Глава 35. Кого поймали?

Психея Мордуховна неслась по мрачному ходу, не жалея туфель от Кобякса. Щель, куда она пролезла, вывела в коридор. Он был темный, но зрение чертихи прекрасно позволяло в нем ориентироваться, и она очень надеялась затеряться тут во мраке и пересидеть погоню. Но, как оказалось, Лисовские не собирались сдаваться. В щель юркие и щуплые парнишки протиснулись с ловкостью ужей, а попав в темноту коридора, моментально перестроили глаза на ночное зрение и отрастили когти на всякий случай. Частичная трансформация у них была слабо выражена по сравнению с другими двуипостасными, но в погоне за «чупакаброй» им ее было вполне достаточно. Так что отсидеться чертовой мамаше не удалось, и она, сунув противогаз в сумку, чтобы не мешал бежать, пыталась найти хоть что-нибудь, чтобы сбить с толку преследователей или спрятаться.

— От паразиты, шо за нормативы по бегу с препятствиями для пожилых леди? И хде справедливость? Один раз увидев, впечатлились на мои формы и теперь гонятся, как за всю жизнь! Они шо, таки прониклись моим безупречным вкусом на стиль? Не жилось мине хорошо наверху и таки придется плохо жить внизу, бегая от поклонников за мою слабость до хороших финансов.

В коридорах пошли развилки, и чертиха понадеялась оторваться и затеряться в ходах, но противные близнецы, ориентируясь, видимо, на нюх или слух, всегда выбирали верное направление. Пытаясь спрятаться, она даже пробовала залезть по стене к потолку в надежде на какой-нибудь люк или раскрошившуюся трещину, но только зря потеряла время и сократила разрыв с преследователями. Коридоры множились, вели то вверх, то вниз, выводили пару раз в какие-то залы. В одном из ответвлений погоню нетрезвым взглядом проводил, высунувшись наполовину из стены, Петр Егорович собственной персоной. Его в азарте сумасшедших догонялок даже не заметили. Вернувшись к чертику, привидение сурово заявило, что там бегает еще один черт, и явно дамского пола.

— Это мамуля, она меня ищет! И она меня найдет! — Венцеслав со слезами кинулся к призраку на грудь, забыв, что тот неосязаемый, и закономерно брякнулся на пол мордой вниз. Взвыв, несчастный Пепелюшко-Подкотельный сел и, размазывая по мордочке слезы, заявил, что к маме не хочет!

— Она пусть тоже враг! Мамуля, прости, — покаялся он. — Мы должны сбежать. Учти, она отберет бутылку. Это она ее в трактир принесла и Фариду променяла. А увидит — сразу отберет!

— Не реви! — Призрака еще слегка штормило. — Они побежали туда. — Он неопределенно махнул рукой. — И… — он многозначительно поднял палец, — если мы пойдем туда, откуда они прибежали, то выйдем наружу. А мамуля твоя страшно занята побегом от навязчивых поклонников. А насколько я знаю Лисовских, просто так они не отвяжутся. Она, видно, у них что-то сперла. — Петр Егорович захихикал.

А погоня за «чупакаброй» продолжалась. Иногда по бокам мелькали двери, но открыть их не удавалось.

— Таки шо за место? Дверки не открываются, коридоры не заканчиваются… Хотя пусть не заканчиваются. Мне еще тупика не хватало! — Она ловко вошла в очередной поворот, оттолкнувшись от стены. — С моими формами и за их интерес вот чует мине нижняя половина мозга, шо за просто так сюда не прокатит. Срочно включаем голову и выключаем из нее глупости!

