Глава 33. Куда ведут подземные ходы?

За день до предыдущих событий, в тоннелях где-то под степью…

— Опять развилка! Я как будто хожу кругами. — Чертенок присмотрелся к стенам двух расходящихся в стороны коридоров. При неплохом собственном зрении, подстраивающемся под освещение, и в свете бутылки с алкоджинном он разглядывал орнаменты вокруг арок входов. — Вот такую загогулину я вроде уже видел, значит, туда не пойду, — решил он.

Темнота коридоров действовала на него умиротворяюще. Ни мамули, ни забот. Плохо было только одно: питаться в этом мирке из тишины, темноты и коридоров было нечем. А есть хотелось.

Младший Пепелюшко-Подкотельный вспомнил мамулю с ее неизменной «Хуччи»: уж у нее-то в сумке чего только не водилось.

— Выберусь — куплю себе котомку и опять залезу куда-нибудь подальше, чтоб не нашли, — размечтался он.

— Ну что, мех с рогами, вышли куда-нибудь? — Из незакрытой бутылки просочился призрак бывшего коменданта. За время блужданий они успели уже раз двадцать поругаться, шантажировали друг друга и шли на мировую. Сейчас как раз был период перемирия.

— Не вышли, и если ты всё время будешь дрыхнуть, то и не выйдем. Кто обещал проверять всё вокруг? И так идем почти на ощупь, — возмущался чертик.

— И много нащупал? — Петр Егорович захохотал от удачного, как ему казалось, каламбура, но, впрочем, быстро осекся. — Куда лететь проверять? — состроил он серьезную мину.

— А я почем знаю? Это ты у нас существо волшебное и должен знать или хотя бы предчувствовать такие вещи, — скорчил гримасу чертенок. — Вот смотри: эта фиговина мне уже попадалась и пользы не принесла, поэтому предлагаю исследовать, что вон там. Ты хоть стены проверь, может, за ними есть чего. Тогда хоть понятно будет, куда идти.

Призрак полетел проверять, заныривая периодически в камни прохода. Прислонившись мохнатым боком к стене, мелкий Пепелюшко задумчиво в который раз разглядывал это странное место.

Гладкий, как будто чем-то отполированный, темный каменный пол кое-где начал покрываться сеткой трещин, стены состояли из разной величины булыжников. Он даже пробовал залезть по ним к потолку, но там тоже не нашлось ничего интересного: немного ползучего мха и парочка мелких пауков, непонятно чем питающихся в этом коридоре. Вспомнив паучков, он невольно облизнулся. Если тогда он шарахнулся от них так же, как и они от него, то сейчас насекомые уже казались ему весьма аппетитными. В животе требовательно заурчало. Красные лапки скалолаза-любителя ухватились за камни, подъем в поисках добычи начался.

Когда Петр Егорович вернулся к развилке, удачливый охотник как раз запихивал в пасть последнего восьминогого бедолагу. На брезгливое «фу-у» он обернулся с круглыми глазами пойманного на «мокром деле» котика.

— Вя вес фофю! — эмоционально попытался объяснить он привидению сквозь непрожеванного паука.

— Чего фофю? — сделал вид, что не понимает, призрак.

— Есть хочу! — Наконец проглотил добычу чертенок. — Хотя сейчас уже не очень вроде.

— Ну да, ну да, — иронично покивал головой комендант. — Пауки очень питательные. А что ваше обжорство планирует пить? Тоже что-нибудь изысканное, типа слизи улитки?

— Вот зачем ты сказал? — сразу заныл чертик. — Теперь я пить захотел! А улиток тут нет, я не нашел. Они, наверное, вкусные и уж точно сочнее, чем эти пауки.

— Я тоже пить хочу, сушняк, знаешь ли. И поэтому справедливо, если от жажды мы будем мучиться вместе. — Сытый чертик почему-то раздражал привидение еще больше. — Ты же не торопишься наполнить мою бутылку живительной влагой с повышенным градусом, зато требуешь искать выход вместе с тобой.

— Но ведь ты сам предложил! Сказал, что сейчас всё посмотришь и мы выйдем. И мы никуда не вышли, — вспомнил мохнатик.

