Глава 32 · Мэдди

Ежегодная рождественская ярмарка в Маунтин-Бэй – незабываемое зрелище. Центральная городская площадь, простирающаяся на несколько кварталов, выглядела так, словно сошла с картины Томаса Кинкейда. Мерцающие гирлянды, запутавшиеся в голых ветвях старых как мир вязов, торговые киоски, украшенные огнями и яркими вывесками, грузовики с едой, аромат горячего сидра, пряных яблок и сосны, звуки смеха, оживленной болтовни и рождественских гимнов – куда ни глянь, повсюду витал дух Рождества, превращая маленький предгорный городок в зимнюю Страну чудес. Под белыми шапками снега даже старые обветшалые здания выглядели волшебно. Маунтин-Бэй и вполовину не так популярен среди туристов, как Брекенридж или соседний Аспен, потому что у нас нет лыжной базы, но в праздничные дни на центральной площади яблоку негде упасть.

Свежий декабрьский воздух овевал мои щеки, пока я медленно брела по главной улице, разглядывая украшенные витрины. Редкие снежинки кружили в янтарном свете фонарей, бесшумно приземляясь на обледенелый тротуар. Знакомые кивали мне и приветливо махали рукой, как будто я никуда и не уезжала. В маленьких городках почти невозможно чувствовать себя одинокой. И при обычных обстоятельствах я бы наслаждалась временем, проведенным здесь, но долгие три дня тоски по Харди превратили меня в жалкую развалину. До наступления рождественского сочельника оставалось еще три дня, а я все еще не нашла в себе сил сказать отцу, что Рид к нам не приедет. И праздничное настроение, которое, казалось, исходило из каждого уголка Маунтин-Бэй, лишь усиливало глубокое чувство грусти, засевшее в моей груди.

Сердце застучало быстрее, когда я увидела любимую вывеску. Улыбнувшись пожилой паре, которая проходила мимо, держась за руки, я перешла дорогу, взволнованно сжимая шарф под подбородком, и направилась в то самое место, которое посещала всякий раз, когда оказывалась здесь.

Я распахнула дверь, украшенную большим венком из пихты, омелы и остролиста, и жадно вдохнула восхитительный аромат свежей выпечки, который моментально перенес меня в детство. К маме. Колокольчик на двери возвестил о моем появлении, и стоящий за прилавком мистер Рипли радостно помахал мне рукой:

– Мэдди, милая! Мы по тебе скучали.

– Рада видеть, что ваш бизнес процветает.

– У этого места прекрасный ангел-хранитель, – с мягкой улыбкой ответил владелец пекарни. – Кстати, ты вовремя! Твои любимые маффины будут готовы с минуты на минуту.

Я кивнула и заняла место в очереди. Небольшое помещение с уютным интерьером моего детства излучало неподвластное времени очарование провинциального колорита. В углу стояла небольшая ель, украшенная старинной гирляндой с крупными лампочками в форме домиков. Из динамика над входной дверью играла рождественская песня группы Coldplay, все столики оказались заняты, а перед стеклянными витринами толпились покупатели. Это была не просто пекарня, а маленький островок благодати, куда приходили люди, чтобы стать немножко счастливее.

Когда я отстояла очередь, мистер Рипли протянул мне коробку с фирменными маффинами «Лили», приготовленными по рецепту моей мамы и названными в ее честь, а также бумажный пакет с горячим банановым хлебом для папы. Я поблагодарила хозяина лавки и отправилась на поиски рождественских подарков для семьи.

Остановившись напротив магазина подержанной одежды, принадлежащего старому приятелю отца Вилли Делейни, я натянула капюшон и, прикрыв замерзший нос шерстяным шарфом, огляделась по сторонам. Но почувствовала резкий толчок в грудь и вдруг оказалась на земле. Чья-то огромная собака сбила меня с ног, повалив на спину, и принялась радостно вылизывать мне лицо. Она вела себя так, словно была в восторге от нашей встречи, и я сдавленно рассмеялась, пытаясь снять с себя этот шерстяной грузовик любви, чтобы подняться.