Чертиха метнулась к очередной развилке и через пару поворотов неожиданно выскочила в большой полуразрушенный зал. Прямоугольный, с огромной трещиной в полу, пересекающей помещение поперек чертячьего движения. Всё, что заметила мадам, которой уже буквально в затылок дышала парочка преследователей, это здоровенная люстра на цепи, практически на честном слове свисавшая прямо над трещиной. Психея прыгнула на пределе своих возможностей, ненадежное крепление люстры, получив дополнительную нагрузку в виде мелкой, но увесистой чертихи с ее немаленькой «Хуччи», лопнуло, но меховая мадам, оттолкнувшись, успела сигануть на противоположную сторону, на кучу обломков украшающей когда-то стену фрески. А за кучей, к своему облегчению, она обнаружила тот самый долгожданный пролом в стене, в который ее преследователи не смогут просочиться ни при каких обстоятельствах, особенно если втащить за собой парочку камней и скрепить их клеем.

— Вот и пригодилось, — неплотно замуровывая проход, шипела мамуля. — Ну и шо, шо для поклейки обоев, хоть какой-то профит с этой стройки. Пора уже перестать портить себе нервы через мои дурные мысли за деньги. — И, пятясь задом, она вылезла с другой стороны стены.

Лисовские, в азарте погони чуть не навернувшиеся прямо вниз, в довольно глубокую трещину с кучей острых обломков на дне, чудом затормозили.

— Она вон за те камни спряталась, брат, — ткнул пальцем в кучу обломков один.

— Не уйдет, вон там вдоль стены можно пройти. Разлом дотуда не дошел, — кивнул вправо другой. — И там есть проходы дальше. Бежим, пока она не сообразила, шустрая, зараза, и бегает хорошо.

Братья добрались до конца зала, откуда вели еще два выхода, и вдоль стеночки, по узенькой полоске полуразрушенного пола, скачками переместились на другую сторону. Осторожно подкрадываясь к куче битых осколков стены и потолка, они совещались между собой.

— Затаилась! Щас возьмем! Только аккуратно, вдруг кусается. У травоядных тоже зубы о-го-го, — вытягивая шею, чтобы рассмотреть хоть что-то, опасался один.

— А может, у нее там гнездо? Она сюда и бежала? — предположил другой. Братья заспорили.

— А люстра? Если бы она сюда бежала, то пошла бы, как мы, вдоль стены!

— Но она бы не успела, мы ее почти схватили! А обычно она спокойно тут ходила, — возразил сторонник теории гнезда. — А тут мы гонимся! Вон как она на люстру скакнула, знала она про нее! И что-то морда у нее не такая стала. Ты заметил? — вспомнил вдруг он.

В последних коридорах, по которым они пробегали, иногда около дверей встречалось магическое освещение, правда, оно было тусклым, мигающим и редко-редко представляло собой больше одного светильника. Так что изменения личности в связи с отсутствием на морде пернатого противогаза братья засекли.

— Ушла, зараза! Точно гнездо! — Один из братьев, увидев щель, досадливо сплюнул.

— Сейчас попробую пролезть. — Второй сунулся ползком в дыру, но пропихнуться мешали камни. Сдвинуть их не вышло. Чертиха профессионально забаррикадировала путь, заклинив узкий проход несколькими большими кусками и подперев их снизу мелочью, надежно залитой клеем.

— Не, здесь не пролезть! Но там, похоже, большое помещение. Судя по запаху, не логово. Пошли в обход, наверняка там должен быть еще вход, если она тут всё засыпала!

И братья со всех ног кинулись в первый от этого участка стены коридор, ведущий, как им казалось, именно туда, куда надо.

А Психея Мордуховна, выбравшись из щели и развернувшись, схватилась за сердце, застыв у стены памятником самой себе. Комната, в которую она попала, была просто завалена и заставлена грудами всякого добра. Меха, шелка, парча, жемчуга высыпались из сундуков, а монеты лежали горками.

— О небо, когда я таки просила тебя за свое хорошо, то даже не ждала, шо оно организуется так скоро! Видя за такое, мое сердце тает так, шо глобальное потепление нервно курит в затяжку! — На ватных ногах она дрожащими от жадности лапками ощупывала и перебирала всё вокруг. Потом, вдруг спохватившись, огляделась еще раз.

— И шо-то мне подсказывает, шо тут не всё так прозрачно, как самогон Семена Марковича. — Ее глазки еще раз оглядели окружающее пространство. — Двери, ага. — Она подскочила к одной, потом к другой, но они были заперты. — За двери можно не трепать себе нервы, ключи не мыши, забрякают — услышу.