— Ну, не всё бывает так, как планировалось, — туманно проворчал Петр Егорович, вспоминая, как, пытаясь вылететь наверх, брякнулся головой о потолок и понял, что, даже распростившись с бутылкой, просто так эти катакомбы покинуть не сможет. — Тебя вообще интересует, что я узнал? Или ты планируешь и дальше ныть?

Чертенку очень хотелось сказать этому голубому из бутылки что-нибудь язвительное в стиле любимой мамули, но в голову ничего не приходило. Поэтому он просто молча кивнул.

— Я, между прочим, нашел дверь! — гордо возвестил бывший комендант. — Правда, прохода за ней нет.

— Она что, нарисованная? — не понял черт.

— Нет, она нормальная. Но там просто какой-то склад с кучами тряпок, ящиков, каких-то погнутых железок. И никакого прохода. Так что идти придется в другой коридор.

Последние слова он произносил уже в пустоту, проследив за скрывающимся в темноте коридора пушистым задом. Комната с чем-то не похожим на мох и камни! А еще вдруг с полезным? А еще вдруг найдется какое-нибудь оружие для придания храбрости? В общем, когда Петр Егорович вслед за чертенком прилетел к пресловутой двери, она уже была нараспашку, а красная меховушка чертика стала розово-сизой. Черт торчал посреди разворошенной кучи тряпья и безудержно чихал, до слез и соплей.

— Вот почему… а-а-ап-пчхи… в коридоре… а-а-ап-пчхи… чисто? А тут… а-а-ап-пчхи… — Он отчаянно скреб зареванную, зудящую от пыли мордочку.

— Вот куда ты полез? Я тебе, куску грязного, а сейчас очень грязного меха, что говорил? Что тут ничего интересного нет! Хлам. Зачем ты сюда полез?

— А может, ты меня обмануть хотел! Может, тут золото, и бриллианты, и оружие, и… а-а-ап-пчхи! — Чертенок был готов всеми правдами и неправдами отстаивать свои нелепые поступки.

— Ну вот «апчхи» тут ты точно нашел. Если бы я хотел тебя обмануть, я бы сказал, что здесь тупик, и ты бы сюда не полез.

Сарказм, с которым это было сказано, пропал зря. Венцеслав, может, и был туповат, но вот памятью его явно не обделили. Поэтому через час хождения по коридорам действительно прозвучавшая от призрака информация о тупике вызвала мгновенный старт с места. Однако очередной забег чертенка по подземелью закончился через пару минут раздавшимся разочарованным воем и всхлипываниями.

— Ты меня обману-у-ул! — выл обиженный отпрыск славного рода Пепелюшко.

— Что значит «обманул»?! — искренне и с недоумением возмутился Петр Егорович. — Я же четко сказал: «Там тупик» — и никак не думал, что ты кинешься бодаться со стеной.

— Не-е-ет! Ты тогда сказал, что если будет золото, то скажешь, что тупик. Чтобы я не догадался! У-у-у-у! А тут нет золота, тут тупи-и-ик!!! Ты меня обману-у-ул! — продолжал выть обиженный черт, шмыгая носом и ощупывая шишку на лбу. Казалось, что вдобавок к его естественным костяным рожкам у него на лбу растет еще один, только обтянутый мехом.

— Да ладно, ты сам виноват. Зачем так побежал? Мог бы просто сходить посмотреть. Зато ты теперь черторог или трехрогий черт. Может, это к удаче! — потроллил чертенка бывший комендант.

— Я бежал, чтоб тебя обогна-а-ать! Чтоб первым всё забрать себе-е-е! — Логика у ревущего мохнатика напрочь отсутствовала. — И ни к какой это не к удаче-е-е! Я есть хочу-у-у! И черторогом быть не хочу-у-у!

— Да ну тебя! — Плевок призрачной слюны просочился сквозь плитки пола. — Пойду гляну, что там с другой стороны. — И привидение, демонстративно развернувшись к Венцеславу спиной, улетело сквозь стену в направлении развилки.

Вытерев нос и смахнув с морды слезы, чертик еще раз ощупал шишку.