– Господи, приятель! – раздался знакомый низкий голос, напоминающий отдаленный гром. – Где твои манеры?

В следующую секунду я уже стояла на ногах, а напротив меня возвышался Харди, сжимающий в руке поводок с Ролло. Бросив дымящуюся сигарету в сугроб, он стряхнул с моей куртки снег и отнял у меня пакеты с покупками.

– Все рейсы из-за метели были отменены, поэтому пришлось добираться сюда на машине. – Рид задумчиво оглядел улицу и встретился со мной взглядом. В свете ярко освещенных деревьев его серые глаза сверкали как самые красивые в мире бриллианты. – Так и думал, что найду тебя здесь.

Ошеломленная, я смотрела на него, не зная, что сказать. Мое сердце трепетало, как у новорожденного котенка.

– Поскольку последняя тренировка перед Рождеством позади, у нас есть целых пять дней, которые мы с тобой можем провести вместе. – Он нахмурился, втягивая голову в плечи, и добавил: – Если захочешь.

Все, чего я сейчас хотела, – это его поцеловать, но разница в росте создавала некоторые проблемы, поэтому я просто кивнула и крепко обняла Рида, уткнувшись лицом в его куртку. Харди на мгновение замер, но затем сильные руки сжались вокруг меня, прижимая к себе, а подбородок размером с наковальню упал мне на макушку. Хаос на городской площади, казалось, затих, растворяясь вместе с людьми, пока не остались только Рид и я.

– Ты знала, что, если поменять местами пару букв в слове «Санта», получится «сатана»?

Я фыркнула от смеха:

– Тебе не украсть мое Рождество, чертов огр.

– Как скажешь.

Я подняла голову и заметила, что на его лице нет и тени улыбки. Рид явно был не в духе. Он выглядел очень напряженным. Больше, чем обычно. И я пообещала себе во что бы то ни стало с этим разобраться.

Следующие несколько часов мы провели, изучая каждый уголок ярмарки. Пили горячее какао, ели хот-доги и крендельки с пивным сыром, посетили конкурс снеговиков и мастерскую Санты. За все это время Рид произнес от силы слов двадцать, а все мои вопросы насчет его мрачного настроения попросту игнорировал.

В центре главной площади стояла пышная пятнадцатифутовая ель Фрейзера, украшенная старомодными игрушками и гирляндами с теплым светом, вокруг которой бегали накачанные сладостями дети. И я не смогла сдержать улыбку, когда один из них подбежал к нам, сжимая в маленькой ручке в варежке огромную леденцовую трость.

– Вау! Да это же хаски! – воскликнул парнишка, с восторгом глядя на Ролло. – Можно мне его погладить?

– Валяй, – кивнул Рид, ослабляя хватку на поводке, чтобы пес мог поиграть с ребенком.

Ролло радостно завыл, как будто только этого и ждал, и бросился обнюхивать мальчика, виляя пушистым хвостом.

– Я уже отправил Санте письмо по электронной почте, а вы? – спросил мальчик, с осторожностью поглаживая шелковистую шерстку хаски.

– На Северном полюсе нет интернета, малец, – ответил Харди. – Потому что там никто не живет. За исключением животных, полярных птиц и, быть может, какой-нибудь отчаянной группки научных исследователей. Санты не существует, а олени не летают. Такие вот дела, приятель.

Я уставилась на него, разинув рот.

О. Мой. Бог…

– Не слушай его, – в ужасе обратилась я к мальчику, но тот уже бежал обратно к женщине, которая наверняка была его матерью, возбужденно выкрикивая что-то про железную дорогу, которую теперь он не получит.

– Ты… – Я попыталась заговорить, но поперхнулась словами.

Рид закатил глаза.

– Ради бога, парнишке уже лет восемь. Если он и дальше будет верить во всю эту волшебную чушь, то вырастет идиотом.

– Ты – чудовище, Рид Харди. Король всех Скорпионов и Гринч в одном лице.

Он невинно моргнул.

– И все равно я тебе нравлюсь.