одновременно со звонком, чтоб не беспокоить студентов села с краю, а не в середине третьего ряда, где ей занял место Кирилл. Он оглянулся, махнул рукой, призывая пробираться к нему. Малика замотала головой и спряталась за стопку учебников, он приподнялся и зажестикулировал активнее.

Голос лектора в микрофоне прозвучал громогласно и внушительно, заставив вздрогнуть застывшую на краю кресла Колючку.

– Рейтерн, идите уже к своему брату, не срывайте занятие.

Малика покаянно опустила книги и, ощущая на себе заинтересованные, немного жалостливые взгляды студентов, направилась к свободному месту. Она опустилась на сиденье, зацепив локоть Кирилла, и уронила учебники. Нырнув под кресло, принялась собирать раскатившиеся ручки. По просторному залу пронеслись разрозненные едва сдерживаемые смешки. Лектор терпеливо ждал, когда опоздавшая нарушительница усядется и перестанет шуметь, посматривал в сторону Малики с неприкрытым порицанием.

– Можете начинать, – разрешила она, устраиваясь удобней.

– Благодарю великодушно, – саркастично ухмыльнулся педагог. – Может, вам нужна пара минут побеседовать с Кириллом?

– Нет, спасибо, поговорим во время вашей лекции, – необдуманно выпалила Малика.

Не дожидаясь очередной реплики, Кирилл накрыл ладонью рот подруги и кивнул преподавателю. Не отдёрнул руку, даже когда она укусила его за палец, чуть скривился, но продолжил безмятежно, слегка виновато улыбаться.

Малика прилежно записывала за лектором каждое предложение, успевала выделять термины красной ручкой, но в смысл фраз не вслушивалась, сосредоточилась на скорописи. Левая рука, лежащая на подлокотнике кресла, прижалась к локтю соседа, в точке соприкосновения температура повысилась, кожа покалывала. От долгого сидении в одной позе, плечо занемело, но менять положение не решилась ни она сама, ни Кирилл, делающий вид, что вполне удобно расположил руку.

Преподаватель периодически поглядывал в сторону опоздавшей студентки, в надежде подловить её на нарушении дисциплины, и с чистой совестью выпроводить из зала. Вещал монотонно и заумно, хотя такую тему как «Социология любви» можно было бы преподать крайне увлекательно.

«Любовь с точки зрения социологии анализируется как сложный биокультурный комплекс, который выражается в определенных психологических состояниях, социальных отношениях, семиотических формах внешнего выражения, а также в постоянных изменениях личности, которые оказывают непосредственное влияние на состояние любви: интеллектуальных, эмоциональных и прочее».

Кирилл писал стремительно, быстрее, чем диктовал лектор, его брови сдвинулись, взгляд затуманился, Малика почти сразу заметила, что каллиграфические рифмованные строчки не имеют к учёбе никакого отношения, разве что тема общая: любовь. Она вытянула шею, пытаясь прочитать новое стихотворение. Неожиданно прислушалась к словам преподавателя и замерла, зависнув над тетрадью друга, как коршун над добычей. «Любовь это восприятие человека в системе всех его качеств. Любимый человек – это ваше зеркало».

Кирилл оторвал взгляд от страницы и повернулся к подруге. Улыбка родилась на его лице одновременно с улыбкой Малики, секунда в секунду, будто отражаясь… в зеркале. Парень подмигнул зелёным хитрым глазом и вернулся к незаконченному четверостишию, а Малика откинувшись на спинку кресла, провалилась в размышления, больше не писала, вслушивалась в слова лектора, гипнотизируя кафедру невидящим взглядом.

Несколько дней Малика свыкалась с мыслью, что ей нравится смотреть на Кирилла, долго пристально, пока он не почувствует её прожигающий взгляд. Через месяц настал черёд нового эпохального открытия: каждое утро начинается с мысли о лучшем друге. Малика затаилась, ожидая следующего озарения, свыкаясь с предыдущими двумя. С Кириллом своими внезапными открытиями делиться не стала, впервые оставив бунтующие чувства при себе.

Много времени отнимали занятия в школе и объёмная дипломная работа о лесополосах в Краснодарском крае. Пришлось перелопатить горы архивных данных, раскопать давно заброшенные планы посадки и перевести всю информацию на цифровые носители.