— Ничего. Вот как выйдем наружу, вот как исполнишь ты мне желание, я тебе… я тебе… Точно! Я тебе в самое крепкое пойло потом пива налью, гоблинского! Фарид так какому-то жадному торговцу намешал, а потом сказал, что нет ничего для опохмелки, только надерн. Всё выпили вечером, а нового не привезли! Мы все бутылки и кувшины с бочонками ночью из-за стойки в подвал перетаскали. Тот орк даже ругаться не мог, купил кувшин воды по цене дорогущего эльфийского вина и уехал. А Фарид сказал, что тот запомнит, как обманывать честных трактирщиков. Вот и этот гад потом пусть помнит, как обманывать Венцеслава Авраама Франца Рудольфа Пепелюшко-Подкотельного Xll.

Жажда мести коварному джинну немного притупила голод и жажду страдающего черта, а между тем привидение, совершенно случайно занырнув в стену сразу после арки следующего ответвления, обнаружило зал с шестью колоннами, между которыми по желобу медленно текла вода. Больше всего его заинтересовало место, куда эта водичка утекала. В стене находился проем, который по габаритам вполне соответствовал субтильной фигуре мохнатого красного тупицы. Вдобавок к так раздражающей тупости этот меховой помпон с упряжки оленей Санта-Клауса стал еще и не в меру подозрителен. Уговорить его поплавать, скорее всего, будет проблематично, но эта вода куда-то течет и, возможно, поможет найти другую дорогу.

Вернувшись, он застал мохнатого в позе медитирующего Будды с расстроенной опухшей мордочкой, украшенной шишкой на лбу.

— Я там водичку нашел, вроде чистая, — начал призрак с приятных новостей. Черт покосился на него, но предпочел изображать обиженного.

— Прохладненькая такая, прозрачная, — продолжил Петр Егорович, наблюдая, как чертенок сглатывает слюну. — Течет, журчит себе, наверное, вкусная, родниковая.

— Вот ты опять меня обманываешь! — Обвиняющий тычок красного пальца с наполовину обгрызенным когтем в сторону призрака был ему ответом.

— Вода там есть. Только я не знаю, как тебя туда провести, я через стену просочился, — сообщил Петр Егорович.

— Вот так и знал! Нашел воду и теперь дразнишься, что мне туда не попасть. — Чертенок опять нашел причину для жалости к себе любимому. — И ведь знаешь, что я пить хочу!

— Вот ты тупой, — не выдержал призрак. — Я тоже пить хочу, а бутылка у тебя. Зачем мне тебя обманывать? У нас одна проблема, и надо вместе найти выход.

Венцеслав подумал и решил, что вроде слова этого бутылочного гада сейчас звучат правдиво и, наверное, стоит поискать дорогу к этой воде.

— Ну пошли посмотрим, но если ты меня опять обманешь… — он не мог придумать кару в случае обмана, потому что в голове крутился только шикарный план финальной мести, — то… то сильно пожалеешь!!!

Они дошли до того места в коридоре, и Петр Егорович снова залетел в зал с колоннами, чтобы осмотреть периметр изнутри. Стена, через которую он просочился, была им изучена с особой тщательностью. Поэтому ему удалось обнаружить плиту, похожую на вход. Вылетев обратно прямо сквозь нее, он стал осматривать эту же стену уже со стороны коридора и звать чертенка, который остался у места, где Петр Егорович проник в зал.

С внешней стороны плита сливалась со стеной, состоя, как казалось, из таких же разномастных булыжников. Подошедший Пепелюшко-Подкотельный, осмотрев камни и не обнаружив ожидаемой двери, похоже, опять был готов закатить скандал. Чтобы предотвратить очередную бесполезную и тратящую время тираду этого рогатого недоразумения, Петр Егорович попытался быстро прояснить ситуацию.

— Вот тут, — показал он чертенку на участок стены, — замаскированная дверь. Ты же говорил, что когда-то работал шпионом. Врал и хвастался?

— Что?! — Возмущению чертика не было предела. — Да я был супершпион. Я всё умею. Я могу такое! Я еще докажу, я сейчас как проникну… — И мохнатый, полный энтузиазма, занялся ощупыванием и простукиванием, карабкаясь по камням на стене и пытаясь нажимать и сдвигать подозрительные, с его точки зрения, булыжники.

