Глава 5 · Которую мы потеряли
Подумав, Ирочка решила, что куда бы ее ни занесло, лучше одеться, во-первых, попрактичнее, во-вторых, так, чтобы не бросаться в глаза. Потому как если она вдруг окажется году этак в сорок пятом в брюках – это еще туда-сюда, многие женщины носили мужскую военную форму, а вот если пораньше, то на нее точно обратят внимание. А если ее занесет в джинсах в эпоху борьбы с битломанами и прочими, то могут возникнуть неприятности. Стало быть – длинная юбка, нашлась такая, отлично, скромная кофточка, стоптанные балетки и неизменная шаль. И платочек на всякий случай. В конце концов, рядом с домом церковь, можно прикинуться богомолкой…
Ирочка глубоко вздохнула, отперла дверь и осторожно выглянула наружу. Ей повезло: в городе бушевала весна, цвели каштаны и липы, от их запаха кружило голову. Что не так, задумалась она и тут же поняла: не чувствовалось привычного бензинового выхлопа. Гарью какой-то несло, но едва-едва, дымом, но и только. Хотя вот протарахтел автомобиль, Ирочка вытаращилась на это чудо, сделавшее бы честь любой выставке ретро-техники. Но он был один, следом процокала запряженная в пролетку красивая гнедая лошадь, потом пара старых кляч протащила телегу…
Девушка уже привычным жестом подперла дверь кирпичом и вышла на улицу. Светило солнце, сияли купола ближней церкви, искрилась речная вода… На этот раз Ирочка решила пойти не к церкви, а в другую сторону, там было какое-то солидное здание, музей или какое-то учреждение, может, библиотека, она пока не выяснила: колонны, львы у входа… Сейчас на площади перед этим зданием были развернуты палатки, в которых торговали всякой всячиной. Ира, продравшись сквозь яти, смогла понять, что это – благотворительный базар, а выручка пойдет на строительство больницы для бедных. Дело хорошее, но денег у нее не было, тем более нынешних. Как бы сориентироваться, какой нынче год?
– Смотри, куда идешь, – толкнул ее невежливый парень. – Тебе в такой больнице самое место!
"Сам дурак!" – чуть не сказала Ирочка, но вовремя спохватилась, поплотнее запахнула шаль и ссутулилась. Посмотреть по сторонам было интересно, лишь бы никто не заподозрил неладного!
Пройдясь между шатрами, где торговали сплошь симпатичные барышни, видно, чтобы выручка была побольше, Ирочка чуть не наткнулась на рослого мужчину в старомодном (впрочем, тут все были одеты… старомодно) пиджаке и соломенной шляпе. Канотье, вспомнила вдруг она, такие шляпы назывались канотье… Мужчина поигрывал тростью, почти как Люциус Малфой из кино, и вел оживленную беседу сразу с тремя кокетками под кружевными зонтиками. Был он, если честно, некрасив: длинное костистое лицо, белесые глаза и брови, – но очень обаятелен. Ирочка даже позавидовала этим девицам в розовых, голубых и палевых кисейных туалетах, ей-то в ее шали и близко подходить не стоило, сразу видно – черная кость. Она вздохнула и пошла дальше, глядя по сторонам.
– Что высматриваешь, милочка? – спросили сверху, и она робко подняла глаза. На нее сверху вниз смотрел громадный городовой в фуражке с начищенной бляхой. У него даже сабля на боку имелась.
– Н-ничего… господин, – сориентировалась Ирочка и попятилась. – Любуюсь просто…
– Ага. Ну-ка, пойдем, узнаем, много ли ты… налюбоваться успела! – сказал тот и взял ее за локоть.
– Вы что?! – возмутилась она и попыталась вырваться. Куда там! – Вы меня за воровку приняли, что ли? Я честная девушка!
– В участке расскажешь, – сказал он и потащил Ирочку за собой. Прохожие глазели.
Девушка похолодела: а ну как ключ отнимут? Хотя кому он нужен… А вот если ее саму запрут где-нибудь, что делать тогда?!
– Вот ты где! – раздался до боли знакомый голос. – Васятка, ты чего это мою унучку забижаешь?
– Баб Дуся, я не… – начал было городовой. – Подозрительно!
– А ну пусти! – велела неопределенного возраста женщина, повязанная по-деревенски белым платочком. – Выдумал тоже! Девке уже и не поглядеть на барские забавы! Или ты что другое затеял? Я т-те!
И она замахнулась на городового тяжелой корзиной, из которой чуть не вывалился солидный окорок.
