Глава 13 · Рид

До вылета оставалось девять минут. Я в очередной раз взглянул на часы, пролистал в телефоне последние сообщения, проверил директ в соцсетях – от Мэдди ни единого слова. На звонки эта мелкая пигалица тоже не отвечала.

Какого хрена?

Оливия сказала, что все вопросы с ее боссом улажены. Да ради бога, я даже согласился потрясти полуголыми яйцами перед их гребаным фотографом, лишь бы девчонка полетела со мной!

Не в силах скрыть раздражение, я громко фыркнул, засунул телефон в карман и огляделся. Громов с МакБрайдом последними прошли регистрацию и вместе с остальными парнями сейчас занимали все классные места в самолете. Только я продолжал торчать в гребаном вип-терминале аэропорта Денвера, медленно закипая от напряжения и высокой температуры воздуха. Тело под серой паркой было заперто в душный костюм от Армани. И я мечтал поскорее оказаться в самолете, где можно переодеться в спортивные штаны и худи, которые ждали своего часа в сумке, включить наушники, надеть на голову капюшон и откинуть сиденье.

В такие моменты, как этот, я до омерзения завидовал пассажирам, в чьих контрактах не прописаны выглаженные до идеала рубашка с брюками, пиджак и шелковая удавка на шею. Коннор – единственный из всей команды, кому доставляло удовольствие носить это дерьмо. Готов поспорить, это любимая часть его работы. Шкаф МакБрайда ломился от пафосного тряпья, строго отсортированного по цвету. Так и вижу, как он кончает при виде шмоток от Гуччи и надрачивает на французский шелк.

Полной его противоположностью был Макс. Мы все считали, что у него один костюм от «Китон» на все случаи жизни. Ну или парочка одинакового цвета.

Восемь минут.

На меня и так смотрели как на придурка, когда я сообщил команде и тренеру, что беру в Нэшвилл свой талисман. До этого ни одна девушка, которая не входила в обслуживающий персонал или штаб команды, не летала с нами на частном борту. Любая другая за такой шанс отгрызла бы себе руку, а эту репортершу не пойми где носит.

Семь минут.

Она и на матч с «Лисами» опоздала. Какие-то неполадки с машиной. Может, и сейчас те же проблемы? В следующий раз, если он наступит, закажу ей такси или подвезу сам.

Шесть минут.

Если опоздаю, старик Гейт из меня всю душу вытрясет. Надо идти, но как будто что-то удерживало, заставляя медлить. Как оказалось, не зря. В VIP-терминал ворвался неказистый шарик в дутой красной куртке, перекрученной шапке, с чемоданом в руке и с испуганными глазами в пол-лица. Поскользнувшись на заливном полу, Мэдисон едва не расстелилась у моих ног. Я вовремя успел подхватить ее под мышки и прижать к себе, испытывая невероятное облегчение, которое смыло мое отстойное настроение. И это казалось немного странным. Ведь, по-хорошему, я должен был злиться, отчитать девчонку, но максимум, на что меня хватило, – в ответ на ее извиняющуюся улыбку изобразить хмурый взгляд.

– Где твой паспорт? – Забрав у нее из рук документ, я передал его агенту для оформления. – Признайся, если ты хоть раз придешь вовремя, настанет конец света?

– Прости, не знала, что здесь так тяжело с парковкой. Еще и телефон сел…

– Ты на работу тоже опаздываешь? Удивительно, как тебя еще не уволили.

– Эй, я же извинилась! – Вместо того чтобы обидеться на мой грубый тон, репортерша продолжала улыбаться.

– От этого не легче, – проворчал я.

– Мне уйти? – В ее глазах зажглись искры, а на розовых щеках обозначились гипнотизирующие ямочки.

– Прекращай меня бесить.

– Не могу, ведь это так просто, – лукаво подмигнула она. – Скучал по мне?

– Как подросток по прыщам.

Девчонка размером с пинту запрокинула голову и громко рассмеялась. Я даже опешил на мгновение. Никакого жеманства или глупого хихиканья. Яркий и искренний смех. Она что, совсем не умеет злиться?

Думаю, настоящая ссора с ней оказалась бы забавной. Мэдди как день от ночи отличалась от привычных «хоккейных заек», мечтающих познать меня в библейском смысле, и по какой-то нелепой причине я был дьявольски этому рад.

Наконец она прекратила смеяться и теперь смотрела на меня не отрываясь. По какой-то причине я тоже не мог отвести от нее взгляд. Воздух в терминале, казалось, начал потрескивать, как оголенный электрический провод. Если бы агент за стойкой не закончила оформлять документы, не знаю, сколько бы мы еще так простояли.

До трапа добирались наперерез сильному ветру. Девчонка всю дорогу придерживала шапку рукой. Стоявшая в дверях стюардесса встретила нас дежурной улыбкой.

