Глава 44 · Рид

Хоккейная шайба по яйцам не смогла бы причинить мне большей боли, чем эта ублюдочная статья.

Опрокинув в себя третью кружку крепкого кофе, я швырнул ее в раковину и, рухнув на барный стул, уперся локтями в колени широко расставленных ног. Экран валяющегося на столе телефона загорелся снова, и негромкий звук песни Champion Барнса Кортни наполнил пространство кухни.

Телефон обрывал адвокат. Вчера мы выиграли дело у Селены Сэйл, и он настаивал на том, что я должен дать прессе комментарии по этому поводу, но у меня не было ни малейшего желания возиться с этим дерьмом сейчас. И едва ли оно появится в ближайшие лет сто тридцать.

Мой взгляд метнулся к черной плазме в гостиной. Я с легкостью мог представить, что говорилось обо мне сегодня в вечерних новостях. Мой тщательно выстроенный мир прямо сейчас разваливался на части, а я ничего не мог с этим сделать. Все, чего я хотел, – продолжать делать вид, будто ничего не произошло. Самые темные страницы моей жизни, то, что я изо всех сил старался скрыть, было раскрыто. Теперь все узнали обо мне правду, а я…

Я думал лишь о ней.

Мой разум был перегружен мыслями о Мэдисон. Все мои чувства, боль и эмоции вращались только вокруг нее. Я знал, что эту статью написала не она. Статья вышла за авторством суки Тары Парсон. Но они жили вместе, под одной крышей, а Вудс была единственной, кто знал мою историю. Сложить два и два не так уж сложно, верно?

Мне нужно было время, много времени, чтобы принять паршивую действительность – между нами все кончено. Поэтому я сделал то, что у меня получалось лучше всего, – заперся в своем мрачном мирке и тихонько в нем разлагался.

Устав от бесконечной череды звонков и уведомлений, я перевел телефон в автономный режим и улегся на пол в гостиной, позволив себе немного никотина и тишины. Внутри меня бушевала буря, и я знал: если не остановлю ее, она меня прикончит. Завтра мне придется вернуться к своей прежней жизни, притворяясь, что не потерял нечто важное. Но я не мог позволить себе развалиться на части. У меня была команда, которая рассчитывала на меня. Я просто хотел еще какое-то время не обращать внимания на реальный мир.

Я привык к одиночеству. Мне нравилось быть одному. По крайней мере, так было до тех пор, пока я не встретил ее – мою маленькую астрологическую чудачку. Королеву уродливых свитеров, которая живет по часовому поясу Невады и лепит странных снеговиков. Мэдисон успешно вписалась в каждый аспект моей жизни, как будто Господь изначально создал эту женщину исключительно для меня. Я думал о ней каждую ночь перед сном и каждое утро, когда просыпался. Я больше не чувствовал, что мое сердце принадлежит мне. Тоска глубоко внутри меня требовала того, чего я желал больше всего на свете.

ЕЕ.

Я закрыл глаза, затягиваясь сигаретой, и сквозь плотный сигаретный туман отчетливо прозвучала одна-единственная мысль:

Я люблю ее.

Эти три слова врезались в меня, словно товарный поезд. Боль в груди разрослась с ослепляющей силой. Пальцы сжали сигарету так крепко, что она погасла от недостатка кислорода. Заметив это, я отшвырнул ее в сторону, закрыл руками лицо и зарычал, как раненый зверь.

В следующее мгновение что-то теплое толкнулось мне в ухо. Я повернул голову и увидел сидящего рядом Ролло.

– Привет, дружище, – прохрипел я, переворачиваясь на бок, чтобы его погладить.

В ответ пес издал серию забавных звуков, которые, я был готов поклясться, соединились в фразу: «Вставай, развалина». Мой горький смех эхом прокатился по гостиной. И в этот момент я понял, почему люди заводят домашних животных. Даже если твой день выдался чрезвычайно хреновым, а жизнь ощущается на вкус как дерьмо, они все равно дадут тебе повод улыбнуться.

– Ты прав, приятель. Жалеть себя – бездарная трата времени.

В конце концов я поднялся с пола и, спотыкаясь, побрел в прихожую. Достал из шкафа верхнюю одежду, снял с крючка поводок и вышел с Ролло за дверь, где в коридоре – сюрприз-сюрприз – меня поджидал мой агент Оливия.

– Привет. – На ее серьезном лице отразилось облегчение. – Я ожидала увидеть тебя… другим.

– Пьяным? – Мой голос был низким и хриплым, почти угрожающим.

Рядом с Оливией стояла Кларисса Муди – психолог команды. Заметив ее, я усмехнулся и покачал головой:

– Мне не нужен мозгоправ.

– Дай мне всего пятнадцать минут, Рид, – профессионально спокойным тоном произнесла Кларисса.

– А я пока выгуляю Ролло, – предложила Оливия, выхватив у меня поводок.

Я всегда пропускал сеансы психологической помощи, которые мне предлагали, опасаясь, что на них могут затронуть тему моего детства, а вместе с ней и моих биологических родителей, предпочитая психотерапии бутылку виски. Но теперь мне было нечего терять, поэтому я кивнул и жестом пригласил Муди в квартиру.

Тогда я не знал, что эти пятнадцать минут превратятся в долгие шесть часов. На следующий день еще в четыре. Затем в три с половиной, в три… И в конечном счете превратятся в спасательную шлюпку.