21. НАПРЯЖЕНИЕ НАРАСТАЕТ
ПОЕЗД НА БРАТСК
Иркутская губерния, Братский уезд, село Шестаковка
9 января 1948 года, утро
Хотару
На станции она сразу увидела нужный состав — небольшой, с пыхтящим паровозом и целой толпой молодых парней с узелками, которых распределяли по двум вагонам несколько человек в военной форме, пеняющих на суету и раннюю отправку.
А вот первый вагон, тот, что сразу после паровоза, стоял, как будто бы никому особо не интересный. Хотару скользнула за сугробами поближе к нему и принюхалась. Пахло почти так же, как на почтовом складе у дядюшки Аригатаси, Виталия. И ещё подготовленными меховыми шкурками. Хм.
Дверь вагона вдруг открылась, оттуда выскочил усатый вахмистр и пошёл в сторону посадки. Понятно, начальственную деятельность будет изображать! Хотару фыркнула. Впрочем, ей это было с руки — вход в тамбур остался приоткрыт! Она неслышной тенью пробежала от сугроба до подножки вагона, вскочила в узенький коридор тамбура и прислушалась. Никого внутри! На секунду стать девушкой, открыть дверь, войти, закрыть!
Ах, как внутри вкусно пахло! Не посылками, нет. На маленьком столике у окна вахмистр приготовил себе будущий обед — широкий термосок с супом, несколько ломтей хлеба, копчёное сало, четвертину зажаренной курицы, пяток варёных яиц и пироги в полотняном мешочке. В животе у Хотару заурчало. После стянутого целительского ужина ей больше ничем не удалось перекусить. Она была такая голодная, что слопала бы всё это за один присест, но тогда вахмистр неизбежно начнёт выяснять, кто тут шарился — а значит, доехать до Братска станет возможным разве что на крыше. И на невидимость всё ещё сил нет!
Хотару вздохнула, аккуратно открыла термос и отпила пару глотков. По животу разлилось приятное тепло. Ну ещё глоточек– и всё, а то будет сильно заметно. Теперь утянуть кусок хлеба, пару пластиков сала (тут же принявшись жевать, Хотару разложила остальное так, чтоб казалось, что всё по-прежнему, и твердя себе, что курицу трогать нельзя), пару пирожков… ну и одно яичко, сил нет на это изобилие смотреть! Будем надеяться, что вахмистр не высчитывал и не запоминал дотошно, чего и сколько ему положили. Прислушиваясь к наружным звукам и осматриваясь, Хотару съела хлеб с салом и пирожки, потом обернулась лисой и, зажав яйцо в зубах, запрыгнула на верхнюю полку одного из товарных отсеков — туда, где лежали увязанные пучками шкурки. Вытянулась вдоль стенки, сложив яичко между лапами. Это на потом.
Вскоре затопали шаги. Вернулся вахмистр! Хотару напряглась, ожидая возмущённых криков в духе: «Кто ел из моей миски?» Но вместо этого щёлкнула открывающаяся винтовая пробка, звякнуло стекло о стекло. Забулькало. Никак, вахмистр решил отметить новый набор добровольцев?
Она осторожно высунулась с полки в проход и увидела, как усатый вахмистр с удовольствием ставит опустевший махонький стаканчик на стол, поправляет усы и сооружает себе монументальный бутерброд с салом. Щёки у дядьки уже раскраснелись, и он с задумчивостью смотрел на наполовину опустевший мерзавчик*.
*123 мл
Нет, этот пирожки подсчитывать не станет! Можно не волноваться.
ПО УМУ
Южная Моравия, русские позиции под Архлебовым
9 января 1948 года, около 4 часов утра
Аркадий
Когда Онуфриенко и Степан скрылись вдали, Артак, занявший место старшего, глянул на остатки взвода и выдал:
— Ну что, смертнички? Как умирать будем?
— Типун тебе на язык! Балабол! Иди лучше к командованию этих вот, — Иванов мотнул подбородком, обозначая русские окопы, — пусть нам место определят. Да и вообще, давай-ка рожай мне ещё сапёров. Я что — в одну каску тут минировать всё буду? Опять же, — он выглянул из окопа и оглядел будущее поле боя, — тут же не всё минировать-то надо. Да и нет у меня столько… Хотя-я…
Вот же маньяк взрывоопасный!
Я посмотрел вслед удаляющемуся кошаку и напомнил о себе:
— Так, братцы, ящики всё равно снимать придётся, а я уж задолбался, в кровище и в дерьмище. Развьючивайте меня уже, перекинуться туда-сюда хочу.
— Правильно! — одобрил Иванов. — Лучше это сделать, пока затишье. Господа волки, прошу поспособствовать!
Вот он молодец, всегда найдёт, кого припрячь. Впрочем, я был только рад. И тяжесть скинул, и сетку маскировочную. Почистился наконец. И трофейным ПП разжился. «Сильвией» как раз!
* * *
Вскоре вернулся Артак, привёл с собой трёх выделенных барсуку помощников, и… двух вспомогательных магов! Магия на этом участке фронта держалась нестабильно, как бы это сказать… рябью, что ли? Но пока была возможность — парни работали на износ. Один прикрывал группу минёров щитом, второй — маленький тунгусский шаман — изо всех сил старался навести на группу морок. Причём работал хитро: на настоящее место, где ползала группа, проецировал картинку пустой местности, а на разделяющее передние края поле — как раз образ минирующей группы. Цивилы изводились и пытались стрелять по «минёрам».
— Вот и славно, больше пуль потратят — меньше нам достанется, — сказал, глядя на это, волчок Лёха.