Ход открылся неожиданно. После получаса ползания по стене у голодного и уставшего чертенка соскользнули с опорных камней нижние лапки, и он, отчаянно вереща, вцепился верхними за первый попавшийся выступающий булыжник на стене. Дрыгая лапами в попытке нащупать опору, он, очевидно, приложил достаточно усилий, чтобы задействовать какой-то скрытый механизм. Камень под его весом чуть сдвинулся вниз, черт, не удержавшись от неожиданности, плюхнулся задом на пол, поскуливая и проклиная подземелье, призрака, жесткий пол и гадские обстоятельства. В булыжной стене, ранее казавшейся монолитной, с жутким скрежетом начала отодвигаться плита. Когда щель прохода показалась чертенку достаточно широкой, он, забыв про ушибленное место, сразу полез в нее. Ведь там должна была иметься обещанная призраком вода. И она там действительно имелась. Счастливый вопль Венцеслава эхом отскочил от колонн.

Пил чертенок очень долго, призрак даже забыл про собственную жажду, наблюдая, как тот не отлипает от воды.

— Эй, дитя красношкурой верблюдицы, куда в такое крошечное тело влезает столько жидкости? У тебя что, в желудке микротелепорт в пустыню родного Ада? Я, вообще-то, тоже хочу пить, поэтому зачерпни воды в бутылку, а потом можешь дальше играть в водяной насос для полива шерсти изнутри. Ты слышишь? У тебя скоро вода через уши польется и по всей шкуре из пор микрофонтаны забьют! Мать твою рогатую! Ты, губка Боб бесштанная, налей воды. Кому говорю?! Я ее нашел и тоже пить хочу!

Конечно же, обезвоживания у привидения быть не могло, однако Беспалова мучил жестокий сушняк, а он помнил, что для его притушения надо бы водички. Видимо, многолетний опыт никуда не делся.

Напившийся до отвала чертенок отпал от источника воды с круглым, как меховой барабан, туго набитым пузом. Лежа на спине, раскинув лапы в стороны, он, припомнив призраку все, по его мнению, унижения и оскорбления, ехидно заявил:

— Ну так пей, можешь даже искупаться! А мне лень что-то делать. Я устал и спать хочу.

У привидения дар речи пропал на минуту от такой наглости. Петр Егорович взлетел повыше, собираясь разразиться гневной тирадой о чертячьей неблагодарности. Да если бы не он, этот паразит никогда бы не нашел воду!

Словно в ответ на гневные мысли призрака со стороны входа в зал раздался треск, дробный стук пары отвалившихся камней и скрежет закрывающейся плиты.

Пузатая «морская звезда» у воды насторожилась и, подняв голову, уставилась в направлении бывшего входа.

— Это что там? Это там зачем скрипело и бумкало? — Чертик с трудом встал на ноги и, как перекормленная утка, поковылял в нужную сторону.

Петр Егорович, сдерживая злорадную ухмылку, летел за ним, он с высоты уже успел разглядеть, что случилось.

Увидев плиту, плотно вставшую обратно на место, чертик недоверчиво протер глаза. Потом еще раз посмотрел, обнаружил торчащую из стены ржавую покореженную железяку и кучку мелких камешков под ней на полу. Видимо, камешки когда-то были булыжником, а железка — частью механизма, сейчас пришедшего в негодность. Но на такие рассуждения чертячий мозг, да еще обнаруживший катастрофу, был не способен категорически. Вопрос, кто виноват, тут даже не стоял. Если это не он, то…

— Это ты во всем виноват! — тут же нашел он козла отпущения в лице и так сердитого на него Петра Егоровича. — Ты всё поломал, и меня сюда заманил, и… и… исправь немедленно всё как было.

— Ну знаешь! — Бывший комендант даже ругаться не мог от злости. — Пока не извинишься, я с тобой даже разговаривать не буду! — Он взлетел к потолку и сделал вид, что рассматривает резные верхушки колонн.