В январе добавилась ещё одна причина для раздумий. Малике пришлось заменять учителя биологии в одиннадцатом «А». На первой же парте её ожидала Катя. Ученица подозрительно поглядывала на молодую учительницу, пытаясь понять, почему она кажется знакомой. Первые пять минут Малика заикалась, проявляя чудеса косноязычия, собралась с мыслями только к середине урока, успев немного подпортить себе репутацию.

На следующий день ненароком поинтересовалась у Демьяна Станиславовича, что его дочка делает в новой школе. Малика точно знала, что училась Катя в другой, во всяком случае, ещё неделю назад так и было. Оказалось, у своенравной Катерины возникли проблемы с учителями в старой альма-матер и родители позволили ей перейти в другое учебное заведение, чтобы получить не испорченный личными отношениями аттестат. Малика так и не решилась открыть декану тайну его нежно любимой жены Валерии, но молчать было гораздо легче, когда Катя не мозолила глаза своим тягостным присутствием. Демьян Станиславович, радостно похвалился, что специально выбрал школу, где работает Малика. Понадеялся, что она присмотрит за его дочкой, ну и во время доложит о важных событиях её в жизни.

Озабоченная встречей с Катей, Малика нагрянула к Кириллу как обычно без предупреждения. Застала его в пижамных штанах, бреющимся в ванной. Толкнула плечом в сторону, заставляя посторониться, чтобы вымыть руки.

– Три часа дня.

– Кирилл задрал подбородок вверх, отчего взгляд, доставшийся бесцеремонной подруге, получился высокомерным.

– Ты пришла, чтобы время озвучить? – Он провёл бритвой по нижнему краю челюсти. – Не настолько я счастливый, чтобы часов не наблюдать.

Малика села на стиральную машинку, ожидая, когда друг закончит бритьё.

– Катя перешла в мою школу.

Кирилл вымыл бритву, ополоснул лицо холодной водой и развернулся к подруге.

– Ты вела у неё биологию?

Малика кивнула, стянув с крючка полотенце, подала Кириллу.

– Это был худший урок. Я несла какую-то чушь, запиналась, один раз вообще забыла, о чём рассказываю. Спасибо, двоечник с последней парты подсказал с чего я начала мысль. Выглядела маразматичной дурой.

Кирилл прислонился к проёму, сложив руки на груди, глубоко задумался.

– Шансы случайно столкнуться с матерью заметно возросли. Об этом ты не подумала?

Малика соскочила со стиральной машинки.

– Не успела подумать. – Она взволнованно взлохматила волосы. – Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Кирилл протянул руку, желая обнять подругу, но она резко дёрнулась, уходя от прикосновения, выбежала в коридор и уже оттуда выкрикнула:

– Уволюсь. Завтра же!

Кирилл насухо вытер лицо, поставил чайник на плиту и только тогда зашёл в комнату, где Малика бесновалась, словно тасманский[1] дьявол. Приостановившись напротив дивана, она пнула ногой мягкий борт, скинула подушку на пол, немного подумав, пнула и её тоже.

Кирилл какое-то время наблюдал за приступом вандализма, но когда подруга принялась топтать подушки ногами, обхватил её сзади, прижимая руки к телу.

– Подожди до четвёртого февраля, я в подарок приготовил тебе боксёрскую грушу.

Малика замерла, позволяя другу поверить в окончание бешенства. Дождавшись ослабления хватки, пнула подушку с таким остервенением, что она улетела на балкон, сбив по пути стопку книг на подоконнике.

– На четвёртое февраля, вроде, вечер встречи выпускников выпадает.

Кирилл не ответил, исчез на кухне. Вернулся с кружками чая и целлофановым пакетом в зубах. О прозрачные стенки пакета расплющился мягкий свежий зефир.

– Мой любимый, клубничный. – Малика перехватила ношу. – Как там мама?

Кирилл растерялся:

– Почему ты спрашиваешь? – Кирилл сел на ковёр поставил кружки рядом с диваном. – Ты уже знаешь?

– Знаю, что она беременна? – дождавшись кивка, продолжила: – теперь да, до этого догадывалась.

