Глава 7 · Собаки и джентльмены

В среду Ирочка вышла из дому задолго до нужного времени и пошла на вокзал неторопливой походкой. В ожидании электрички она слонялась по перрону и от нечего делать купила местную газету – полистать в дороге. "Городской листок" привлек ее анонсом на первой полосе – кровавое убийство в заброшенном доме. Чувствовалось, что местным журналистам редко выпадает такая удача – расписать настоящее кровавое преступление, а не банальную бытовуху, и они стремились выжать из этого случая все.

Ирочка первым делом открыла страницу с репортажем и побледнела: на прилагавшейся к статье фотографии она увидела тот самый дом с привидениями, который они недавно так неудачно посетили. Она впилась глазами в газетную страницу, лихорадочно читала, перепрыгивая со строчки на строчку: "Рабочие, которых нанял владелец для разборки дома, обнаружили труп у дверей дома № 26 по улице Московской. По данным полиции, человек погиб в результате нападения бродячих животных. Собаки растерзали мужчину в клочья, так что пока установить его личность не представляется возможным. Не исключено, что это был человек без определенного места жительства. Прибывший на место происшествия владелец дома, известный богоявленский бизнесмен и меценат Каспар Каан выразил негодование и возмущение недостаточностью мер, предпринимаемых в отношении безопасности граждан. Начальник полиции согласился, что проблема бездомных, фактически диких животных существует и должна быть решена в кратчайшие сроки, пока жертвой бродячей стаи не стал кто-нибудь еще. Когда же мэрия наконец примет меры для безопасности граждан!"

Дальше она не читала, охваченная тревогой. Ей почему-то вспомнилось замечание Гриши о том, что бомжи не заняли пустующий дом. Она зябко поежилась и тут же припомнила, что не видела здесь бродячих собак. Вообще. Собаки жили при ткацкой фабрике, помогая вахтеру облаивать прохожих, чинно ходили на поводках рядом с хозяевами, гавкали из-за заборов, но никаких собачьих свадеб, никаких агрессивных стай ей не встретилось ни разу. Откуда же взялись эти бродячие псы, загрызшие бомжа?

Статью она показала Валентине, как только оказалась в аудитории.

– Хорошо хоть не мы попались, – вздохнула та. – А то бы про нас такое написали, представляешь? Только в газете не все.

– Не все? А что там было? – испугалась Ирочка.

Валя оглянулась и понизила голос:

– Мама у меня работает в судмедэкспертизе, ассистирует патологоанатому. Она ему и на этом трупе ассистировала. Говорит, никакие это не собаки.

– А кто?

– Не знаю! Говорит, судмедэксперт сказал, что ничего подобного не видел. У них зубы…

– Афонюшкина и Сидельцева, мы вам не мешаем? – грозно спросил лектор, и они мгновенно замолчали.

Дотянув до конца учебного дня – преподаватель принимал лабораторные настолько медленно, что она просто извелась, – Ирочка поспешила домой, уже привычно шарахнувшись от шуршащего пакета, зацепившегося ручками за мусорку. "А в Богоявленске чисто, – подумала она, – Ну, почти везде. Какие-то дураки все равно выбрасывают мусор прямо под ноги!"

На белом снегу она заметила птиц. Те не искали себе поживы, как вездесущие голуби, просто прохаживались взад-вперед, поглядывая по сторонам. "Галки, что ли? – подумала она. – Или грачи еще не улетели? Хотя нет, для грачей поздновато. И не вороны, те-то серые и ведут себя нагло. Ой, ладно…"

Самым обидным было то, что с этой лабораторной Ирочка не успела на электричку, на которой обычно уезжала с приятелями – все как-то подгадывали, чтобы не ехать в одиночку, кто отпрашивался пораньше, кто задерживался в библиотеке. Пришлось брать билет на автобус, который, как нарочно, застрял в пробке – народ потянулся с работы. Ирочку это очень огорчало – бродить в темноте в последнее время было не только неприятно, а просто-таки страшно. Спасибо, местный автобус подошел буквально через пять минут, не пришлось мерзнуть, а в салоне было тепло и светло, здесь сидели обычные живые люди, с которыми не страшно.