Черт упрямо напыжился и тоже разозлился. Он пил, потом лежал, а значит, только джинн своей хитрой магией мог его запереть тут в ловушке! Попинав камешки, Венцеслав поплелся обратно к воде и опять улегся. Лежать было жестко, а в голову настойчиво лезла мысль, что он начал первым, не дав джинну напиться. И хоть эта мысль чертику активно не нравилась, он осознавал, что выбраться без помощи обиженного и страдающего от жажды временного напарника не получится.

Призрак в это время раздумывал, не слетать ли ему посмотреть, куда утекает вода.

— Эй! — оторвал его от размышлений голос противного карапуза. — Ну извиняюсь я.

Чертик подумал и добавил для убедительности:

— Я испугался просто, а с водой пошутить хотел. Вот, налил полную бутылку. — Он попытался сделать максимально жалобный вид. — Расколдуй дверь обратно, а?

Петр Егорович решил, что сначала стоит напиться. Неизвестно, что придет в голову этому неадекватному товарищу, похоже, после удара головой у него совсем стало плохо с и так не выдающимися мозгами. Он молча, не отвечая чертенку, нырнул в бутылку с водой.

Венцеслав весь извелся, дожидаясь, пока джинн вылезет снова наружу. Тот не торопился, но, когда вылез, опять услышал просьбу расколдовать дверь.

— Послушай, мохнатый, только не перебивай, а слушай внимательно, — начал Петр Егорович, мысленно запасаясь терпением. — Я тебе сейчас расскажу, что произошло и как нам выбираться. Начнешь перебивать, опять не буду с тобой разговаривать!

Черт сел и прикрыл руками рот, показывая, что согласен слушать.

— Дверь закрылась сама, там механизм запирающий, похоже, испортился. Еще и держащий его камень, видимо, раскрошился от старости. — Призрак строго глянул на выпучившего глаза чертенка, чтобы тот не думал его перебивать. — Но тут есть еще выход. Вон, видишь, куда вода утекает? Если проследовать по течению, можно выбраться куда-нибудь. Я сначала слетаю и посмотрю, что там. Может, и плыть не придется, тут вроде неглубоко.

На бедного волосатика жалко было смотреть, его уже распирало от желания высказаться и паники в связи с таким опасным, явно чертоубийственным планом. — Ну говори уже, — разрешил бывший комендант, понимая, что тот уже не может молчать.

— Я не хочу! Я утону и не пролезу! Или пролезу и застряну — и утону! — Черт вскочил и в смятении забегал вдоль желоба с водой.

— Так, дыши и попробуй успокоиться, а я пока посмотрю. Другого выхода отсюда всё равно нет. Ты же не хочешь сидеть тут? И не утонешь, бутылку заткни — и она удержит тебя на поверхности, если что. Пустая бутылка с воздухом хорошо плавает, — выдал призрак подробную инструкцию паникующему чертику и устремился в дыру, куда утекала вода.

Лететь пришлось недолго: всего полметра — и он вылетел с другой стороны в соседнее помещение. Оно было больше похоже на столовую. Вода, кстати, уходила под пол, а у противоположной стены опять появлялась снаружи и утекала в стену в такой же проем. Из столовой в разные стороны вели две двери. Посередине стоял длинный стол в окружении стульев. Дальше Петр Егорович осматриваться не стал, опасаясь, что оставленный без надзора черт напридумывает себе всяких ужасов и с ним станет совсем невозможно договориться.

Когда он вернулся в зал с колоннами, чертик сидел на корточках рядом с дырой и, макая лапу в воду, тут же отдергивал ее с брезгливым видом. Мокрая и холодная вода не в качестве питья ему совсем не нравилась.

— Пошли давай, там только полметра пройти по желобу с водой. Высота везде одинаковая, а за стеной что-то типа пустой столовой с двумя дверями. Я дальше не смотрел, но перспектив явно больше, чем сидеть здесь, — с энтузиазмом поделился призрак увиденным с чертом.

У Венцеслава, конечно, мелькали подозрения, что этот прозрачный алкоджинн способен его обмануть, но тут в зале оставаться ему тоже не хотелось. Набравшись решительности, он храбро ступил в воду, завизжал, поскользнувшись на каменном дне, вцепился в бутылку и, побарахтавшись, смог встать. Воды оказалось ему по грудь, и он, крепко прижимая к себе плотно заткнутую бутылку, осторожно полез в дыру.

