ГЛАВА 32

Никита Этот разговор я откладывал слишком долго. Почему? Бежал от боли, от потери. А может, просто боялся, что скажи он мне о Ларисином предательстве лицом к лицу, возврата бы не было. А ещё страшился не сдержать своего внутреннего монстра, который жаждал найти и разорвать того, по чьей вине мы с Ларисой на долгое время потеряли друг друга. Чуть совсем не потеряли… Ещё неизвестно, как долго осколки прошлого будут ранить нас обоих. Подъехав к особняку отца, какое-то время сидел в машине, собираясь с духом. Настраивался на диалог без перехода на личности и радовался, что не взял с собой пистолет. Иначе… Впрочем, я был уверен, что нужную информацию, отец не выдаст мне даже под дулом. Ещё и посмеётся в своей обычной манере. Мой приезд заметили почти сразу, но на это мне было откровенно плевать. Сначала из ворот выглянул один из охранников отца. Незнакомый, да и насколько я помню, менялись они слишком часто. Демонстративно связавшись с кем-то по рации, мужчина едва слышно назвал номер моей машины и описал меня. Реакция последовала незамедлительно. В окне кабинета моего отца раздвинулись шторы и, спустя несколько мгновений охранник получил распоряжение. Просто исчез за воротами, оставив их открытыми. Отец меня узнал и явно ждал, но не торопил. А это было странно. Спустя ещё пять минут я вышел из автомобиля и, скинув пальто, оставил его в салоне. Мне стало жарко настолько, что по ощущениям кровь в венах вдруг превратилась в лаву. В висках стучало, а дыхание и сердцебиение с трудом поддавались контролю. Когда зашёл в ворота, никто меня не остановил. Наоборот, маячивший с самого моего появления охранник сдержанно кивнул и, закрыв за мной ворота, указал на крыльцо особняка. Там уже ждал второй мужчина. Стоило мне подняться по ступенькам, он тихо поздоровался и пригласил пройти внутрь. – Вас ждут в гостиной, Никита Александрович, – сообщил охранник и, придержав дверь, прошёл следом за мной. Внутри всё разительно изменилось. Пока шёл в сторону гостиной, даже отвлёкся, с удивлением разглядывая изменившийся интерьер, в котором добавилось много деталей, не совсем свойственных сдержанному и строгому стилю моего отца. Оттенки стали мягче, появилось много мелких деталей интерьера и… Даже опешил… Игрушки, детские вещи и фотографии маленького мальчика, расставленные на камине и полках. В гостиную вошёл уже с открытым ртом, но даже тогда не предполагал, насколько окажусь не готов увидеть отца, вернее, улыбающегося отца. Сидящего на полу и играющего с мальчиком лет трёх с небольшим. Малыш при моём появлении приоткрыл рот и, похлопав ресницами, вскочил на ноги. Скрестил пальчики и, покосившись на моего родителя, смущённо улыбнулся. Сидящая в кресле женщина вскинула взгляд, смутившись, встала и поздоровалась, явно намереваясь уйти. – Мария, куда вы? – позвал мой отец и, кивнув на меня, добавил: – Знакомьтесь, это мой сын Никита. – Очень приятно, – покраснев, отозвалась она и, спрятав руки за спину, представилась: – Я Мария, няня вашего… – Няня? – переспросил удивлённо и, переведя взгляд на отца, хмыкнул: – Маму, видимо, отправили на очередной маникюр или массаж. – Мамы нет и не было, – нахмурившись, сообщил отец и, встав с пола, взял мальчика на руки. Подойдя ко мне, кивнул на малыша. – Знакомься, это твой брат Артём. – Дай угадаю, – усмехнулся и, подмигнув ребёнку, с издёвкой предположил: – Почкованием размножился или заказал процедуру клонирования? – Не смешно, – поморщился отец и, повернувшись к мнущейся в сторонке няне, тихо попросил: – Мария, возьмите Артёма, нам с сыном надо поговорить. Мальчик с радостью перекочевал из рук в руки и, бросив на меня полный любопытства взгляд, тут же спрятал личико. Отец молча проследовал в сторону своего кабинета, а я без лишних уточнений пошёл за ним. В кабинете он достал бутылку коньяка и два бокала, а через пару минут в дверь осторожно постучали. Незнакомая мне женщина внесла небольшой поднос, на котором стояло ведёрко