Но беспокойство не проходило. Она кружила по помещению, хапая всё подряд, но в бездонную утробу «Хуччи» было запихнуто ничтожно мало. А потом ее внимание притянул небольшой прямоугольный постамент прямо посередине помещения. Он был выше мелкой чертихи, и всё, что ей было видно, это уголок бархатной подушечки и свисающая с подставки золотистая кисточка ее отделки. Мадам вдруг заторопилась. С каким-то остервенением вышвырнув из небольшого сундучка содержимое в виде жемчуга и полудрагоценных камней, она лихорадочно, торопясь, подтащила его к постаменту. Запрыгнув на сундучок, чертиха замерла с трясущимися от восторга и жадности лапками. На черной бархатной подушечке лежало ОНО! Колье от Чертье! От сверкания бриллиантов и мягких переливов огромного изумруда у нее сперло дыхание. Всё увиденное до этого показалось ей мусором, только занимающим место. Сопротивляться такой роскоши не было сил! Это было ее колье, ее мечта, ее волшебный сон, а сейчас, в данную минуту, такая завораживающая реальность!

что то такое)))

— И таки мне подсказывает мое чувство такта, шо из гостей надо до дому ходить вовремя, а с колье от Чертье — категорически быстро! И никто не назовет меня неблагодарной, если я организую ответную любезность. — Она, ловко подцепив когтями колье, бережно, содрогаясь от наслаждения обладания мечтой, спрятала его в недра сумочки, а на бархатную подушечку заботливо поместила противогаз в перьях. — Единственный экземпляр! Авангард и психоделический современный импрессионизм в инсталляции от Пепелюшко-Подкотельной! Очень достойный ответ за шедевр от ювелирных буржуа. Конечно, не картина Марко Радко, но тоже весьма недешевое направление в искусстве. — Довольная собой и уже не замечая разложенное вокруг богатство, что для ее сверхэкономной натуры было просто неслыханно, она с чувством довольно редко посещавшего ее удовлетворения, еще раз убедившись, что двери заперты, полезла обратно через щель. У камней, перегородивших вход, она достала из сумочки еще один флакончик, честно экспроприированный на стройке в виде компенсации.

— Таки я рада за предусмотрительность. — Она прислушалась и принюхалась к тому, что находилось за камнями. — Шо-то мине шепчет, что таки те два бегуна за моей красотой не способны терпеть ожидание встречи и пошли встречать в другом месте, где без ожидания. — Вылив на залитые клеем камни жидкость из флакона, она полюбовалась на результат и, разобрав камешки, выползла в зал с трещиной. Внимательно оглядевшись и прижав к груди ставшую поистине бесценной любимую «Хуччи», она, принюхавшись, выбрала правый коридор, не желая столкнуться с Лисовскими. Что, впрочем, не мешало ей спешить, чтобы побыстрее выбраться из-под земли и исчезнуть подальше отсюда.

— Как-то тут посветлее, но позапущеннее. Шо-то тут били и ломали без заботы за имущество, шо кому-то может пригодиться, — бурчала она, пробегая несколько коридорчиков с осколками ваз и кусками статуй у стен. — О, какая занятная мазня! — замерла она у входа в очередной проход, с интересом уставившись на стену. — С таким лабиринтом, шо намозговали тутошние жильцы, это подозрительно выглядит как схема эвакуации, если отказала собственная память. У меня не отказала, но я запомню эту пачкотню, ибо нуждаюсь в инструктаже к выходу даже с такой точки зрения. Психея, ты сможешь-таки вынести себя и требовать финансы за свои нервы, хотя шо-то идет не так. — И она шустро скрылась в очередном коридоре.

