Глава 16. Уж полночь близится

Мария Спиридоновна нервничала. Одно дело, когда ты идешь на бал в академии шестидесятивосьмилетней старушкой — просто потому, что так надо, а еще немного любопытно. И совсем другое — когда ты юная особа, а бал в настоящем замке! Кроме того, на бал надо приходить с кавалером, и у Марьи он, конечно, был, но это смущало ее до крайности. Все-таки девушкой она была только внешне, и что бы там ни говорили о молодости души, но Лейлу с Мирандой сверстницами она не ощущала. Воспринимала их как девушек-студенток, молоденьких и легких на подъем, намного младше себя. А на бал ее пригласил Рахден! Со свойственной ему сейчас немного холодной отстраненностью он напросился на разговор и, пригласив стать партнершей на балу, пояснил:

— Я не думаю, что вы обидитесь или не поймете: вы сейчас, кроме моей сестры и Миранды, единственная девушка в замке подходящего с виду возраста, которая не собирается объявить меня своим женихом. Мужчины, в отличие от дам, вполне могут прийти на бал без спутницы, но я как сын хозяина лишен такой привилегии. Раньше удавалось договориться с сестрой, но сейчас мама поставила перед выбором: или я иду с девушкой, или партнершу мне она выберет сама. И Лейле тоже был поставлен такой ультиматум. Возраст. — Он слегка усмехнулся. — Она не учла вас и ваше взросление к балу, так что в отличие от Лейлы мне повезло. Впрочем, зная сестру, я думаю, она выкрутится. Вы же сейчас молоды и прекрасно выглядите, чтобы составить мне пару. Вы согласны?

Мария Спиридоновна была, конечно, не в восторге от самого текста приглашения и аргументов пригласившего, но прекрасно понимала, что это лучший вариант. Рахдена она знала, он был симпатичным, уравновешенным и не надоедливым. А главное, знал, кто она такая! В ином случае ей могли предложить или холостого лорда, который рядом с ней смотрелся бы «папиком», или кого-то из друзей Лейлы, а помня рассказ Миранды о поведении этих натестероненных вьюношей, Марья не горела желанием оплеухами объяснять озабоченным юнцам, что она порядочная девушка, да и вообще бабушка! Так что предложение она с удовольствием приняла и надеялась все же повеселиться, несмотря на чувство неловкости.

Платье ей принесли с корсетом и шлейфом, Азалия в этом случае была категорична. Блестящий атлас ткани цвета морской волны, невесомая паутинка филигранных серебряных кружев отделки и белое золото с перламутровыми вставками и сапфирами украшений. На примерке, когда Азалия утянула ей талию, помогла застегнуть украшения и развернула к зеркалу, сунув в руки веер, Марья поняла, почему женщины терпели пытку корсетом. Нет, конечно, талия не стала осиной, но она хотя бы обозначилась. Грудь приподнялась, и если добавить сюда широкую, ниспадающую тяжелыми складками юбку, то силуэт «песочные часы» вырисовывался даже с ее типом фигуры. Пусть и был всего лишь иллюзией.

Даже отсутствие прически на голове не сильно портило картину, просто делало Марью несколько более свободной и с виду легкомысленной.

— Сложных причесок не выбирай, — советовала Азалия. — Ты сейчас юная девушка, и распущенные волосы вполне приемлемы, но всё же надо их подобрать для торжества. Вот, — она ткнула пальцем в каталог причесок, — это подойдет.

Марья рассматривала предложенный вариант. Завитые на концах локоны были собраны и хитро переплетены мелкими косичками. Казалось, что из плетеной решетки вырываются на свободу тугие пружинки и, расслабляясь, растекаются по спине до лопаток. Вдоль лица оставались несколько укороченных прядок, обрамляя его мягкими волнами.

Серьги решили не надевать, но на голову взяли тиару. Точнее, почти ободок, неширокий, с мелкими цветами из перламутра с сапфировыми сердцевинками. Он смотрелся как аккуратный цветочный веночек и делал образ девушки юным и невинным, убойное сочетание среди эксцентричных, ярких демонесс. Азалия была довольна. Свой наряд она держала в секрете, говоря, что для дизайнера демонстрировать свой туалет не на торжестве, а заранее — плохая примета. Еще поделилась озабоченностью, что давно не видела Тимона. Раньше мелкий скелетик всегда крутился рядом, и она, что греха таить, привыкла к его слегка навязчивому и забавному ухаживанию.

— Представляешь, пригласил меня на бал и исчез, — делилась она. — Я и так рискнула из-за него стать самой эксцентричной дамой, с таким-то кавалером! А он… и ни слуху ни духу.

— Он приготовил тебе сюрприз! Не могу рассказать, но надеюсь, что тебе понравится! — Марья как могла поддержала подругу. — Он действительно, как ни странно, очень тебя любит. Я даже завидую.