Пять минут спустя счастливый Венцеслав Авраам Франц Рудольф Пепелюшко-Подкотельный с видом возвращающегося из дальнего плавания моряка вступил на сухие плитки нового, не исследованного еще помещения. Впрочем, плитки пола сразу сухими быть перестали: с мокрого черта вода стекала ручьем. А еще на стенах с появлением мохнатика вспыхнули светильники. Правда, некоторые, помигав, погасли, но штук пять оставшихся давали нашим приключенцам достаточно света, чтобы увидеть, как на столе появляются блюда с едой, а в центре на подносе возникает небольшой серебряный кувшинчик с узким горлышком. Он был украшен резьбой и красивыми вставками из цветной эмали.

Чертик со всех ног кинулся было к столу, но потом остановился, подозрительно разглядывая неизвестно откуда взявшееся изобилие.

— Это ты намагичил? — требовательно спросил он привидение.

— Нет, но не забывай, что я тебя сюда привел, а тут еда. Это ведь было одним из твоих желаний! Так что тебе не мешало бы со мной рассчитаться, — заявил Петр Егорович, досадуя, что не сможет, в силу своей прозрачности, съесть ни крошки.

— Это хорошо. Значит, можно есть, — изрек довольный черт, залезая на стул, а потом оттуда на стол. Как всегда, логика у него была странноватая.

— Тебя мамочка не учила, что нельзя залезать на стол с ногами? — попытался усовестить дорвавшегося до еды обжору призрак.

— А как я до еды дотянусь? Стол явно для громадин делали, — отбрехался черт. — Мамуля учила перед едой мыть лапы, а у меня и так всё вымыто. И верхние, и нижние — все мокрые.

Петр Егорович понял, что спорить с этим паразитом — себя не уважать, и решил проверить, куда ведут находящиеся в комнате двери. Высунувшись из двери с одной стороны, он озадаченно уткнулся взглядом в спину какой-то здоровой статуи с крыльями. Черный монолит находился как раз за дверью, перегораживая дверной проем, и вызывал только вопрос: зачем?

Пожав плечами, призрак пересек комнату и, пытаясь пролететь сквозь противоположную дверь, тут же впечатался в нее лбом с гулким и звонким «бум».

Раздавшееся громкое ржание развалившегося на столе и довольного жизнью черта подвело итог его неудавшегося проникновения.

Меховой обалдуй возлежал, как восточный владыка, на скатерти, подпихнув под голову каравай хлеба. В лапах он держал хорошо зажаренную птичку и обгладывал ее с выражением неземного наслаждения на морде.

— Джиннорог ты теперь! — пакостно хихикал он, тыкая пальцем в раздосадованное привидение.

За те десять минут, что призрак осматривался, эта прорва в виде мелкого представителя рода рогатых Пепелюшко уже успела слопать половину еды и явно не собиралась останавливаться на достигнутом. Причем ел чертик по всем известному принципу своей мамули: «Шо не съем, то понадкусаю. Может, с собой завернут за-ради экономии харчей». Так что стол, бывший ранее красиво накрытым, с разложенными приборами, теперь напоминал место Мамаева побоища. Было непонятно, что где валялось и чьи это останки лежат вперемешку. Шкурки от цитрусовых плавали в подливе с остатками тефтелей; пирожки были безжалостно покусаны или разодраны пополам, явно с целью узнать, какая в них начинка; стол усеяли оторванные ягоды винограда; супница была наклонена набок, и из остатков супа торчала полусъеденная рыбина, которая до этого мирно лежала на соседнем блюде, украшенная дольками лимона.

— Я, конечно, подозревал, что черти недалеко ушли от свиней в плане пищевого поведения, но даже не догадывался, что вы их переплюнули в этом вопросе. — Петр Егорович брезгливо поморщился.

Венцеслав понял из этого только то, что он кого-то там переплюнул в своем поведении и, значит, очень крут. Придя в благодушное настроение, сытый черт решил сделать что-нибудь и для джинна. Взгляд нашел на столе кувшинчик, и лапы тут же его заграбастали. Нюхнув содержимое, чертик перекосился. В кувшинчике и правда было что-то алкогольное, но, похоже, крепость там была запредельная, а еще намешано каких-то специй.