– Они пока скрывают, всё-таки срок ещё маленький, боятся.

– Я рада за них. На старости лет тебе братана заделали.

– А может сестричку, – он указал глазами на ковёр рядом с собой, приглашая Малику сесть.

Дождавшись, когда подруга последует его примеру, задумчиво произнёс:

– Так что насчёт четвёртого? Я хочу пойти. Давно Молекулу не видел, да и с ребятами охота пообщаться, всё-таки пять лет прошло. А ты?

Малика откусила от половинки зефира, насупилась.

– Не знаю. Молекулу я итак могу увидеть, без довеска в виде бывших одноклассников.

Поймав ускользающий взгляд подруги, Кирилл придвинулся ближе, положил ладонь на её колено, обращая на себя внимание.

– В чём дело?

Малика хотела раздражённо фыркнуть, но чай во рту не позволил сделать это аккуратно. Получился мини-сифон, забрызгавший обнажённый торс хозяина квартиры. Пришлось идти за полотенцем. Вернувшись, Малика решительно проговорила, позволив проклюнуться тщательно скрываемой уязвимости.

– Я боюсь. Боюсь выглядеть неудачницей. – Она прижала край полотенца к животу Кирилла, но смотрела не на него, взгляд обернулся внутрь. – Не замужем, детей нет, ничего не добилась. Нет ни машины, ни квартиры, парня нет, я даже из края ни разу не выезжала. Работаю простой училкой биологии.

Кирилл остановил руку Малики на границе пижамных штанов, боясь, что ещё немного, и он уже не будет её слушать, сосредоточится на ощущениях.

– Не говори так о себе никогда. Всё чего я добился – это твоя заслуга. Все мои победы – это твои победы. И самое главное, никакая ты не простая училка, а самая лучшая. Если с учениками ты хоть на десять процентов такая же, как со мной – то оно тебя боготворят, я уверен. Ты хотела быть как Молекула? Ты ни капли не хуже.

Малика почти не слушала, зацепилась мыслью за одно предложение и прокручивала его в голове, формируя в идею.

– Ну, раз твои победы – это мои победы. Будешь отдуваться за нас двоих. Изобразишь моего парня. Не хочется услышать за спиной что-то вроде: на эту сколопендру не один нормальный мужик не позарится.

Кирилл забрал полотенце, сам дотёр остатки чая с живота.

– С одним условием, – он прищурился, оглядывая подругу.

– Кто б сомневался! Что за условие? – Она недовольно цокнула языком и покачала головой. – Месяц готовить завтрак? Найти всем твоим носкам пару? Украсть бинокль у соседа?

– Покажи свою татушку.

Малика нахмурилась, но сразу не отказала. Обмозговывала условие несколько минут. Поднявшись рывком, она расстегнула джинсы, чуть стянув их вниз, заколебалась, но обратно не надела. Замерла, закусив губу, не глядя на собеседника, его шумное дыхание доносилось отчётливо, будто над ухом.

Выждав несколько секунд, Малика спустила джинсы на бёдра, открыв вид на нижнее белье: простое белое без кружева. Удерживая пальцами повисшие штаны, бросила взволнованный взгляд на сидящего перед ней парня.

– Обещай, что не будешь трогать.

– Что? – растерялся Кирилл, в ушах шумела кровь, дыхание стало поверхностным.

– Руками не трогай, – начальственно повторила Малика и развернулась спиной.

Опустила резинку трусиков на несколько сантиметров, ожидая реакции друга, но он недоумённо выдохнул:

– Тут ничего нет.

Малика спустила белье ещё ниже, оголяя округлую ягодицу, граница загара выделялась чётко, будто её провели карандашом. Не обласканная солнцем кожа выглядела смуглой, но на фоне насыщенного летнего загара спины белела, будто подсвеченная изнутри.

Кирилл приподнялся на коленях, оказавшись глазами напротив аккуратной татуировки виде пёрышка, размером не больше двух сантиметров. Забыв строгий приказ не прикасаться, потянулся рукой и погладил рисунок подушечкой большого пальца. Почти сразу увидел мурашки, выступившие на кожи Малики. Не сдержавшись, судорожно выдохнул, опаляя дыханием нежную кожу, пёрышко будто зашевелилось, подхваченное потоком воздуха.