Ирочка поздоровалась с кондуктором, приложила студенческий проездной к считывателю и спокойно устроилась у окна. Три остановки, потом короткий марш-бросок до подъезда, и можно будет расслабиться…

По пути она еще отметила, что в Богоявленске фонари светят ярче, чем в большом городе: то ли тут не экономят, то ли просто чистого снега больше, не сплошная грязная слякоть. А когда снег лежит, всегда кажется, будто на улице светлее.

И вот именно благодаря этим фонарям она и увидела то, от чего шарахалась уже не первый день – большую черную машину возле своего подъезда.

Ирочка затормозила, судорожно соображая, что делать: бежать прочь (но куда?!) либо попытаться проскочить в подъезд, взлететь на второй этаж и запереть за собой дверь. Понимая, что выглядит странно, она зарылась в сумку, якобы в поисках ключей, и тут вдруг с облегчением сообразила, что у машины светятся габаритные огни. И в приоткрытое окно со стороны водителя виднеются индикаторы на приборной панели, и даже музычка какая-то звучит, пахнет табаком…

Тут водитель выбрался наружу, обошел автомобиль и распахнул заднюю дверцу. При виде пассажира Ирочка сперва замерла, а потом с удвоенной силой принялась за археологические раскопки в своей сумке.

Это был мужчина девичьей мечты: высокий, плечистый, стройный, в пальто цвета крем-брюле, которое в свете фонаря будто сияло на фоне промозглой зимней темноты.

Правда, как ни был интересен ей этот мужчина, заходить с ним в подъезд Ирочке не хотелось, она решила переждать, пока он уйдет. Но не вышло: он явно привычно набрал код домофона, распахнул дверь и приглашающим жестом указал внутрь. Ирочка несмело улыбнулась и засеменила в подъезд. Слава богу, водитель остался у машины!

"Если код знает, то, может, в гости к кому-то приехал?" – подумала она, успокаивая сама себя, и побежала вверх по лестнице. Незнакомец не отставал – ноги у него были длинные, что ему эти ступеньки.

Трясущимися руками Ирочка вынула ключи, отперла дверь, шмыгнула внутрь и хотела было закрыть ее за собой, но не вышло – незнакомец придержал створку. Теперь она видела его вблизи: мужчина неопределимого возраста, такого можно принять и за тридцати-, и за пятидесятилетнего, светловолосый и светлоглазый, с правильными чертами лица, очень привлекательный. От него едва заметно пахло незнакомым одеколоном.

– Э-э-э… – сказала Ирочка, готовясь звать на помощь Сталиванну с ее чугунным конем, но тут незнакомец сверкнул белозубой улыбкой и просочился (иначе не скажешь!) в прихожую, вежливо кивнув девушке.

А потом – она опешила второй раз за последние тридцать секунд – преспокойно прошел к двери бабы Дуси, постучал и вошел.

Ирочка ни разу не видела, чтобы к старушке кто-то приходил, тем более такие вот… гламурные красавцы. Ее распирало от любопытства, но все же до того, чтобы подслушивать под дверью, она не опустилась. Просто устроилась на кухне с чашкой чая и учебником, заодно поставила варить суп на завтра (не все же всухомятку перебиваться), а сама все поглядывала на выход. Соседок она сейчас не опасалась: Сталиванна смотрела новости, Анна Феодосьевна после обеда обычно ложилась вздремнуть и вставала ближе к вечеру глядеть кино, ну а баба Маша уже поужинала, вон ее кастрюлька сушится. Если и выйдет, то только за чаем и ненадолго.

Но она не угадала. На кухню выплыла Анна Феодосьевна, распространяя запах духов "Красная Москва", – явно выгулять шелковый халат с драконами, даже скорее кимоно.

– Мило, да? – она повернулась вокруг себя. – Павлик привез мне его из Шанхая, и еще такие веера с картинками, шелковые. Все стареет, Ирочка, – чувства, женщины, шелк, а бедного Павлика больше нет в живых… Я сейчас уже старше него, подумать только!

Он опустила уголки губ, но тут же просветлела.

– Но я чувствую, что он со мной… всегда.

Она хотела сказать что-то еще, но тут скрипнула бабдусина дверь, и в коридор вышел тот мужчина, что так поразил Ирочку. Заметив выглянувшую из кухни Анну Феодосьевну, он корректно поклонился.