— Таки тут, если та мазня не обманула, должны сдвигаться два камня, — разглядывала она кусок булыжной стены спустя какое-то время блужданий, ощупывая неровную поверхность из крупных камней. — А это шо за ненужные звуки без санкции влезли в плавное течение моих мыслей? — Она прислушалась и всполошилась. Лисовские опять вышли на ее след и, судя по всему, приближались. Чертиха заторопилась, наконец два камня поддались, наверху что-то щелкнуло, на голову посыпался песок и мелкие камешки. Над макушкой чертовой мамули с жутким скрежетом в сторону отъехал кусок каменной плиты, и Психея, ругаясь на шумовые эффекты, которые выдали ее местонахождение на всё подземелье, полезла наверх, цепляясь когтями за выступы в стене. Уже вылезая на простор степи, она в панике услышала, что приставучие близнецы почти добежали до места выхода. Искать, как закрывается лаз, не было времени, она быстро огляделась и, увидев вдалеке, на горизонте, очертания, безошибочно опознанные ей как стройка, припустила в противоположном направлении в сторону «Пэрсика», где, как считала, может избавиться от погони в силу проживания там в качестве клиента.

В трактир она влетела на полчаса раньше Лисовских, все-таки в степи ее след рассеивался и смешивался с окружающими запахами трав, птиц и мелкой живности.

— Шеф, усе пропало! Нейтрализовывают всё! Готовьте мои финансы до магов на портал, мине время свалить до дому, пока мои формы не оказались схвачены теми, кого они за собой сюда почти притащили, — вопила мадам, пробегая мимо дракона, как всегда закутанного в плащ для сохранения инкогнито перед орками.

Первым порывом дракона, понявшего, что каким-то образом и этот тщательно продуманный план полетел к… чертям под хвост, было пойти следом и оторвать голову глупой бабе. Но уничтожение разумного существа в общественном месте на землях другой расы даже для него могло кончиться большими проблемами, и то, что эта зараза нелегалка, ничего не меняло. Тем более за ней, похоже, погоня. И это явно не стража, а значит, кто-то из академии, где его личность вполне известна. Надеясь, что всё же его действия руками этой истеричной гангрены пусть и не вывели всех из строя, но испортили работу и задержали строителей в достаточной мере, чтобы не успеть к срокам, дракон подошел к трактирщику. Отдал ему листок демонской рассылки с магическим изображением мадам Пепелюшко-Подкотельной, разыскиваемой за проникновение и хулиганские действия.

— Я советую вам вызвать стражу. Надеюсь, вы понимаете, что от этой дамы одни проблемы? — спросил он старого орка, кладя на стойку тяжелый мешочек. — Договора со мной у нее нет. И я думаю, меня тут никогда и не было, а дама много фантазирует в силу путанности мыслей и плохой памяти, свойственных возрасту. Приехала навестить сына, работающего сначала в замке советника, теперь у вас по договору найма, и впала в маразм, когда поняла, что находится тут нелегально, без разрешения на посещение, да еще и в замке натворила дел в приступе старческого слабоумия.

— Да, господин, я с вами вполне согласен. — Небрежный взмах руки Фарида — и мешочек исчез со стойки. А дракон, никем не замеченный, вышел из трактира. Фарид, понимая, что мадам уже перешла все границы и он сам может попасть в неприятности за недонесение, если она натворила что-то серьезное, достал сферу связи.

— Это Фарид из трактира «Пэрсик», — начал он разговор. — У меня тут листочек на розыск чертихи. Да, в трактире. Да, точно она.

Когда мадам, набив в сумку всё, что могла взять в комнате, и свое, и принадлежащее трактиру, вышла в общий зал, там у двери уже стояли два орка-стражника, а маг-ликвидатор разговаривал с Фаридом.

— Шо тут двери подперли, как как атланты крышу портика, дайте пожилой даме пройти, ей и так надо думать за тяжесть багажа, — проворчала Психея, раздраженно глядя на загородивших проход громил.

— Мадам Пепелюшко-Подкотельная? — раздался спокойный голос за ее спиной. Стража у дверей подхватила чертиху под руки.

Когда Лисовские выскочили из степи к зданию трактира, мадам держали два орка-стражника, а вызванный в связи с ее иномирностью маг-ликвидатор объявлял ей вердикт.