— Я тут это… вот, — продемонстрировал он призраку кувшин. — Там выпивка, но какая-то странная.

Петр Егорович сунул голову в кувшин. Как всегда, пить из другой посуды не получалось.

— Ну, наливай в счет долга. Маловато, конечно, но хоть так, — скомандовал он черту.

Мохнатик пожал плечами и вылил всё содержимое в бутылку псевдоджинна.

Петр Егорович принюхался. Из родного сосуда доносился шикарный запах крепчайшей выпивки.

— Перцовка? Нет, вроде лимоновка. Да какая разница! — И бывший комендант, выдохнув, нырнул в бутылку, наполненную неизвестным пойлом. Вылетел он оттуда буквально через секунду. Красный, как вареный рак, с выпученными, но уже блестящими глазками.

— Ух! Хорошо пошла! Между первой и второй перерывчик не большой! — И привидение нырнуло обратно в бутылку.

— Надо же как перекрасился! — озадаченно пробормотал черт, наблюдая за бутылкой. Он сидел около подноса с пирожными и слизывал с них крем.

Второе появление алкоджинна было не менее фееричным.

— Мо-орда-а, ты меня-а уважаешь? — Классический вопрос всех алкашей застал чертенка врасплох, он как раз запихивал в пасть горстями конфеты и ответить на вопрос никак не мог. Чтобы хоть как-то обозначить свою реакцию, он протянул привидению первое, что подвернулось под руку.

Увидев предлагаемую ему сосиску, Петр Егорович изрек философско-поучительное:

— Закусь градус крадет. Вот… ик… нету в тебе понимания, морда бусурманская! И доверия нету, а вдруг враги? — И опять отправился в бутылку за добавкой.

Растерянный чертенок пытался осмыслить, откуда взяться неведомым врагам, и для прояснения этого вопроса ждал очередного появления джинна из бутылки. Так что выползающего из уже опустевшей бутылки веселого и абсолютно никакого бывшего коменданта встретил вопрос:

— А откуда тут враги?

Черт с интересом ждал ответа.

— Во-о-о! — задрал указательный палец вверх призрак. — Теперь соображаешь. Ты вот тут ешь. А чья это еда? — задал он встречный вопрос и, не дождавшись ответа от озадаченного мохнатика, продолжил: — Она точно не наша, а значит, у нее есть хозяин. И как ты думаешь, если он придет и всё это увидит, ему понравится? Во-о-от! Значит, он будет злой, а это уже враг! Смекаешь?

У чертика от испуга затряслись лапки.

— И что же делать? Что делать? — в панике заметался он по столу, превращая беспорядок уже в откровенный бардак.

— Надо уходить! Огородами!

Это заявление заставило метавшегося паникера замереть в попытке осмыслить информацию. Что такое огород, чертенок знал, но где его искать, чтобы уйти, понятия не имел, а между тем в стельку пьяный стратег разрабатывал план отступления.

— Значит, так! Слушай мою команду! Берем трофеи и оружие и линяем вон в ту дыру, через двери никак. Я проверял! — раскомандовался призрак.

Бедный Венцеслав, обмотавшись связкой сосисок, как пулеметчик лентами, схватил со стола большую двузубую вилку для мяса, почти с себя размером, и озадаченно пощупал выпачканный едой и еще влажный красный мех.

— А линять обязательно?

— Вот долдон непонятливый, линяем, тикаем, валим, в общем, беги вон в ту дыру, куда вода уходит. Мы там не были еще, — с усилием ворочая мозгами, Петр Егорович пытался придать действиям черта правильное направление. — А вилочка тебе идет, этнически так смотрится, — захихикал он над чертячьим вооружением. — И главное — вовремя смыться! — заключил он в конце концов. Потом, видимо решив, что надо подать пример, зигзагами, на бреющем полете, влетел в стенку рядом с дыркой.

Несчастный черт вздохнул, взял воняющую какой-то сивухой бутылку, поправил на шее связку сосисок, сунул в пасть пирожок на дорожку и с вилкой наперевес кинулся догонять алкоджинна, залезая в дырку с текущей водой.