– Мадам… – он галантно поцеловал ей руку, а она величественно кивнула.

Ирочка смотрела на них, разинув рот. Нет, незнакомец ей понравился, а пока он наклонял голову с модной стрижкой, она разглядела, что волосы у него светлые с искрой, форма головы красивая, кашне явно дорогое, а на запястье блеснул уж не бриллиант ли? Она приплюсовала к своему впечатлению машину с водителем, приятный запах парфюма и вздохнула про себя: вот это мужчина!

– А кто это? – спросила она, когда за незнакомцем захлопнулась дверь.

– Деточка, неприлично обсуждать людей за спиной, – покачала головой соседка. Налила себе стакан воды из-под крана и ушла.

* * *

В пятницу Ирочка с огромным облегчением отложила сумку с учебниками, вскрыла коробочку со свежим тортом "Сказка" и постучала в комнату баб Дуси, на традиционное чаепитие.

– Заходи, девонька, – благодушно пригласила старушка, звеня чашками. На круглом столе стояла коробка очень хороших шоколадных конфет, пирожные из дорогой кондитерской, мимо которой Ирочка бегала, облизываясь, но ни разу не купила.

– Ой, вы тоже с пенсии решили вкусненьким угоститься? – улыбнулась Ирочка, скромно ставя тортик с краю.

– Да какая у меня пенсия? – усмехнулась баб Дуся. – Не заслужила. Ты не думай, я не бедствую, – прибавила она, глядя, как вытянулось лицо у гостьи, – мне унучек подбрасывает. Деликатесы вон приволок, заморские, в красивых обертках. Только я вон лучше твоего тортика отведаю.

– Так это ваш внук был, в среду? – Ирочка обрадовалась, что получила ответ сразу на два вопроса.

– Унук, – согласилась баба Дуся. – Двоюродный. Вот ножик возьми, торт порежь. "Сказку"-то я с советской власти уважаю…

– Красивый, – сказала Ирочка, – и машина у него такая шикарная!

– Вам, молодым, только б о машинах думать, – строго сказал баба Дуся, и Ирочка смутилась. Она отвела взгляд и посмотрела на шкаф. Он был как обычно приоткрыт, и в щель торчал рукав.

– Нет, я к тому, что он такой… обеспеченный, – Ирочка проглотила слово "богатый", – вам помогать может.

Баба Дуся еле заметно усмехнулась.

– Нужда у него была ко мне, вот и пришел, – проговорила она скрипуче. Словно в ответ чуть скрипнула дверка шкафа. Баба Дуся кинула на нее быстрый взгляд и продолжала:

– Ты на него сильно-то не заглядывайся, унук или нет, а мужчинам доверяй с опаской. Поняла? Кушай конфетки-то, слатенькие.

Ирочка взяла "слатенькую" конфетку стоимостью в ее стипендию и с удовольствием откусила.

– Как у тебя учеба-то? – традиционно спросила баба Дуся, давая понять, что тема закрыта, и Ирочка начала рассказывать про учебу, радуясь тому, что пересказывать истории про лекции, лабораторные и практику можно бесконечно.

Но оживленно тараторя о лекциях, подружках и трудной латыни, Ирочка нет-нет, да и ловила на себя испытывающий взгляд бабы Дуси. "Может, ее спросить про это место? Она старая, должна знать, – думала она. – Да ну, неловко как-то. Будто я для того к ней хожу, чтобы выспрашивать. А я совсем не за этим хожу".

Наконец Ирочка наелась так, что чай с тортом стоял у нее прямо в горле. Словно почуяв это, баба Дуся добродушно проговорила:

– А не пора ль тебе домой? Чай завтра на уроки.

– Мы в субботу не учимся, – откликнулась Ирочка, вскакивая, – но я в самом деле засиделась. Давайте я посуду помою.