И, заметив возмущение в глазах Азалии, поправилась:

— Я имела в виду, что странно для духа в скелетике, а не тебя. И вряд ли ты сможешь в эксцентричности перещеголять леди Кло!

Азалия вспомнила фасон, заказанный упомянутой леди, и, поморщившись, кивнула. А потом перешла к советам по макияжу, надеясь в душе, что Тимон не подведет и объявится до начала бала.

Впрочем, никто был не в курсе, что одна юная особа в пику матери решила перещеголять в эксцентричности леди Кло. Лейла была довольна своей задумкой и, представляя ошарашенные лица общества, пребывала в прекрасном настроении. Она просто умница! Благодаря Миранде выиграет охоту за безделушками, а пригласив на бал в качестве кавалера целителя Бяо, проучит любимую маменьку и будет самой обсуждаемой персоной начала года во всех светских сплетнях. Тем более целитель, несмотря на внешность, был приятным собеседником и, как она успела заметить на академическом балу, неплохо танцевал. Предвкушение, азарт и довольство собой в случае Лейлы вылились в густой и дурманящий аромат розы, дополненный белым перцем, брызжущие лаймовые ноты и пудровую деликатность ириса, слегка приправленную сандалом. Приятно быть в центре внимания, а еще экономить на духах!

В мастерской Люсьера дым стоял коромыслом. Он никак не думал, что простая просьба отмыться от реактивов приведет к такому волосатому результату! Шевелюра, конечно, была роскошная, но явно не подходила демону с профессией алхимика. Тем более он умудрялся запутываться и цепляться ей буквально за всё. А на скорую руку заплетенная в косу, она вообще превратилась чуть ли не в оружие, при его порывистом характере и резких движениях, в которых проявилось нервное напряжение перед балом.

По крайней мере, Тимон едва успел увернуться при внезапном повороте алхимика на какой-то вопрос. Коса свистнула как хлыст в опасной близости от лица, и Люсьер решил не искушать судьбу, предложив этому индивидууму прическу на основе длинных волос. Все-таки на бал идут, а не воевать.

Стрижку делали долго и попутно пытались изобразить на когтях мужской маникюр. Заусеницы сдались без боя, став мягче от крема, а вот когти, видимо укрепленные разной химией, были больше похожи на зазубренные гарпуны. Единственное, что смогли сделать, это укоротить их длину с помощью копытных клещей для лошадей. Но края всё равно остались неровными. Алхимик порывался бежать в лабораторию и сделать размягчающий и полирующий состав, но его в четыре руки вернули в кресло.

— Еще не хватало, чтобы все наши усилия вы испортили возней с реактивами перед самым балом. — Люсьер в зародыше задушил все аргументы. — Наденете перчатки! Они сейчас не обязательная деталь костюма, но из моды не вышли.

Готовый к балу демон смотрел на свое отражение в зеркале несколько недоверчиво. Таким он не видел себя давно, а без рабочего головного убора, с которым почти сроднился, еще и чувствовал себя непривычно. Мягкий оттенок глубокого изумрудного цвета костюма подчеркивал зеленые крапинки на радужке карих глаз, из-за чего они казались ярче и глубже. На них падала смоляная челка с небрежно неровными краями, скрывая слегка подпаленные от горелки ресницы. Неожиданно распрямившись, обнаружились широкие плечи, раньше постоянно ссутуленные над лабораторным столом. А худощавость вечно забывающего поесть ученого превратилась в правильной одежде в изящную стройность силуэта.

Люсьер, рассматривая со стороны дело своих рук, с иронией думал, что не хватает только одного маленького аксессуара: таблички с надписью «дичь» на спине. Холостой, не старый и в чем-то не от мира сего алхимик вполне мог стать хорошим трофеем для незамужних хищниц.

— А кого вы планируете пригласить на бал в качестве спутницы? Я не рекомендовал бы вам появляться там в гордом одиночестве. Дамы могут счесть вас перспективной партией, и вы глазом не успеете моргнуть, как окажетесь у алтаря.

Алхимик явно растерялся. Интересующая его дама была уже приглашена, а другими знакомыми женского пола он не обзавелся.

Тимон с Эмом негромко совещались в уголке, а потом предложили, как им казалось, прекрасный вариант.

— А пригласите Ниле. — Тимон был сама серьезность. — Она хоть и маленькая, но сможет держать на расстоянии охотниц за женихами, и о магии фей с ней можно побеседовать. К тому же она не обидится, если вы захотите уделить внимание другой даме по своему желанию, главное — обговорить всё заранее.

— Ага, — поддержал его Эм. — Ей будет интересно сходить на бал с настоящим кавалером, а не с братом. Но если что, я буду рядом, чтобы потанцевать с ней тоже.