со льдом и блюдце с нарезанным лимоном. Поставив поднос на стол, меня изучили с не меньшим любопытством, чем до этого ребёнок, названный моим братом. – Оставьте нас, – буркнул отец, прерывая дотошный мониторинг моей персоны, и, едва женщина вышла из кабинета, обратился ко мне. – Мне сказали, ты был в Москве две недели назад? – И-и? – устраиваясь на диване, отозвался я и, взяв протянутый мне бокал, сделал пару глотков. – Даже не заехал, – упрекнул он и, поболтав тёмный напиток, тоже отпил. – А должен? – уколол вопросом и взглядом человека, разрушившего мою, вернее, нашу с Ларисой жизнь. – Никит, – начал отец и, протяжно вздохнув, свёл брови на переносице. – Я совершил много ошибок в прошлом, но не обо всех из них сожалею. – Не сомневаюсь, – отставив бокал, я скрестил руки на груди и, закинув ногу на ногу, предупредил: – Я бы и не приехал, но… Есть причина. И есть важные вопросы, на который я получу ответы. – Задавай, – пожал он плечами и, отвернувшись к окну, кашлянул. – Мальчик, – помялся я, пытаясь отсрочить самое главное и важное. – Артём. Кто он? Откуда? – Ты ведь не за этим приехал, – усмехнулся отец и, закусив губу, протянул: – И я даже знаю, из-за кого ты приезжал недавно. И о ком хочешь поговорить, тоже знаю. – Ты не посмеешь, – прошипел я и, подавшись вперёд, конкретизировал: – Если с Ларисой что-нибудь случится… – Это один из моих поступков, о котором я сожалею, – перебил он и, глянув исподлобья, хрипло добавил: – Тогда четыре года назад я… – Сфабриковал видео, разлучил нас, запугал Ларису, стал причиной выкидыша, спровоцировал травлю в университете, – зверея, прорычал я и, встав, навис над отцом. – О чём я забыл упомянуть? – Вот это, – игнорируя мои нападки, спокойно отозвался он и, достав из верхнего ящика тумбы флешку, передал её мне. – Посмотри, остальное ты, похоже, уже знаешь. – Что это? – растерялся я, но едва отец уступил мне место, быстро сел и, включив компьютер, вставил флешку и открыл единственный содержащийся на ней файл. Отец, взял бокал и, отойдя к окну, замер. А я замер и, кажется, перестал дышать, как только понял, что содержалось в файле. С первых кадров, с первых слов разговора между отцом и моей любимой. Под конец видео, когда Лариса швырнула над головой пачки денег, превращая их в дорогой даже по сегодняшним меркам дождь, я выдохнул и, закрыв лицо руками, задрожал. – Прости, – глухо попросил тот, кого я хотел растерзать. – За что? – прохрипел я сквозь зубы и, не оборачиваясь, повторил уже более чётко: – За что ты так с нами поступил? – Пора рассказать, – вздохнул он в ответ и, медленно пройдясь по кабинету, сел в одно из кресел. – Она же ничего тебе не сделала, – с горечью напомнил я и, хмыкнув, предположил: – Ты мстил мне? За что? Я тебе не родной? – не выдержав гнетущей тишины, уже взревел: – Хоть сейчас расскажи мне правду! – Ты мой родной сын, – чётко, почти по слогам, ответил отец и, скривившись, дополнил: – Но я ненавидел тебя с самого твоего рождения. – За что? – опешив выдохнул я. – Ты забрал у меня самое ценное, – стиснув переносицу пальцами, прорычал он и, подняв на меня тяжёлый взгляд, пояснил: – Любовь женщины, которую я боготворил. – Мама? – не веря, пролепетал я и, истерично расхохотавшись, заметил: – Ты сам-то хоть понял, в чём меня обвинил? – Ты ни в чём не виноват, но… – Но?! Рассказывай! – выходя из себя, потребовал я. – В юности я неплохо погулял, – снова потянувшись за бокалом, усмехнулся отец. – В универе не было девушек, которых я не мог получить, едва захотев. Прямо как ты. – Не сравнивай, – огрызнулся, понимая, что в чём-то он прав. – Так было до четвёртого курса, – проигнорировав мой выпад, продолжил он. – Пока не появилась она. – Мама? – Да, – кивнув, отец улыбнулся и, протяжно вздохнув, перечислил: – Юная, невинная, милая и абсолютно неприступная. – Хм-м, – промычал, но перебивать не решился. – Динамила меня, как… ни деньги, ни статус, ни мои уловки не помогли, – хмыкнув, он повертел уже