– Без тебя есть кому убрать, – проворчала хозяйка, отмахиваясь. – Иди отдыхай, а и я прилягу, утомилась что-то…

Ирочка послушно вышла, плотно прикрыв дверь. Ей пришло в голову, что ей ни разу не позволили вымыть посуду после чаепития. Наверное, она сама убирается, подумала она, может, считает, что я вымою не так чисто… Нет, ерунда, ну что себя обманывать. Ясно же, баба Дуся не хочет, чтобы Ирочка у нее задерживалась. Может, вообще ей не нравится, что Ирочка к ней ходит? Но тогда бы она сказала, она ведь такая, не смолчит. Ира остановилась и прислушалась, но за бабдусиной дверью было тихо – как обычно. Тогда она пошла к себе и открыла ноутбук. Было всего-то десять часов, а завтра на занятия не надо, можно спать до обеда! А сейчас побездельничать… Или нет: у нее же есть важное дело!

Подумав, она нашла городской форум и принялась листать галерею фотоснимков, надеясь набрести на свой памятник. Но, удивительное дело, ничего даже похожего не было. Был, конечно, гипсовый Ленин с кепкой в ненатруженной руке, девочка с мячом, красивый памятник в старой части кладбища, стела павшим воинам. И на этом все. Потом она вспомнила про темный парк с призрачными в сумерках толстыми стволами и принялась искать его – с тем же результатом. Городской парк она уже видела – пара жидковатых аллей, много киосков, карусель, клумбы и непременный фонтан, но он совсем не походил на те уходящие в туман ряды черных деревьев.

Вконтакте ее нашла Валя и зазвала на свою страничку, где выложила новые фото – как они со Стасом ходили в кафе "Неолит". И конечно, она ждала одобрения. Ирочка лайкнула фото, а потом спросила:

– Валь, а ты хорошо город знаешь?

– Ну я же здешняя! – ответила та.

– Скажи, улица Великокняжеская здесь где?

Валя долго не отвечала, потом сказала, что такой улицы не знает и она, наверное, появилась недавно, в каком-нибудь квартале для новых русских.

Ирочка вспомнила карнизы с лепниной, старые деревья и возразила: не может быть, там все старое. И выложила в подтверждение фото с телефона: памятник был виден довольно хорошо, хотя уже смеркалось, когда она фотографировала.

– Ну не зна-аю, – ответила Валя, снова после длинной паузы. – Ты точно у нас фотала? Лучше спроси у Стаса, он интересуется всякой стариной, аномальщиной, весь город облазил, он точно скажет.

Стас был в сети, более того, живо заинтересовался фотографиями и принялся дотошно выспрашивать, как Ирочка туда попала, чуть ли не поминутно и пошагово. Она добросовестно рассказала, как вышла из дома через парадную двустворчатую дверь.

– Этого не может быть! – прервал ее Стас. – Там дверь не только на ключ заперта, но и досками забита снаружи.

– А я говорю, что вышла через дверь! – рассердилась Ирочка. – Я с ума пока не сошла! Вас никого не было в доме, я спустилась на первый этаж, попала в прихожую. Я помнила, что ты про дверь сказал, и просто так, машинально, толкнула дверь рукой. Одна половинка приоткрылась. Ну, я и вышла.

– Ладно, дальше, – примирительно попросил Стас.

– А дальше я домой пошла. Я из окна примерно разглядела со второго этажа наш район, туда и пошла. На углу Декабристов и Стачек мне нужно было свернуть, я и свернула. Я там каждый день сворачиваю, понимаешь?

– И что? – жадно спросил Стас.

– А там никакой улицы нет, площадь. Я назад вернулась, смотрю, точно улица Декабристов, а моей нет. И я просто пошла по улице, которая упиралась в площадь. Она такая длинная, ужасно. Потом смотрю – на другой стороне парк, а перед ним – памятник.

– Ты просто не представляешь, как тебе повезло! И я ведь чуял, что там что-то нечисто! – восторженно сказал Стас. – Надо будет туда еще наведаться!

– Я не пойду, – быстро отказалась Ирочка. – Мне одного раза хватило.

Она не стала рассказывать, как она попала домой, а Стас то ли забыл спросить на радостях, то ли посчитал это неважным. Он еще с полчаса задавал вопросы, напирая на детали и увлекаясь все больше, а Ирочка старательно припоминала. Ей сделалось не по себе – как будто она нарочно подговаривает Стаса…

– Стасик, а может, не нужно в тот дом ходить? Может, просто в городе поискать этот памятник?

– Да ты не понимаешь! Я знаю точно, что у нас ни такого парка, ни такого памятника в городе нет. Значит, в этом доме есть ход в параллельное пространство! Я просто должен, я всю жизнь этого жду!