— В связи с отсутствием договора о найме, нелегальным проникновением с помощью незарегистрированного межмирового телепортирующего артефакта военного образца и хулиганскими действиями на территории замка третьего советника Недроземья, о чем свидетельствует розыскной лист с вашим магическим изображением… — Но, конечно, чертиха не дала ему закончить, перебив. Уж если ее поймали, то надо вставить свои пять копеек в это действие.

— Ой таки какое изображение, это же слезы, а не портрэт! В этом пасквиле за замарать мое доброе имя меня сможет опознать только слепой, и то потому, шо не видит ни оригинал, ни эту магическую мазню! Я пришла, шоб вырвать своего ребенка из трудового рабства в лапах этих нечестных работодателей. Наивного мальчика обманули, лишив меня его финансов, и я таки должна устроить его личную жизнь, шоб еще пожить хорошо за счет его нервов в статусе молодожена. Эй, трактирщик, где мой сына? Мой тихий мальчик, попавший под дурное влияние этого мафиози от общепита. Верните ребенка! — Сложив руки на груди, она выдавила крокодилью слезу, незаметно ущипнув себя возле локтя, на котором висела неизменная «Хуччи».

— О каком ребенке идет речь? — повернулся к стоящему на крыльце Фариду ликвидатор.

— Да сын этой, у меня работает. Хороший черт, работящий. Взрослый, совершеннолетний парень. Был на испытательном сроке без договора, теперь в штат возьму. Раньше у советника работал, напортачил там, но на него в розыск не подавали, и я его взял. Так что он тут вроде как легально. — Фарид пожал плечами. — А мамашу его не смог выставить за порог сразу, а тут вот листок на розыск пришел. Ну, раз такое дело, то я и вызвал вас и стражу.

— Я тут тоже работаю, — открыла рот чертиха, но теперь уже ее перебили.

— Договор есть? Какого рода работу выполняли? — Ликвидатор был серьезен и к делу подходил ответственно. Увидев, что чертиха замялась, подвел итог:

— Артефакт конфисковываю, нелегально проникнувшая в этот мир и обвиняющаяся в хулиганстве и вандализме на территории демонского государства чертиха Психея Мордуховна Пепелюшко-Подкотельная высылается в свой мир. Немедленно! — Слова с делом не расходились — и ликвидатор открыл портал в Ад.

Под вопли чертихи про сына, справедливость и финансы бедной пожилой женщины стражники запихали эту самую женщину в портал, который тут же закрылся. Кивнув на предложение Фарида заходить после смены на свежий пилав и холодное пиво, стража и ликвидатор удалились. Во дворе «Пэрсика» остались трактирщик и стоящие с раскрытыми от всего увиденного ртами братья Лисовские.

— Во дела, брат! Это не чупакабра, а какая-то тетка из другого мира. Чертиха! Во-о-о! — Переполненный впечатлениями, эмоционально развел руками один.

— А чего тогда она бегала-то везде? — недоумевал второй.

— Так сказали же, что старая тетка. Совсем не соображает, что делает! Маразм у нее и слабоумие, — придумал тут же причину первый.

— Эй, пареньки, — окликнул их Фарид. — Вы чьих будете, не студенты, часом, со стройки?

— Ну со стройки. А чего? — откликнулись братья.

— Да вот у меня работник туда пошел, спросить, не надо ли чего. Продуктов или иного какого товару. Вон как эта евойная мамаша, маленький, красный и волосатый. Венцеславом зовут, Веня, если покороче. Так-то парень хоть и работящий, но не шибко умный. Заплутал, может, но если к вам выйдет, то не обижайте. Проводите ко мне, — попросил их Фарид. — А пока заходите. У меня пилав горячий и лепешки свежие, негоже по степи от трактира на пустой желудок возвращаться. Гостями будете.