– А ты чего глаза вылупила? – накинулась она на Ирочку. – Старая бабка сама все таскать должна, пока ты тут бездельничаешь? А ну держи!
С этими словами она впихнула девушке такой баул, что та только охнула.
– Да я ничего, баб Дуся, – бормотал страж порядка, – я только проверить, как положено. Голова ж велел, чтоб никаких этих… беспорядков, я и бдю!
– Поди побди за околицей, а впредь думай, – сказала та ему и потащила Ирочку за собой. – Ты откуда взялась, голова садовая?
– Да я это… я случайно, – залепетала та, не без натуги волоча баул. Мешок картошки там, что ли?
– Откуда будешь? Чьих такая?
– Приехала недавно к родне, вон там живу, недалеко от церкви…
– Вот и иди к родне, нечего глаза пялить на то, что тебе не положено, – сурово сказала баба Дуся. – Петька, где тя анчутка носит?! Иди покупки забери да домой отнеси!
Подошел худой сутулый парень самого угрюмого вида, в простой одежде, с неожиданной легкостью перехватил у Ирочки тяжеленную сумку, у бабки – еще одну да и пошел потихоньку восвояси.
– Спасибо, – сказала Ирочка. – Я правда просто посмотреть хотела, а этот… меня куда-то потащил.
– Служба у него такая, – ответила баба Дуся, протянула было руку, но тут же отдернула. – Иди домой. Нечего девкам без присмотра шататься. Да и мне пора…
Ирочка проводила ее взглядом и сжала в кармане юбки серебряный крестик.
* * *
После этого случая она за дверь не ходила, было страшно: так вот останешься невесть где без документов, без денег, и поди докажи, что ты не бродяжка и не воровка! Вдобавок учеба съедала все время, Ире хватало сил только на то, чтобы доползти до дома, перекусить и отключиться. Задания она делала по возможности в институте, поближе к библиотеке, чтобы не таскать с собой книги: в интернете многих старых изданий не было. Хорошо, с соседками договорилась: в выходной Ира бегает и закупает все необходимое по списку, потому что старушкам (ну, кроме разве что Сталиванны) тяжело носить продукты, себе тоже покупает, а они готовят и на ее долю, что им, трудно? Однокурсники, услышав о таком, завистливо облизывались и напрашивались в гости, но Ира это живо пресекла, заявив, что ее тогда сгонят с квартиры, и что тогда делать? Нет уж, зайти в гости, даже принести чего-нибудь вкусного – это она может, а к себе никого не приведет.
И если честно, куда больше, чем возможное недовольство соседок, Иру тревожила запертая дверь, ключ от которой висел у нее на шее…
– Ир, ты сегодня чем занята? – спросила однокурсница Валя.
– Ничем особенным, завтра лабораторная, подготовлюсь, да и все, – пожала та плечами. – А что?
– Слушай… – та потупилась. – У отца сегодня годовщина, мы с мамой обычно в церковь и на кладбище ездим, а она заболела, с температурой лежит. А одна я боюсь, там надо через лес идти… Съезди со мной, а? Это быстро!
– Да пожалуйста, мне не трудно, – сказала Ира, у которой была такая же богобоязненная матушка. – Только, Валь, я не знаю, как себя в церкви вести, у меня мама часто там бывает, а я…
– Я на минутку заскочу свечку поставить, и все! Тебе туда и заходить не надо! – обрадовалась однокурсница. – Просто, говорю, на кладбище одной как-то не по себе, и ладно бы летом, а сейчас…
– Давай еще Стаса попросим проводить, – вспомнила Ирочка того из ребят, кто точно нравился Вале. – По такой темени нам и вдвоем страшно будет, а тут хоть парень… Хочешь, я сама ему скажу? Ну или Андрею…
– Спроси, а? – попросила Валя. Она была на полголовы выше Иры, крепкая рослая девица, но до ужаса стеснительная. При этом обнаженные трупы не пугали ее ни капли, а вот заговорить с молодым человеком она не могла.
– Без проблем! А правда, что на здешнем кладбище есть старые-престарые склепы, еще дореволюционные?
– Есть, – с уверенностью ответила Валя. – Там, на старом… И еще на татарском – я однажды заплутала, не туда вышла, – видела могилу аж середины девятнадцатого века. И не заброшенную, представляешь, кто-то туда ходит, порядок наводит. Но это лучше летом смотреть, теперь уже вид не тот, да и снег нападал.
– Да какой снег, все растаяло!