Ирочка подумала, что он сильно ошибается насчет того, что в городе нет другого входа на ту сторону, но промолчала.

Стас, выспросив все, что можно, отключился, и Ирочка осталась предоставлена сама себе. Она почитала анекдоты, но они показались ей скучными, проверила почту – там не было новых писем, и подумала, что хорошо бы лечь спать. Она чувствовала страшную усталость и разбитость, одеяло с подушкой манили, поэтому она быстро свернулась клубком, укуталась и, подумав: "Я только чуточку полежу", крепко уснула.

Она проснулась посреди ночи от того, что ей было жарко, и откинула одеяло. Но не прошло и минуты, как она застучала зубами. "Простыла, где-то меня просквозило", – подумала Ирочка, щелкая зубами и натягивая на себя все, что нашла.

Утром ее состояние не улучшилось. Она выпила аспирину и снова легла, только позвонила старосте и предупредила, что заболела. Ни в какой институт она не пошла и весь день провела в постели. Ее знобило, голова болела, а еще она страшно переживала из-за зачетов. Как не вовремя она заболела! Поэтому Ирочка отыскала в телефоне номера двух преподавателей и уговорилась насчет зачетов и посещения лекций.

Это ее немного успокоило, и она вновь уснула. Вечером баба Маша принесла ей теплого молока и пирожок.

– Я тебе еще липового цвету заварила, настоится – принесу, – сообщила она. – Его лучше нету при простуде. Ишь как тебя прихватило.

Ирочка только кивала, кутаясь в одеяло: ее снова тряс озноб. Обещанный липовый цвет немного помог, и на другой день ей стало получше. А на третий она встала, пошатываясь, но уже без жара и противной тяжести в голове. "Завтра поеду на занятия", – подумала она, глядя в зеркало на свое исхудавшее лицо с тенями под глазами. Конечно, она понимала, что лучше посидеть еще дома, но не получится. На носу сессия, а она и так сколько провалялась.

Ничего, самое страшное позади, думала она, когда, вся закутанная и взбодренная утренней таблеткой парацетамола, бежала на лекцию.

К ней тут же сунулась Валя, с заплаканными глазами, лихорадочно блестящими из припухших век:

– Ты уже слышала? Слышала?

– Что слышала? – испугалась Ирочка – уж больно непривычно выглядела подруга.

– Стас… – выговорила она, губ ее скривились, и по щекам поползли слезы.

– Что Стас?

– Погиб… вчера мама… к ним привезли… – и она зарыдала, уткнувшись в платок.

– Как погиб?! – чересчур громко изумилась Ирочка, и навлекла на себя строгий взгляд преподавателя.

Валя меж тем высморкалась и продолжала:

– Его нашли в том доме, ну, куда мы ходили…

У Ирочки по спине, как капля ледяной воды, пополз холодок, все волоски встали дыбом. Она мигом припомнила, что Стас загорелся после ее рассказа сходить туда еще раз.

"Но это же он сам решил, я его туда силой не тащила, – подумала она, неуклюже утешая Валю. Ирочка знала, что у них с Стасом намечались отношения, сочувствовала потере, но, к сожалению, совершенно не умела это сочувствие выражать. – Я же отказалась идти… А к Стасу меня сама Валя и отправила…"

Оправдавшись таким образом перед собой, Ирочка попыталась сосредоточиться на учебе, но выходило неважно: у нее из головы не шел Стас, темные, опасные улицы, памятник этот дурацкий. Впереди маячили зачеты, к которым нужно было готовиться, и Ирочка засела в библиотеке: переписывала пропущенные лекции, потому что старой закалки преподаватели (имелась тут парочка таких) никаких ксерокопий не признавали, а брать домой чужие тетради не хотелось – вдруг потеряет? Проще было на кафедре или в той же библиотеке оставить.

В результате домой она снова ехала одна, автобусом, и с любопытством отметила, что патрульные машины стоят чуть не на каждом перекрестке. Должно быть из-за странной гибели неизвестного, а теперь еще и Стаса усилили бдительность, решила Ирочка. Может быть, решили, что это не бродячие собаки, а какой-нибудь маньяк или просто придурок притравливает своих псов на людей.