Голова младшего Пепелюшко высунулась в коридор, где, по утверждению всё еще хихикающего призрака, мамулю гоняли какие-то Лисовские. С такими чертик не сталкивался, но про себя зауважал, так как, по его мнению, надо быть очень наглым и бесстрашным существом, чтобы гонять такую грозную особу, как его маман. То, что просто он сам отъявленный трус, мохнатику даже в голову не приходило.

— А куда они побежали? — Он повертел головой в разные стороны. — Туда? Или туда?

Петр Егорович, вспоминая несущуюся на каблуках мохнатую лилипутку с сумкой в полсебя в обнимку, махнул рукой в нужном направлении, продолжая хихикать.

— Я не понял. Туда побежали или оттуда? — Чертик, как всегда, тупил. — Ты сказал, что надо идти не туда, а идти туда, откуда… э-э-э. Я запутался! Ты непонятно объясняешь, — заныл он, от расстройства откусывая сосиску, которую держал в руке. — У меня последняя сосиска, больше нет. Ты сказал, что знаешь, как выйти.

— Жрать меньше надо, — перестав хихикать, сурово отчитал его призрак. У Петра Егоровича еще не выветрился алкоголь, и он то становился суровым командиром, то вместе с чертом пускал призрачную слезу об их незавидной одинокой доле. Сейчас, видимо, пришло время покомандовать. — Хватит жевать! Шагом марш за мной!

— Так ведь и нечего больше, я всё съел. — Венцеслав послушно поплелся за призраком по коридору, волоча за собой большую двузубую вилку. Петляя по подземным катакомбам, черт всё чаще сомневался, что та дорога, которой они идут, приведет их к выходу, и уже почти был готов опять начать ныть и объяснять, что он устал и не ходят черти так много и долго, но вдруг насторожился. Ему показалось, что он слышит чьи-то голоса.

— Я слышу кого-то! — завопил он, обрадовавшись. — Здесь кто-то есть!

— Конечно, есть. Я. — Петр Егорович голосов не слышал, потому что летел и напевал себе под нос «Врагу не сдается наш гордый "Варяг"». — И слышишь ты меня. У тебя ведь есть уши, а я пою.

— Нет. Я слышу, что где-то близко разговаривают! — объяснил призраку чертик. — Вроде где-то там. — Он ткнул пальцем в стену коридора.

— Ладно. Сейчас посмотрю. Надеюсь, тебе не послышалось. Мне еще не хватало больного на голову черта, которому голоса мерещатся кругом. Сиди тут, оружие держи, не потеряй! — Петр Егорович влетел в стену там, куда указывал Венцеслав, а сам мохнатик взял вилку наизготовку, с опаской разглядывая видимый кусок каменного коридора.

Призрак вернулся быстро и с хорошими новостями.

— Давай бегом, пока они не ушли, тут недалеко. Еще пара поворотов. Там такая комната и дыра в потолке, а в дыру видно небо и деревья. Наверное, кто-то провалился. Или просто дыру нашли и думают, лезть или нет. — Петру Егоровичу очень хотелось уже оказаться среди разумных существ, не ноющих и не канючащих. Чертенок, забыв, что устал, побежал за привидением, даже не думая, где вылезет и кто там их встретит. В маленькой комнате с довольно низким для этих мест потолком, всего метра три, никого не было, а из дыры свисала кем-то не убранная веревка.

Радостный Венцеслав с максимально возможной скоростью полез наружу и, практически уже выбравшись, оказался схвачен за шкирку чьей-то сильной рукой. Его взор приковали зеленые огоньки в глазах лича, в которых при взгляде на чертика начали проскакивать красные искры.

— Так вот кто тут у нас еще есть! Чупакабра! — Холодный голос заставил чертенка сжаться и задрожать.

— Марк, отпусти мелкого, забери у него бутылку мою и вилку, чтобы не поранился, и отпусти. Это не он. — Петр Егорович вылетел из провала вслед за чертенком. — Мы с ним шли к вам и провалились, выбрались только сейчас.

— Ты не мог провалиться, — скептически хмыкнул Рорх, — ты призрак. А этот зачем к нам шел? Вредить?