– Это в городе растаяло, а там, поди, по колено будет. Ну, идем, пара скоро начнется…
После занятий они вчетвером – Ира уговорила Стаса проводить их, а тот захватил своего приятеля Гришу, – поехали на кладбище. Пока по пути купили цветы, пока зашли в церковь… в смысле, Валя зашла, остальные ждали снаружи, пока дошли до нужного места, уже начало смеркаться, осенью ведь темнеет рано.
– Глядите, еще кто-то, – кивнул Гриша в сторону. Валя не оглянулась, она старалась не промахнуться мимо нужного прохода, под снегом-то все выглядело одинаково.
Ира посмотрела: у какой-то могилы сидел, ссутулившись, высокий, худой мужчина. Был на нем длинный плащ, на голове – капюшон, должно быть, спасался от снега, который принялся с новой силой. Руки он держал в карманах, наверно, озяб.
– Я быстро, ребят, – сказала Валя. – Снег бы только отгрести…
Стас с Гришей в четыре руки раскидали снег вперемешку с засохшими листьями, она подмела припрятанным за надгробием веничком, положила на могилу цветы, пряник и конфеты на салфеточке, поставила свечку в стаканчик, зажгла и постояла с полминуты.
– Все, пойдем, – сказала Валя, вытерев глаза. – Спасибо, что помогли. Маме это важно… Ну…
– Мы поняли, – поспешил сказать Стас и приобнял ее за плечи.
Ира довольно улыбнулась: вроде бы у нее получилось донести до него, как он нравится Вале. Так-то с виду они не пара: Валя рослая, статная, с русой косой, а Стас чернявый, худой и жилистый, как бы не ниже ее ростом, но чем черт не шутит?
Сама Ира шла позади. Гриша ее не привлекал, она его тоже, так что топали себе потихоньку, и ладно, тем более что на старом кладбище кое-где и по одному сложно было протиснуться между могилами.
Она оглянулась: тот мужчина в куртке с капюшоном так и сидел на прежнем месте.
"Не замерз бы", – подумала она, поежившись, и поспешила за остальными.
– Спасибо, ребят, – сказала Валя на остановке. – Мне очень-очень надо было поехать, а…
– Да мы видели, тут и мужик перетрухает, – перебил Стас. – Темно уже совсем. Давайте по домам, завтра лабу сдавать, помните, нет?
– Помним, – отозвался Гриша. – О! Первый номер! Стас, тебе ж в ту сторону?
– Ага, а Вальке на остановку позже, ну так я с ней доеду, провожу, а обратно пешком недалеко… Ир, ты едешь?
– Нет, мне в другую сторону, – улыбнулась она. – Пойду на ту вон остановку ждать, напротив. Пока!
– Пока! – отозвались они, загружаясь в микроавтобус.
Ира, бдительно оглянувшись (хотя ни единой машины, кроме отчалившей маршрутки, видно не было), перебежала дорогу и встала у кромки тротуара, чтобы водитель ее точно не прозевал. Время шло, ни автобуса, ни маршрутки не было, девушка уже начала мерзнуть.
И тут она обнаружила, что не одна на остановке. Пока она прыгала на мостовой, еще кто-то подошел и уселся на лавочку. Лица его не было видно под капюшоном, руки он прятал в карманах, а по сторонам не смотрел.
"Наркоман. Или пьяный. Или псих", – подумала Ира с содроганием. Она и не думала, что сумеет отбиться от мужчины (а судя по росту, это был именно мужчина), если тому взбредет в голову какое-нибудь непотребство. Пес с ним, с телефоном, он стоит-то копейки, старая обшарпанная "Нокия", с кошельком – в нем двести рублей (соседки с голоду умереть не дадут, если что)… Но вдруг этот человек замыслит что-то еще?
"А ведь это тот самый, с кладбища! – поняла вдруг девушка. – Неужели выслеживал? Ох…"
И тут, словно ангел небесный, мигнув поворотником, к остановке причалила поздняя маршрутка.
Ира запрыгнула в теплый салон, ссыпав в руку водителя мелочь за проезд, и откинулась было блаженно на спинку сиденья, как вдруг увидела – человек в капюшоне тоже входит в салон. Двигался он как-то странно, дергано, а когда попытался заплатить, водитель махнул рукой и буркнул что-то вроде: "Да ну, последний рейс уже, езжай так", и газанул.
Девушка осторожно косилась на незнакомца – тот сидел через проход, – но в тусклом освещении салона разглядеть его не могла. Лицо скрывалось в тени капюшона, руки он на виду не держал, был очень худым, это все, что она могла сказать. И, кажется, носил темные очки, хотя зачем они вечером? Незрячий? Тогда где трость? И двигался он как вполне здоровый…
– Рабочая, тридцать три, – сказал водитель, Ира вздрогнула, поблагодарила и выскочила из маршрутки.