пустой бокал в руке и потянулся за бутылкой, буркнув: – А ведь приехала из глубинки и ничего толком не имела. Ничего в жизни не видела. – Как же ты её?.. – поторопил зависшего в мыслях родича. – Нахрапом взял, – отмерев, поделился он. – Цветы, свидания, подарки, которые она, впрочем, не принимала. Потом сделал предложение, а она согласилась. В брачную ночь я стал первым. – И-и? – А потом меня замкнуло, – помрачнев, прохрипел отец. – Заставил её бросить учёбу. Ревновал даже к друзьям и подругам. В итоге запер её дома, практически изолировав от мира. – Больной, – проворчал я, а родитель на моё замечание неожиданно кивнул. – Больной, – подтвердил он и, прочесав пятернёй короткие волосы, выдохнул: – Она заскучала, стала замкнутой, но однажды всё изменилось. – Как? – Стала счастливой, улыбчивой, спокойной, – перечислил отец и, глянув на меня, добавил: – Забеременела. Я бесился, но настоять на аборте не смог. – Ты не хотел ребёнка? – уточнил, вздёрнув брови. – Я не хотел её ни с кем делить, – поправил он и, нахмурившись, прошипел: – И был прав. Стоило тебе появиться на свет, она вся растворилась в материнстве. Даже куча нянек не спасала от её зацикленности на ребёнке. – Как у любой матери, – намекнул я и, скривившись, поинтересовался: – А как же скандалы? Я помню… Ты изменял и не скрывал этого. – Пытался добиться от неё любых эмоций, – пожал он плечами. – Мне эти девки не нужны были, а она всё равно отдалялась. Был ли я с вами или далеко – неважно. – А развод? – намекнул я и, нахмурившись, дополнил: – Или ты уже не любил? – Любил, – кивнул отец. – Только чуть не убил при очередной ссоре. Понял, если не отпущу, оба свихнёмся, и быть беде. К тому же ты уже всё понимал, а я боялся, что и тебя потеряю. – Не особо боялся, – хмыкнул я. – Ну, – развёл он руками. – Наследников я больше не планировал, а ты был достойной заменой. Умный, пробивной, напористый. Как я… – При чём тут Лариса? – вернул я в нужную тему. – Я видел, как ты на неё смотришь, – поделился отец. – Боялся, что совершишь все те же ошибки. Хотел устроить вам проверку. – Проверку? – взревел раненым зверем и, закрыв глаза, простонал: – Ты нам жизнь разрушил. Нашему малышу уже могло бы быть… – Знаю, – грубо перебил он и, посопев, сознался: – Я к ней в больницу примчался злой. Думал, что спектакль устроила, чтобы привлечь внимание или разжалобить. – И-и? – затаил я дыхание. – Она тогда сказала, – продолжил отец, но скривился, как от сильной боли и, судорожно сглотнув, продолжил: – Сказала, что ребёнок, это единственное, что ей оставалось от тебя и вашей любви. Не нужны ей были деньги. – Я знаю, – хрипло подытожил я. – Я тогда, как прозрел, – закрыв лицо руками, прошептал он. – Для женщины ребёнок, всё равно что принадлежность любимому. Единение, доверие, полноценность отношений. – Я бы никогда так не поступил, – отчеканил я и, впившись в родителя взглядом, сообщил: – Я хотел и хочу, чтобы у нас с Ларисой был малыш, а лучше два или три, но… – Она в больнице, – завершил мою фразу отец. – И сильно рискует жизнью, чтобы родить нашего ребёнка. – Я помогу, – подняв на меня умоляющий взгляд, не то попросил, не то пообещал он и, загибая пальцы, перечислил: – Лучшие врачи, нужные лекарства, только скажи. – Я сам, – отрезал жёстко и, кивнув на дверь, уточнил: – Артём как появился? Только не лги! – Когда Лариса уехала, – помявшись, отозвался отец. – Я перевёл ей деньги, и какое-то время наблюдал за её жизнью. – Почему не раскрыл мне правду? – Вы не пытались искать ответы, будто приняли всё как есть, – развёл он руками и, словив мой гневный взгляд, выпалил: – Я думал, всё забылось и улеглось. Думал, вы начнёте жить заново без друг друга. Ты не выяснял и не искал с ней встреч. – Правду! – потребовал я почти грубо. – Боялся, что ты отвернёшься навсегда, – отец опустил взгляд на бокал в своих руках и, помолчав, добавил: – Артёмку я усыновил через полгода. – Собирайся, едем к Ларисе, – порывисто встав, скомандовал я.