– Почему пёрышко?

Она оглянулась через плечо, глядя на лицо друга сверху вниз, только сейчас поняла, что губы Кирилла едва не касаются её обнаженной ягодицы.

– Потому что ты индюк общипанный. – Малика резко дёрнула край джинсов, натягивая их вместе с нижним бельём.

Кирилл опустился на пятки, сложив руки на коленях, будто примерный ученик.

– Красиво, а почему не слева на груди? – напомнил он вопрос, заданный летом насчёт расположения его татуировки.

– А догадайся, – мстительно фыркнула Малика, застёгивая молнию. – Теперь твоя часть сделки: сыграешь роль моего парня. Молекуле можешь не врать, он до сих пор в культурном шоке, что я учительницей работаю, хватит бедному дядьке и одного инфаркта.

Четвёртого февраля никакие доводы не смогли заставить Малику надеть платье и каблуки. Натянула привычные джинсы, белый свитер, волосы собрала в высокий хвост, правда воспользовалась косметикой. Кирилл вышел из спальни не намеренно одетый, как для семейного фото, в точно таком же сочетании цветов: джинсы и белый свитер. Малика отправила его переодеваться, заметив, что это уже чересчур.

Оказавшись в родном городе, на время разошлись по квартирам. Малика оглядела свою полуголую комнату, наконец, признав самой себе, что выглядит она убого и неуютно, а вовсе не просторно и оригинально. Отец ничего не изменил в их обители, просто перешёл жить в соседнюю квартиру к новой жене, где уже до его вторжения сформировался домашний очаг. В старой квартире пользовался только кухней, в качестве рабочего кабинета. Василиса Максимовна ещё несколько лет назад переехала к Шурику, активно принявшись за обустройство нового жилища.

Эта квартира должна была достаться Малике по наследству, а пока просто приходила в запустение, выполняя роль склада для старых ненужных вещей и затёртых воспоминаний.

Чтобы скоротать время до выхода, Малика принялась перебирать обрывки листов со стихотворениями Эдьки, которые она ещё не отдавала в типографию. Задумавшись, не услышала, как открылась дверь. Профессор остановился на пороге комнаты, глядя на повзрослевшую дочку, как на привидение: о приезде она не предупредила.

– Малика?

– Кто же ещё, – не слишком дружелюбно откликнулась она.

Профессор молча снял куртку, выложил на стол несколько новых пачек карт и крикнул их кухни:

– Раз уж ты здесь, посиди на картах.

Малика вздрогнула и с мрачной готовностью зашла на кухню. Полгода ей удавалось избегать этого разговора, отец обходился без её услуг, видимо нашёл временную замену.

Она отодвинула карты в сторону и, глядя прямо в глаза, смело заявила:

– За этим больше не ко мне.

Профессор обернулся, вонзившись матово-чёрными глазами в лицо дочери, чуть сощурился, пытаясь вспомнить, сколько Малике лет. Не вспомнил. Оглядел красивое выразительное лицо стоящей перед ним едва знакомой девушки, в необычных раскосых глазах не было и тени смущения, только вызов и упрямство. С горечью осознал, что она и, правда, не ребёнок.

– Кирилл? – угрюмо спросил он и сам же ответил: – Кирилл.

Вот тут Малика не выдержала и смутилась, но постаралась сохранить безмятежное выражение на лице.

– Разве это меняет дело?

– Для меня нет, – почему-то уточнил мужчина.

Не дождавшись развития темы, Малика накинув куртку, вышла из квартиры и постучала в соседнюю дверь.

Послышался щелчок замка, дверь приоткрылась сначала немного, затем во всю ширину.

– Пойдём.

Кирилл обернулся и крикнул вглубь квартиры:

– Я пошел, ба. Вернусь, наверное, поздно.

Он всучил в руки подруги коробку с аккуратными бумажными пакетами, заполненными разными видами зернового кофе. На дне через прозрачный целлофан виднелся рахат-лукум. Надев куртку, Кирилл забрал коробку с подарками для Молекулы и только сейчас обратил внимание на лицо Малики, отметил расширенные зрачки, рдеющие скулы.

Вздохнул протяжно.