И тут же поняла, что незнакомец в капюшоне идет за нею следом.
"Только не бежать… только не бежать…" – повторяла она про себя. Была бы зима, когда снег лежит – хоть что-то видно! А теперь ни то, ни сё: еще не поздний вечер, фонари еще не горят, вдобавок пасмурно…
Впереди показались огоньки. Ира поняла, что это подъезд соседней пятиэтажки, и немного ускорила шаг. Там, судя по гомону, развлекалась компания местной шпаны, но девушка была рада уже и гопоте, потому как от таких людей понятно, чего ожидать, а что нужно преследователю в капюшоне (тут она нервно оглянулась), – неизвестно. С ней уже как-то раз такое случалось: потерялась в незнакомом городе, телефон сел, и от отчаяния Ира подошла к быдловатого вида мужичкам, копавшимся в машине, чтобы спросить дорогу, потому как больше никого вокруг не было – голуби да бродячие собаки… Так те мужички живо захлопнули капот, с пятого пинка и второго толчка завели свой рыдван и довезли Иру до ближайшей остановки. Могли бы и дальше, да машина опять заглохла. Зато, сказали добрые самаритяне, они поняли, в чем причина поломки!
– Девушка, а девушка! – предсказуемо начал один из участников пикника на обочине. В прямом смысле – напитки и закуска красовались прямо на бордюре, видно, чтоб не нагрелись. – Не желаете присоединиться?
– Спасибо, молодые люди, – улыбнулась Ира, – у меня завтра контрольная. А перед тем еще труп придется резать, лабораторная будет…
Тут она, конечно, немного преувеличила, но вряд ли эти ребята могли распознать этакую ложь.
– Не ври, Ирка, – сказал вдруг один из парней, – нет у нас завтра контрольной, и лабораторку ты уже сдала.
"Сволочь", – подумала девушка в адрес однокурсника Игоря, а вслух сказала:
– Это ты думаешь, что контрольной нет, а она будет. Мне на кафедре лаборантка сказала, что Михаил Ефремыч грозился нам устроить небо в звездах. Так что уж извини…
– Вот блин, – огорченно сказал тот. – А! Один черт я до утра ничего не выучу. Что так неуд, что эдак, но я хоть время приятно проведу! Верно, ребят?
– Ага, – добавил другой, незнакомый. – И вы, девушка, присоединяйтесь, не стесняйтесь, не обидим… Вот по стопочке вы…
Тут он осекся и уставился куда-то за спину Ире, не чаявшей уже избавиться от назойливого внимания.
– Да и хватит, пожалуй, – сглотнул он.
– Пойду, правда что, повторю материал, а то кое-чего вообще не помню, – сказал Игорь и ушел, нервно озираясь. – Бывайте!
– Дело позднее, холодает, пора и честь знать, – заключил еще один, быстро сгребая ваучер пива и пакетики с орешками. – Пошли, Миха…
Они растворились в хмурой осенней ночи, и Ирочка перевела дыхание. Потом посмотрела назад и завизжала бы, если б не лишилась голоса с перепуга. За нею стоял скелет. Ну, во всяком случае, под капюшоном – тем самым, что у дядьки с кладбища, с ужасом поняла она, – оказался череп, а глазницы его светились неприятным тусклым огнем. Она хорошо разглядела костяного цвета скуловую кость и поневоле обнажившиеся желтые зубы, на одном из которых виднелась стальная истертая коронка.
– Не… не… не трогай меня! – взмолилась Ирочка, хватаясь за крестик. Правда, скелету было все равно, он взял девушку за плечо – костяные пальцы чувствовались даже сквозь куртку, – развернул и подтолкнул в спину.
Так, замирая от ужаса, она дошла под конвоем до своего дома, слушая ровный стук подошв за спиной, вошла в прихожую и тут же натолкнулась на Сталиванну.
– Что ты ходишь так поздно одна? – сурово спросила она. – Небось с кавалером загуляла? Не рановато ли, девонька?
– Н-нет… – Ира оглянулась, но скелета не было, только висел на вешалке, покачиваясь, старый мужской плащ с капюшоном. – Однокурсницу на кладбище провожала, у отца ее годовщина. Ну вот пока туда-сюда, автобусы уже почти не ходят… Ух, холодно-то как!
– Раздевайся и мой руки, – приказала Сталиванна. – Да приходи плов есть, как раз под последние известия поспела.
Ирочка послушно отправилась мыть руки и по дороге не удержалась – осторожно дотронулась до плаща. Он был холодный и местами мокрый.