— И где мне ее искать? — озаботилось приведенное в порядок чудо.

— Я сейчас найду. — Эм сорвался с места и упорхнул.

Ниле грустно сидела в кухне на полочке в компании мимикров. Она уже до тошноты объелась сладким, которое подпихивали ей довольные человечки. Сначала в кухне было интересно, все готовили. Что-то резалось, смешивалось, жарилось и тушилось, мимикры вообще поставляли десерты огромными партиями, и повар, не забывая сыпать благодарностями, только и успевал накладывать стазис. Конечно, пробу снимали и все окружающие, вторя повару и радостно добавляя, что такого предпраздничного застолья у них на кухне никогда не бывало. Ниле даже вспомнила гоблинский юбилей Шныря и выпрыгивающую из торта танцующую сахарницу с деньгами.

Кухонные соорудили двадцатикилограммовый торт, из него по команде выпрыгивали бутылки с мимикровским вином и, вальсируя, наливали всем окружающим. После пары репетиций торт слегка скособочился, а работающий в кухне народ, захмелев, напевал себе под нос что-то вроде:

— В дни Морозника на севере не счесть девок ледяных, но горячими сердцами холод мы растопим их.

— Пусть течет вино рекою хоть до самого рассвета, от горячей той любови будем в луже спать за это.

Видимо, очередной гоблинский вариант какой-то популярной эльфийской баллады. Хорошо хоть, не троллий!

Но потом малышке фее стало скучно. У всех праздник, все радуются, а ее даже на бал Эм не пригласил. Понятно, что формальность, но мог бы сделать ей приятное. Еще брат называется! Вот и сидела малышка надутой объевшейся мышью на полке между банками с сахаром и специями.

— Ниле, вот ты где! Все вкусняшки без меня слопала! Тебя там кавалер ждет, хочет на бал пригласить, а ты тут щеки наедаешь! Полетели скорее.

— Какой еще кавалер? Ты, что ли? — Она отвернулась обиженно и назло Эму стала есть очередную конфету.

— Да настоящий, большой! Красавец! Надо, чтобы демонессы к нему не лезли на балу, да и тебе будет с ним интересно. Он же алхимик!

— Ты совсем спятил! Он же на чучело похож! И пахнет своими реактивами, всеми вместе. К нему и на плечо сесть страшно, можно приклеиться или ожог получить! К нему и так никто близко не подойдет!

— Неправда! Ты бы его сейчас видела. Мы его отмыли и переодели! Точно говорю: он сейчас очень достойный кавалер, его без дамы демонессы на сувениры мигом растащат. Так и скажи, что с ролью спутницы на балу не сможешь справиться и демонесс боишься! — Эм знал, что Ниле бывает азартной спорщицей и так ее легче убедить.

— Да легко справлюсь! Только всё же хочу сначала посмотреть, а потом соглашаться! Полетели к твоему алхимику. Как его хоть зовут-то?

— Представь себе, я не знаю. Всё алхимик и алхимик. — Эм подхватил шоколадный трюфель и, выразив огромную благодарность кухонным мимикрам, полетел показывать чудо преображения алхимика.

— Милая леди, не окажете ли вы мне честь быть вашим спутником на предстоящем балу? — все-таки алхимик не растерялся и сразу после прилета феек решил задать животрепещущий вопрос. Наверное, боялся, что опоздал, или надеялся на эффект неожиданности.

— А как вас зовут? — Ниле практически одновременно с ним выпалила свой вопрос.

— О, а это так важно? — Алхимик был явно озадачен. — Меня зовут Габриэль, маме нравились в свое время эпосы о старинных битвах и героях древности. — Он смутился.

— Очень приятно, Ниле. Я согласна быть вашей спутницей на балу.

— Только надо заранее обговорить детали, на всякий случай, — вмешался прагматичный Тимон.

А в это время далеко-далеко, совсем в другом мире…

— Вот ведь послал создатель сыночка. Весь в папашу, такой же дурень! И таки где зарплата, я спрашиваю? — В красных мохнатых лапках гневно тряслась очередная отписка от банка. «На ваш счет за последний месяц ничего не поступало».

— Я тут в нищете прозябаю, голодаю буквально, — унизанные перстнями мохнатые пальчики с наманикюренными коготками отправили в рот бутерброд с черной икрой, — а он о маме даже не думает! Ни новой шубы к празднику, — с плеч скинули шиншилловую пелерину, — ни путевки в теплые края. — Термометр за окном показывал +43 °C. — Погибай, мама родная, в голоде, холоде и нищете! Я его на работу устроила, в портал своими руками дурня затолкала, демонам во всей красе расписала — и вот она, благодарность! Таки, сына, мама идет, и тебе придется объяснить за мои плохие условия жизни!