– Он бы всё равно узнал. – За неимением свободных рук, Кирилл просто наклонился и уткнулся лбом в лоб Малики, заставляя смотреть ему в глаза. – Ты итак на удивление долго исполняла роль девственной наседки. Не думай об этом.

Малика потёрлась носом о нос друга.

– Он знает, что это ты меня испортил.

Кирилл резко отпрянул.

– Как бы ты не бесилась, но проницательность и умение читать мысли достались тебе именно от Профессора. Я иногда его боюсь.

– Я всегда его боюсь, – призналась Малика.

На официальную часть они опоздали, пришли, когда бывшие выпускники уже разошлись по классам в ожидании начала дискотеки. За полчаса до этого на сцену в актовом зале вызывали представителей юбилейных выпусков, заставляли их рассказывать о себе, делиться впечатлениями о новой жизни за пределами школы и пафосно прилюдно благодарить учителей.

В класс, приютивший её на последние полтора года, Малика не пошла, сразу направилась к кабинету физики, где её ждали бывшие одноклассники и Пётр Петрович. Прежде чем переступить порог, Малика и Кирилл взялись за руки и одновременно, будто репетировали этот момент, выдохнули.

На пятилетний юбилей выпускники собрались почти полным составом, приехала даже Наташа, заканчивающая университет по специальности режиссура в Москве, и ещё двое одноклассников, поселившихся заграницей. Веселье гудело полным ходом. В центре класса сдвинув парты, накрыли стол. Самые подготовленные успели прикупить кое-что из супермаркета, заказали пиццу. Большинство парней алкоголь принесли заранее, не договариваясь, но почувствовав непреодолимую тягу к праздничному застолью.

Увидев опоздавших, отвлеклись от тарелок и шумно поприветствовали бывших одноклассников. Почти сразу заметили сцепленные руки и принялись поздравлять. Тут мнения разошлись на два противоположных полюса: одни считали, что всегда знали о чувствах Кирилла и Малики, а другая половина откровенно опешила от такого поворота, приняв их отношения чуть ли не за инцест.

Друзья заняли место за столом и постепенно влились в беседу. Малика больше отмалчивалась, если нужно – кивала. Кирилл охотно рассказывал о соревнованиях и поездках заграницу. Вскоре пришёл Пётр Петрович и тут все принялись наперебой хвастаться своими достижениями и дарить привезённые подарки.

Малика тайком рассматривала бывших одноклассников, воскрешая в памяти события из школьной жизни. Наташа почти не изменилась, похудела до прозрачности, остригла пепельные волосы коротко, оставив длинную чёлку, вставила линзы с фиолетовым отливом. Теперь она ещё больше напоминала эфемерное существо из другого мира. Она говорила мало, улыбалась загадочно, поглядывала в сторону Кирилла с затаённой обидой.

Танечка почти сразу громогласно объявила, что беременна уже третьим ребёнком и в материнстве заключается счастье и смысл существования любой женщины. За пять лет она превратилась в копию своей матери, располнела в плечах и талии, сохранив тонкие ноги, выглядела, как массивный телевизор «Рекорд» на тонких ножках. Говорила она много и шумно, влезала в большинство бесед со своим исключительным мнением. Найдя среди одноклассниц, тех, кто успел обзавестись потомством, принялась поучать их, давать наставления в воспитании детей. С края стола, где заседала Танечка то и дело слышались слова: регулярный стул, прививочная карта и прикорм.

Ребята охотно делились историями из своей жизни, втягивали в беседу классного руководителя, беззастенчиво приукрашивая свои приключения. Кирилл весело шутил, не забывал накладывать в общую для них с Маликой тарелку еду, но к алкоголю не прикасался, поэтому вскоре ощутил себя слишком трезвым на фоне развеселившихся одноклассников.

Пётр Петрович всё чаще поглядывал в сторону Малики, не мог сдержать торжествующую улыбку. Наконец, решился отозвать мнимую парочку в сторону и сразу же принялся поздравлять.

– Наконец-то, Камарицкий, сколько можно было тянуть?

Малика оборвала реплику учителя, не позволяя наговорить лишнего.

– Это спектакль для одноклассников. Ничего у нас с Эдькой нет.