– Где ты был, придурок? – накинулся на меня Бес, стоило мне первому зайти в полный салон.

Сидевший рядом с ним МакБрайд оторвался от чтения спортивной газеты с крупным заголовком «РИД ХАРДИ СНОВА В ИГРЕ?» на первой полосе и вопросительно приподнял бровь.

– Мамашу твою пялил, – ответил я.

Громов ухмыльнулся в ответ и вместе с остальными парнями переключил внимание на мою спутницу. Видимо, не привыкшая к подобному вниманию, репортерша смущенно покраснела, но быстро взяла себя в руки и шепотом спросила:

– Ты нас не представишь?

– А. Окей. Парни, это Мэдисон. Она – мой талисман, так что руками не трогать, – предупредил я и принялся тыкать пальцем, перечисляя имена: – Этот разрисованный мудак с ужасным акцентом – Макс. Рядом с ним – Коннор. Он шотландец. Не путать с британцем, если хочешь жить. За ним сидит озабоченный Джек. Лентяй Мейсон. Неповоротливый русский Гризли Ник… – Закончив перечислять всех, я указал на себя. – Ну а это – Рид Харди. Божье вмешательство в этот адский беспредел.

– Осторожнее, Талисман, – хохотнул Громов. – Длительное пребывание рядом с этим «божьим вмешательством» может привести к радиоактивному отравлению.

Девчонка весело улыбнулась в ответ:

– Спасибо. Что-то такое я подозревала.

Как я и думал, свободные места остались лишь в хвосте. Пройдя вдоль рядов почти до самого конца, я достал из сумки сменные вещи и закинул ее на верхнюю полку. Затем обернулся к репортерше и кивнул на соседнее кресло, но она, будто не заметив, остановилась напротив, через проход.

– Вы, ребята, уверены, что не превышаете допустимую шкалу веса пассажиров на борту? – с усмешкой поинтересовалась она, снимая шапку с курткой и передавая их мне.

Я безразлично пожал плечами:

– Если что, бросим жребий, выдадим проигравшему парашют и…

Договорить не успел, уставившись на то, что обнаружилось под ее красным пуховиком. Похоже, кто-то совершил набег на гардероб своей бабули. Мэдди, словно мумия, завернулась в безразмерный вязаный свитер, из-под которого выглядывали нелепые клетчатые штаны. Все это висело на ней, как на вешалке, даже мой скелет будет толще. Завершали образ медно-каштановые волосы, собранные в высокий растрепанный хвост, мило сочетавшийся с ее забавной неуклюжестью.

Мило? Забавно? Этих слов раньше не было в моем словаре. Но они как нельзя точно описывали стоящую передо мной девушку.

– Твой свитер… – Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не рассмеяться. – Он надет наизнанку.

– Вот черт, – ахнула она и неловко обняла себя руками. – Мне нужно срочно переодеться.

– Как взлетим, сможешь посетить туалетную кабинку.

Стащив с себя парку и пиджак, я занял свободное кресло, расслабил галстук, пристегнулся, уперся макушкой в спинку и закрыл глаза. Полет займет около трех часов. Обычно я старался убить время, играя с парнями в «Уно», читая свежую прессу, слушая музыку или подкасты, но единственное, чего мне сейчас хотелось, – это спать. Видимо, сказалось испытанное волнение.

Самолет покатился по бетонным плитам взлетной полосы. Гул турбин перекрыл шум на борту, но я все равно уловил раздавшийся справа то ли всхлип, то ли стон. Повернул голову и увидел, что Мэдди сидела, вжавшись в кресло и крепко зажмурившись. Челюсти сжаты. Тоненькие пальцы побелели, впиваясь в подлокотники. Похоже, она боялась летать. Или делала это впервые.

Вот идиот. Мог бы поинтересоваться перед взлетом. Совесть, на которую обычно я старался не обращать внимания, неприятно заворочалась, поедая меня изнутри.

Окей, и что мне делать? Отвлечь ее разговором?

Впрочем, я знал способ получше:

– Не хочешь выпить? Я закажу тебе шампанское.

Она распахнула глаза, медленно выдохнула, будто пытаясь выровнять сердцебиение, и хитро прищурилась:

– Это что, уловка, чтобы напоить меня и воспользоваться моим состоянием в коварных целях?

Я усмехнулся. Эта маленькая устрица не давала мне передышки. Несмотря на очевидный страх, у нее все еще оставались силы меня дразнить.

– Не знаю, о каких таких целях идет речь, но если ты напьешься, я не потащу тебя на себе. Да и как можно напиться шампанским? Оно же из винограда. Я уверен, это даже полезно.