И хорошо, что полиции много, а то больно уж страшно возвращаться домой темными вечерами… "Особенно после того, что ты видела", – добавил внутренний голос, и Ирочка поежилась, решив, что ничего она не видела. Ну, забрела куда-то не туда, какой-то тип решил затащить ее в машину, это сплошь и рядом случается, другой тип ее защитил, довел до знакомого перекрестка, вот и все!

Озираясь, Ирочка мелкими перебежками добралась до дома. От угла было видно, что еще одна патрульная машина маячит у соседнего подъезда, в салоне видны были два силуэта – один большой и широкий и другой, поменьше и поуже. Это внушало некоторый оптимизм, она выдохнула с облегчением… и тут же истошно взвизгнула и замахала руками – в лицо ей летело что-то белое.

Нечто зарыскало и пронеслось мимо. Ирочка выдохнула с облегчением: это был обычный белый пакет из супермаркета. Только вот… летел он так, будто его несло сильным ветром, но ветра-то не было и в помине! "Или пакет от кого-то удирает", – почему-то подумала девушка, но быстро отогнала эту мысль и ускорила шаг.

Фонарь над подъездом светил ярко, и это успокаивало, хотя деревья вокруг отбрасывали на снег и тротуар причудливые черные тени. Легкий ветерок пошевелил кроны, тени зашевелились, меняясь и сгущаясь, и Ирочка невольно замедлила шаг: ей показалось, будто возле самой двери в густой темноте кто-то притаился. Конечно, скорее всего, это были просто шутки освещения, но девушку снова продрал озноб. Идти вперед было страшно, но тут ее осенило, и она бегом вернулась к соседнему подъезду, к патрульной машине.

– Простите, пожалуйста, – произнесла она скороговоркой, когда на ее стук приоткрылось окошко со стороны водителя, – вы не могли бы меня проводить? Тут буквально два шага! Просто мне кажется, там кто-то возле подъезда стоит, и я боюсь…

В салоне включился свет, и Ирочка с изумлением узнала в человеке на пассажирском сиденье того самого красавца, что недавно навещал бабу Дусю. А в водителе – начальника полиции города, она видела его недавно по телевизору, когда ужинала у Сталиванны.

– Стоит, говоришь? – произнес полицейский, открыл дверцу и начал выбираться из салона. Процесс этот казался нескончаемым, потому что росту в этом достойном представителе профессии оказалось метра два, да и в ширину немногим меньше. Ирочка почему-то подумала, что форму ему шьют на заказ. – Ну, пойдем, Эдгарыч, посмотрим, кто там девушку напугал… А вы, девушка, – обратился он к ней, – залезайте-ка назад и посидите смирно.

– А… а вы маньяка ловите? – пролепетала Ирочка, покорно забираясь в теплый салон.

Внутри даже не было накурено, только витал легкий запах парфюма того красавца и почему-то немного отдавало мокрой шерстью. Собаку они тут служебную возили, что ли?

– Вроде того, – ответил полицейский. Волков его фамилия, вспомнила Ирочка. – В общем, посидите пока, я двери заблокирую от греха…

Ирочка прижалась носом к стеклу, глядя, как Волков с внуком бабы Дуси медленно идут к подъезду, ступают на освещенный участок, будто на сцену, как снова начинают шевелиться и сгущаться тени…

Тут раздался какой-то странный звук, слышный даже сквозь закрытое окно: не то рык, не то рев, не то грохот, Ирочка не взялась бы его описать, но перепугалась так, что зажмурилась и съежилась на сиденье.

Только через пару минут она рискнула приоткрыть глаза и снова выглянуть наружу. Там творилось что-то невообразимое: по тротуару катался рычащий клубок – казалось, будто что-то большое и серое облили гудроном, и это серое пытается отодрать от себя смолу. Потом мелькнуло нечто, больше всего напоминающее летучую мышь, крылья ее закрыли клубок, и все стихло.

Ирочка на всякий случай снова зажмурилась. Потом не выдержала и чуть-чуть приоткрыла окошко.

– Ну, что скажешь, Волков? – спросил внук бабы Дуси, давая полицейскому прикурить.

Тот затянулся, выдохнул дым и помотал головой, как отряхивающаяся собака.