Пётр Петрович опешил, нашёл взглядом переплетённые пальцы ребят и раздражённо пролепетал:

– Как спектакль? Не дурите мне голову. Малика, ты опять за свои штучки взялась?

Кирилл пожал плечами, притянув к себе спутницу, чмокнул в макушку и весело подмигнул учителю.

– Очередная шутка Кирюхи, смиритесь уже с её тараканами.

Пётр Петрович выглядел не просто удивлённым, а обиженным до глубины души, словно получил в подарок коробку из-под телефона, распаковал, и обнаружил шоколадку с изображением мобильника на обёртке.

– Так вы не собираетесь пожениться?

Малика и Кирилл переглянулись и одновременно засмеялись.

Сзади их подхватила толпа одноклассников, спешащих в актовый зал на долгожданную дискотеку. Ди-джеем на вечере встречи выступал нынешний старшеклассник. Как и большинству представителей юношества выпускники прошлых лет казались ему чем-то реликтовым, покрытым пылью времён. Треки он нарезал из раскопанных в недрах интернета мелодий шестидесятых и восьмидесятых годов. Выпускники, не слишком возражали, танцевали резво и с блаженством, угадывая неизвестно откуда знакомые, даже в обработанном виде, мелодии.

Актовый зал, казавшийся когда-то просторным, сегодня выглядел скромным и тесным. Малика нашла взглядом Лену и кивнула в знак приветствия, нехотя, словно через силу, девушка кивнула в ответ, старательно избегая смотреть в сторону стоящего рядом бывшего возлюбленного.

Когда началась медленная композиция, Малика по-хозяйски возложила ладонь на плечо друга, но почувствовала, что он ускользает от неё, уводимый в круг танцующих. В толпе мелькнула светлая чёлка Наташи и её стройная фигура в белом элегантном платье, изящная рука держала Кирилла под локоть. Малика снова почувствовала себя школьницей, подпирающей стенку во время медленных танцев, неуверенной и отвергнутой. Не успела приступить к самоедству, как перед ней оказался Костя. Выглядел он иначе, возмужал, отрастил модную бородку, волосы потемнели, слегка отливали рыжиной, теперь он совсем не походил на своего тёзку-Вампира.

– Можно тебя пригласить?

Малика не сразу нашлась с ответом. Смотрела на первую любовь со смесью ужаса и горечи, ощущая даже сквозь года, боль от растоптанных надежд.

Нехотя она протянула руку.

– Пойдём.

Только начали перетаптываться, как мелодия завершилась. Костя удручённо вздохнул:

– Следующий танец мой, Пока нашёл тебя – песня закончилась.

Малика кивнула, прикидывая в голове план эвакуации. Костя исчез в толпе так же внезапно, как и появился. Она оглядела зал в поисках Кирилла, но его негде не было, впрочем, как и Наташи.

Кирилл вышел в коридор вслед за партнёршей, у дверей оглянулся на танцующую с Костей Малику, ощутив непривычных холодок, скользнувший вдоль позвоночника. Сердце тут же потянулось обратно, но сухие тонкие пальцы, обхватили его ладонь, увлекая прочь от зала.

– Пойдём. Просто хотелось с тобой поговорить без этого балагана, вспомнить прошлое.

Он послушно побрёл за Наташей, то и дело, оглядываясь на сверкающий огнями зал. Наташа остановилась зразу за поворотом коридора, села на край подоконника, перекинув ногу за ногу, склонила голову к плечу.

– Танечка была права, ты стал настоящим мужиком. Или так говорила её мама? Не помню уже. Ты изменился, Кир. Красивый, и такой… чужой.

Кирилл оглянулся, прислушиваясь к музыке. Убедившись, что ритм быстрый, а значит, медленный танец закончился, немного расслабился.

– А ты почти не изменилась. Как была принцессой, так и осталась.

Наташа печально вздохнула.

– Ты был моей первой любовью.

Кирилл приблизился, рассматривая утончённое лицо собеседницы.

– Я сомневался в этом. Всё-таки ты бросила меня.

Наташа неопределённо пожала плечами, край широкого выреза соскользнул, оголяя худое плечо.

– Помнишь наш первый поцелуй?

Кирилл прислонился к стене, задумался на несколько секунд.