Видимо, разговор ей помогал. Плечи Мэдди заметно расслабились. Пальцы уже не так сильно сжимали подлокотник. Самолет успел набрать высоту. На экране загорелось зеленое табло. В салон вошла стюардесса с подносом. Я подозвал ее и сделал заказ. Затем взял свои вещи и направился в туалетную кабинку, чтобы переодеться. Обычно я делал это в салоне, но мне не хотелось смущать Мэдисон.

Когда я вернулся, картина изменилась кардинально. Место рядом с моим занял Бес. За его спиной расположились Майкл, Мейсон и Ник. Все они о чем-то оживленно болтали с репортершей, которая элегантно попивала заказанное мною шампанское. На ее коленях лежала коробка с шоколадными кексами, наполовину опустевшая благодаря усилиям парней. Кажется, я уже видел похожие в соцсетях на одном из ее фото с домашней выпечкой.

От аппетитного запаха рот тут же наполнился слюной. Грудь пронзило странное чувство. Если бы это было порно, я бы играл роль разносчика пиццы, которого оставили без чаевых. Молча заняв свое кресло, я закрыл глаза, откинулся на спинку и прислушался к разговору.

– …ученые зря пренебрегают наукой, которая существует тысячи лет, – деловито трепалась девчонка, судя по расслабленному голосу, успевшая позабыть о пережитом ужасе. – Ведь если вдуматься, человечество еще не изобрело туалетную бумагу, а древние астрологи уже изучали небо, помогая другим людям лучше разбираться в себе.

– Неужели кто-то в наше время еще верит в гороскопы? – с сомнением поинтересовался Майкл.

– По статистике, около тридцати процентов американцев, – тут же поделилась знаниями Вудс.

– Срань господня, так много? – В голосе Ника слышалось неподдельное удивление.

– Следи за словами, придурок, – осадил его Мейсон. – Среди нас дама.

– И все равно, это какая-то чушь, – не сдавался Гризли. – Вы предлагаете мне поверить, что, если бы мой папаша оприходовал мою мать месяцем позже, мой характер оказался другим?

– Я могу это доказать. – В голосе Мэдди звучал такой азарт, что я едва сдержался, чтобы не обернуться к ней.

Я не видел ее глаз, но был готов отдать на отсечение руку – они сейчас сияли.

– Попробуй, – заинтересовался Ник.

– Я изучала психологию знаков зодиака. Уверена, что ты – Телец. Родился в апреле-мае.

На мгновение воцарилась тишина.

– Какого дьявола? – пораженно выдохнул Гризли. – Как ты узнала?

– Проще простого: ты такой же упрямый, как и все Тельцы.

– А что насчет Львов? – спросил Бес, бросив веселый взгляд на Коннора, который продолжал читать свою газету и делать вид, что живет на этой планете один.

– Любят роскошь и лучи славы.

– А Скорпионы? – толкнул он меня локтем в бок, вынуждая ответить не менее болезненным тычком. – Какие у них отличительные черты?

– Скорпионы хуже всего переносят, когда им говорят правду, – чуть помедлив, ответила Мэдди. – Так что я промолчу.

– Нормальный у меня характер, – не сдержался я. – Легкий и покладистый.

– Ничего себе! – воскликнула нахальная девчонка. – Кажется, появилось новое определение легкого и покладистого характера, которое я еще не знаю.

Парни дружно расхохотались, после чего продолжили закидывать репортершу просьбами описать их знаки зодиака. Это было даже весело. Она никого не обходила вниманием, отвечала всем по порядку, никому не грубила, а если пыталась шутить, то делала это по-доброму.

С гороскопов разговор плавно перетек на место работы Мэдди, пока Ник вдруг не спросил:

– А откуда ты родом?

– Из Маунтин-Бэй.

Я вздрогнул и тут же оглянулся в надежде, что она не заметила моей реакции.

Может, ослышался?

Черта с два. Девчонка, продолжая болтать, еще несколько раз упомянула название треклятого города – моего персонального кладбища – где были погребены не только мои родители, но и мое детство, мечты, лучшие и худшие воспоминания…

Я не мог изменить прошлое. Но и отпустить его тоже не мог. Какой бы прекрасной ни была моя новая семья, я никогда не вписывался в их правильный и размеренный образ жизни. Меня раздражало практически все, даже гребаный субтропический климат Лос-Анджелеса. И всегда тянуло домой. В Колорадо. Приемные родители поддержали меня, когда я перешел в профессиональную лигу, и поддерживают до сих пор, за что я охренительно им благодарен. Но мое место здесь, а не в Калифорнии. Или где-либо еще.

За эти годы я объездил Столетний штат вдоль и поперек, но никогда не возвращался в Маунтин-Бэй. И вряд ли когда-нибудь вернусь.

Невеселые мысли прервал звонкий голос:

– Кому еще кексиков?