И тут чертика прорвало:

— Как призрак? Он джинн, а не призрак! Мой джинн. И я не вредить, меня Фарид послал. Он трактирщик, я у него работаю. Он дал мне джинна, чтобы я не потерялся и пришел к вам спросить, может, вам чего надо из продуктов. А я потерялся всё равно, потому что джинн не правильный, а алкоджинн. А у меня выпивки не было. Но я вот нашел выпивку, и мы нашли вас. Это моя бутылка, точнее Фарида. Ее надо вернуть. — Вися в руке лича, чертик торопливо пытался одновременно оправдаться и отстоять свое право на владение бутылкой с джинном.

— Петр Егорович, вы чего ему наплели? — Манефа пришла в себя после последних событий и переживаний. Ужас падения, за которым последовало ожидание помощи и, наконец, спасение, отступил. Габриэль не мог вытащить их наверх, только смягчил приземление, перекинувшись во вторую ипостась. Они слышали голос Марьи, что она вроде как идет за помощью, и ждали. Не зная, что тут может таиться под землей, демон не стал перекидываться обратно, а Манефа смотрела на него и думала, что впервые кто-то без колебания кинулся вслед за ней, спасать, не заботясь о себе. Ведь высота могла быть такой, что оба бы разбились. Но кинулся же… На помощь им первым пришел лич, он сначала вытянул наверх кикимору, а потом спустил веревку Габриэлю, по которой тот взлетел сам, вновь приняв человеческий облик.

А бывший комендант, неожиданно устыдившись, оправдывался:

— Да он сам решил, что я джинн, и еще угрожал бутылку разбить, а она у меня одна такая. И мне ее не отнести никуда самому. — Он посмотрел на сникшего чертенка. — И если по правде, то я твои желания выполнил, все три, как настоящий джинн. Даже четыре! Ты хотел есть, пить, выбраться и сбежать от мамули. Всё исполнено. — Ему стало жаль красношкурого нытика, обмануть такого — это как ребенка обидеть. Настолько скудный умишком экземпляр.

— А я могу обратно к Фариду вернуться? — Больше всего чертенку хотелось в ставший родным трактир. — Мамуля меня не заберет домой?

— Учитывая, что за ней гонятся Лисовские, вряд ли, — опять захихикал призрак.

— То есть имеется еще один черт, мама вот этого мелкого невежды? — Рорх тряхнул чертика за шкирку. — Значит, чупакаброй тут шныряла она?

— Похоже, что она, только малой тут ни при чем, он у орка в трактире работает и сам от мамаши мечтает отделаться. — Петр Егорович почему-то почувствовал себя ответственным за этого мохнатого недотепу.

— Хорошо, я лично доставлю его до трактира и всё узнаю на месте. Теперь меня интересует вопрос. Где Мария Спиридоновна?

— Мы не брали! — Черт, в очередной раз напугавшись, что в пропаже бабули обвинят его, сжался еще больше, зажмурился и заплакал.

Марк Радимирович сунул ревущий комок меха кикиморе и осмотрелся вокруг.

— Когда я за Манефой прыгнул, мы потом ее слышали. Вроде она говорила, что идет и сейчас поможет, — вспомнил Габриэль. — И, кажется, что спускается, — неуверенно добавил он.

— Наверное, вот тут, — заявил Винни, обнаружив винтовую лестницу в основании беседки. Здоровяк очень быстро пробудился от наведенного целительного сна, так что к моменту разборок был уже бодр и готов к действиям. Никто не успел его остановить, и здоровенный тролль уже шагнул на ступени. Видимо, проржавевшая от времени лесенка не выдержала издевательства тролльей тушей и стала проседать, ломаясь под огромным весом. Винни успел ухватиться за остатки беседки и выбраться, при этом неудачно спихнув в проем крупный обломок, который окончательно разрушил верхнюю часть лестницы и заклинил проход.

Внизу в темном коридоре Мария Спиридоновна, услышав грохот, вздрогнула и, схватившись за стену, чтобы удержаться на ставших вдруг ватными ногах, дрожащими губами испуганно выдохнула:

— Обвал!