– Помню. Я поцеловал в коридоре у тебя дома.

Наташа вздрогнула, повела плечами.

– Нет. Это было в подъезде, на первом этаже. В коридоре ты не решился. В моей комнате тоже почему-то медлил, а когда мы уже почти вышли на улицу, неожиданно поцеловал, прижав к холодной металлической двери.

Кирилл слегка нахмурился, злясь на неточность своих воспоминаний.

– Это был мой первый поцелуй.

– Неправда, – неожиданно разозлилась Наташа. – Первый поцелуй ты подарил Малике.

Кирилл опешил, чуть отклонился, но спорить не стал.

– Откуда знаешь?

Наташа шумно втянула носом воздух, задышала нервно и прерывисто.

– Мне Танечка рассказала. Видела вас в Сафари-парке. Не один раз. Я не знала: верить ей или нет? Всё ждала, что ты признаешься или предложишь расстаться, но ты вёл себя как обычно, а потом, наконец, поцеловал сам меня, да так, что у меня подкосились ноги. Танечка и раньше лгала, поэтому я убедила себя, что это её очередная гадкая выдумка. Теперь точно знаю, что нет. А у меня это на самом деле был первый поцелуй.

Кирилл с опаской покосился на непривычно взволнованную Наташу, когда она в очередной раз тяжело вздохнула, почувствовал слабый запах алкоголя.

– Она меня учила целоваться, чтобы тебя поразить, – признался Кирилл, вспоминая дни тренировок.

– Ты даже не помнишь наш первый поцелуй, зато я уверена, что поцелуи со своей Кирюхой помнишь прекрасно!

Кирилл не ответил, его накрыла волна воспоминаний: горячие губы Малики, запах мятных леденцов, смех, неловкие удары зубами, мохнатый воротник пуховика под его пальцами, мягкая фланелевая пижама на теле Кирюхи, привкус малиновой гигиенической помады.

– Помню, – кивнул Кирилл, поражаясь внезапно всплывшим деталям. Сердце зачастило, глупая рассеянная улыбка скривила его губы.

Наташа легко прочитала эмоции по лицу бывшего одноклассника.

– Даже спустя столько лет это всё равно больно.

Кирилл нашёл взглядом девушку, почувствовав дрожание в голосе. Её глаза влажно блестели.

– Ты всегда выбирал её. Всегда.

– Ты немного пьяна, – осуждающе заметил Кирилл, – Кирюха мой друг, а тебя я любил.

Наташа горько рассмеялась.

– Это я тебя любила. Осознала это позже, но поверь мне, больно было не меньше. Никогда ты мне не принадлежал, Малика всегда была рядом, даже когда её не было. В твоих разговорах, в твоих мыслях. – Она нервно взмахнула рукой. – Что сейчас говорить! Вы всё-таки вместе.

– Да, вместе, – рассеяно согласился Кирилл.

В тягостный разговор неожиданно вмешался телефонный звонок. Кирилл приложил трубку к уху, побледнел и быстро проговорил:

– Мне нужно бежать, скажешь Кирюхе, чтобы нашла меня позже, хотя лучше я сам позвоню.

Наташа отклонилась, коснувшись лопатками холодного стекла, неопределённо махнула кистью. Она уже начала жалеть о своей несдержанности, с опозданием почувствовав стыд от излишней откровенности.

Малика в который раз оглядела зал в поисках друга. Убедившись, что исчез не только он, нахмурилась, ощущая закипающую холодную ярость. Кода заиграла медленная тягучая мелодия, не сразу заметила, что рука Кости настойчиво тянет её в центр зала. Она танцевала, механически переставляя ноги, беспрестанно оглядывая мелькающие пары. В сердце поселилась ноющая колючая боль, разрастающаяся с каждым вздохом. Поймав откровенно весёлый взгляд партнёра, Малика не сдержалась:

– Кость, скажи честно, тогда в школе, я тебе хотя бы нравилась?

Партнёр не растерялся, скользнул рукой по спине девушки, притягивая к себе ближе, коснулся губами виска.