– Сильная тварюга, – хрипло ответил он. – Я как след взял, сразу понял, что без драки не обойдется, но чтоб такое… Смотри, погон оборвала, сволочь!

– А мне пальто порвала, – недовольно ответил собеседник. – Ты-то погон пришьешь, а это теперь на выброс.

– Молчи уж, буржуй! Спасибо, живы остались, – хмыкнул Волков. – А я еще думал, чего это ты со мной напрашиваешься, заняться нечем, что ли? Ладно я, честный мент, а тебе что за печаль? Но без тебя я бы погоном не отделался, да.

– Я предполагал, чем это может оказаться, – тактично ответил тот. – Докурил?

– Ага, – сказал полицейский, выкидывая окурок. – Больше такого не повторится, как думаешь?

– Как знать, как знать, – задумчиво произнес внук бабы Дуси. – Но я работаю в этом направлении. Если что, дам знать.

– Ты уж дай! А то, ять, два трупа, и ладно бы по синьке топорами помахали, а то не пойми кто загрыз!

– Скажи, что у безответственного владельца сбежал домашний леопард. Владелец арестован, леопард отправлен в зоопарк.

– А то я без тебя не знаю, что сказать, – огрызнулся Волков и открыл дверцу машины. – Выходите, девушка. Можете домой идти, нету там никого, мы проверили.

– С-спасибо, – пролепетала Ирочка и бочком обошла мужчин.

– Больше ничего подозрительного не видели? – окликнул полицейский.

– Нет, ничего! – помотала она головой. – Мусор вот только летает, пакеты часто попадаются, но это же не к вам…

Мужчины переглянулись со значением.

– Не к нам, – твердо сказал Волков. – Но коммунальным службам втык давно пора сделать.

– Всего доброго, – произнесла Ирочка и побежала домой.

Возле подъезда она заметила странные темные лужи, будто разлили машинное масло или еще что-то, и постаралась в них не наступать, а то потом сапоги не отчистишь.

И птицы. Они прыгали возле подъезда, стараясь не приближаться к месту схватки. «Как странно, – подумала Ирочка, – уже темно, разве птицы летают так поздно?»

Она моргнула и увидела, что птиц прыгает уже не девять, а пять. «Перепутала», – подумала она. Ирочка уже открыла дверь, но не удержалась и оглянулась. У подъезда расхаживали всего три птицы. "Как это они так бесшумно улетели?" – она поежилась, юркнула в подъезд и быстро взбежала на свой этаж.

На стук двери выглянула Сталиванна.

– Ты что какая встрепанная? Бежала, что ли?

– Там во дворе дрались… – пролепетала Ирочка, стаскивая куртку.

– Кто же это, пьяные? Может, милицию вызвать? – Сталиванна не признавала переименования стражей порядка.

– Да там была… милиция…

Ирочка бочком пробралась к своей комнате и стояла на пороге, ожидая, когда любопытство Сталиванны иссякнет. Ее била заметная дрожь.

– Голодная, поди? – ворчливо сказала та. – Я пельмени варила, покушай.

Ирочка жевала пельмени и временами вздрагивала: перед ее глазами проносилась недавняя схватка. Память выхватила из общей картины кровавый глаз и яростную, оскаленную пасть. Взмах черных крыльев… откуда там крылья? И где в это время находились бабдусин внук с тем здоровяком-полицейским? Возле подъезда она их не видела точно, хотя как могла их видеть, если она сразу почти закрыла глаза – так страшно ей вдруг стало. Но они ведь туда пошли… А потом там что-то случилось.

У Ирочки пельмени вдруг встали поперек горла – она вдруг вспомнила жирное чавканье, как будто в кисель опустили с размаху половник.

Ее затошнило, и она быстро сглотнула и отложила вилку.

– Что ты как побледнела? – заботливо спросила Сталиванна, сидящая напортив нее за столом. – Несвежий попался?

Ирочка замотала головой.

– Спасибо… Мне что-то нехорошо стало, я пойду прилягу.

– Валидолу дать? – крикнула вслед соседка, но Ирочка вновь помотала головой, не в силах ничего сказать, и нырнула к себе в комнату.

Она улеглась на диван и укрылась с головой, но все равно тряслась всем телом. Ей было так холодно, словно она стояла на улице голая в тридцатиградусный мороз.