– Нравилась? Я был в тебя влюблён. Как дурак, – отклонился, приняв изумление, как комплимент и продолжил: – ты такая была ядовитая, колючая, не подступиться.5ebdbc

Малика неосознанно остановилась, прекращая танец, но Костя деликатно подтолкнул её.

– Тогда почему ты сбежал? Если я тебе так нравилась, почему после выпускного ты просто сбежал, не позвонил? – вопрос прозвучал громко, заставляя обернуться невольных слушателей.

Костя ухмыльнулся, далёкие юношеские чувства вызывали приятную ностальгию, ни печали, ни обиды не осталось. Он и не подозревал, что Малика ощущает совсем другое.

– Неужели Кирилл тебе не рассказывал? Это же вроде этап становления ваших отношений, будете своим детям потом рассказывать.

Малика на мгновенье опешила, забыв, что для всех сегодня они изображали пару, Кирилл даже не обдуманно назвал её невестой. Почуяв манящий запах приоткрывшейся тайны, поинтересовалась осторожно, боясь спугнуть собеседника напором и волнением:

– Интрига какая, – почти равнодушно бросила она, – и что же мне не рассказал Эдька?

Если бы Костя не выпил полчаса назад бокал шампанского на голодный желудок, ему хватило бы проницательности не раскрывать секрет, но ободрённый алкоголем в крови, он шутя признался.

– Кир убедил пригласить тебя на медленный танец, даже если ты будешь брыкаться и поливать меня ядом. Но если честно, я, итак планировал на Выпускном с тобой закрутить, может даже сорвать цветок невинности.

Малика поморщилась от последней фразы.

– Это вообще ничего не объясняет. Я тебе резко разонравилась? Так плохо целуюсь, что ты тут же остыл?

Костя ухмыльнулся:

– Я выполнял часть уговора. Кирилл заплатил мне, чтобы я оставил тебя в покое, если честно поцелуй тоже запретил. Но я не сдержался, всё-таки ты была мне далеко не безразлична.

Малика почувствовала как что-то горячее, острое сдавило горло спазмом, но спросила, на удивление спокойно.

– Заплатил, что бы ты меня отверг?

– Ну… да. Чтобы я тебя не трогал, не искал встреч, не звонил и на твои звонки не отвечал. В общем чтобы я станцевал с тобой танец и навсегда исчез из твоей жизни. Он у тебя романтик! – неожиданно закончил признание Костя.

Малика нервно хихикнула.

– Надеюсь, он дорого оценил мои чувства.

Она резко отпрянула от парня, ощущая зуд в ладонях. Хотелось ломать, крушить, освободить боль, скрутившую внутренности, выпустить монстра. Оглядев зал, Малика не нашла причину своей ярости и вскипела ещё больше. Гнев требовал выхода, клокотал в груди, наливаясь чернотой.

Оставив растерянного Костю на середине зала, она помчалась в класс за пуховиком. Не ощущая порывы студёного ветра, Малика вылетела на улицу в распахнутой куртке, пробежала несколько метров до ворот школы и с силой саданула кулаком по металлической перекладине забора. Ободранные костяшки закровоточили, ослабляя внутреннюю боль.

По пути домой Малика несколько раз набрала номер Кирилла, но только прослушала гудки. Решив, что он потерял счёт времени, уединившись с Наташей, со злостью бросила мобильник на асфальт и придавила ботинком. Экран хрустнул, как сломанная кость и потух. Оставив разбитый телефон прямо на дороге, Малика побежала домой. Но в свою квартиру не пошла, ринулась к соседней двери. На громкие настойчивые стуки никто не ответил, но Малика колотила не останавливаясь, размазывая кровь из руки по светлому, недавно обновлённому дерматину. Выдохнувшись, она устало опустилась на пол.

На лестничной площадке она просидела больше часа, убаюкивая пульсирующую болью кисть. Встала, с трудом, будто после тяжкой болезни и побрела в квартиру. Когда вошла в свою комнату, ощутила странную опустошенность, будто мысли и чувства выстудило холодным зимним ветром, оставив тягостное безразличие и усталость.

 [1] Здесь имеется в виду персонаж мультфильмов Warner Bros. из команды Looney Tunes. Персонаж выделяется постоянными визгами, рычанием и сумбурной, неразборчивой речью. Когда беснуется, то разносит всё вокруг.