Пока минёры ползали по полю и болоту, к нашей группе подошёл лейтенант Снегирёв, командир заслона.
— Ну, разведка, чем порадуешь? — а голос-то уставший, прям до бесцветности.
— Имеем три пулемёта, — отрапортовал Артак, — один можем легко передать вашим, ещё боезапас к каждому, и патронами можем поделиться. Также гранат пару ящиков выделить… Вообще, гранат уже много раздали…
— Ого! — удивлённо крякнул капитан. — А вы точно разведка, а не снабженцы?
— Ещё имеем пушку, лёгкую пехотную, калибр пятьдесят миллиметров, и два ящика снарядов к ней, двадцать две штуки, — продолжил доклад кот.
— Шагохода или дирижабля боевого у вас собой нету? Так, чисто случайно? — с усмешкой поинтересовался лейтенант.
Но я-то видел, что он просто до крайности удивлён. Ещё бы, маленькая группа разведки, а вооружения — да не у каждой роты столько найдётся!
— Вот чего нету — того нету. Как-то не получилось встретить, — развёл руками Артак. — Только это, господин лейтенант, среди нас пушкарей-то нет. Степан ещё чего-то понимал, так ушёл с командиром.
— Артиллеристов найдём, а так жаль, что не наткнулись… — протянул лейтенант, вглядываясь в туманную дымку над полем, за которой тоже наверняка шла активная подготовка к наступлению. И непонятно было, шутит он сейчас или нет.
ПЕРЕД БОЕМ
— Разрешите просьбу, господин лейтенант, — отвлёк Снегирёва от размышлений Артак. — Вы б определили нам место. Хорошо б нам друг к дружке поближе как-нибудь, раз уж так сложилось.
Лейтенант на короткое время сильно зажмурился, слегка тряхнул головой:
— Добро. Решим этот вопрос.
— И ещё господин лейтенант, не знаю, успели ли до вас довести, но имею данные, что конкретно на данном участке фронта завтра не будет действовать магия.
— Так! С этого места подробнее! — лейтенант сразу стал предельно собран.
— Подробностей, к сожалению, нет. Информация от пленного, того, что командир наш в тыл уволок. Щас его там вдумчиво поспрошают, глядишь, больше узнаем. А пока только сведения с полевого допроса. По-хорошему, слоит это учесть в планировании обороны.
— Я-яс-с-сно! — прошипел лейтенант. — Про госпиталь вам уже сказали?
— Так точно, сказали, — подтвердил Артак, мы синхронно кивнули.
— Минимум два дня держаться надо.
— Дак мы с пониманием! Надо держаться — будем держаться.
— Добро. Караулов! — крикнул он куда-то нам за спины.
К нам подбежал давешний молодой старшина.
— Слушаю, господин лейтенант!
— Определишь разведку в отдельный окоп. Примешь у них пулемёт, патроны и гранаты. Они, правда, ещё пушку обещали, но тут я прям не знаю…
— Есть, есть пушка! — выпучивая глаза, подтвердил Караулов. — Вон там стоит. Как её теперь из окопа выволакивать, понятия не имею.
Я встал во весь рост. В Облике, конечно:
— Давай помогу.
— Ого! — он посмотрел на меня, запрокинув голову и придерживая каску. — Да-а, с такой тягловой силой мы быстро справимся!
Пока ворочали пушку, пока я помог парням перекинуть ящики патронные да гранатные, наши уже устроились на левом фланге. И даже окоп подновили.
Таки есть среди наших геомаг, к бабке не ходи! Стенки вон какие уплотнённые у окопов, словно камень. Хотя, может, и перестарались ребята, вот залетит сюда что взрывчатое, огребём осколков. Видя, как я задумчиво колупаю стенку окопа, Лёха-волк рассмеялся:
— Не ссы! Всё учтено могучим ураганом. Небось, подумал про каменные осколки? Так вот, это специальная обработка, она навроде каучука глину делает. Никаких осколков, и даже взрывную волну частично гасит. Я бы вообще по всем окопам прошёлся, да сдулся уже. Силов магических не хватает.
— А ты от других брать можешь?
— Это как? Не слыхал про такое, академиев не заканчивал.
— Так и я тож, но поделиться могу. Бабуля меня научила. Надо силой, как водой плеснуть. — То, что этот магический приём великокняжескому детскому кружку показала тётя Айко, я естественно, распространяться не стал. — Только немного сил у меня, но уж чем могу.
— А давай! — Лёха подошёл поближе. — Что от меня требуется?
— Да просто стой где стоишь, да и всё.
Я развёл руки собирая свои невеликие ресурсы и с удивлением обнаружил, что сил-то непривычно больше. Я бы даже сказал, весомее! И ещё странное наблюдение. Сила моя словно делилась по цвету. Зелёная и фиолетовая. Или сиреневая? Вроде того странного тумана, который кроме меня никто не видел. И почему-то Зверь категорически не хотел делиться этой сиреневой силой с Лёхой. У меня в голове аж диалог организовался:
Не надо это ему!
Сильно ты меня удивил. Ты ж обычно в такие дела не лезешь?
Не надо, навредишь только!
Э-э-э, алё! Если знаешь что конкретное — так делись, так-то мы — одно!
Непременно. Окончательно пойму, что происходит — сообщу!
Охренеть, ты заговорил!
Я — это Ты. И всё, что умеешь и знаешь ты, знаю я. И, к слову, я не согласен, что ты из стаи убежал! Наша стая самая…
Зато я не очень получился.
А вот и неправда! Я меняюсь. Мы меняемся!
— Ты чего застыл? Не получается? — неуверенно спросил Лёха.
— Почему не получается? Щас. Сосредоточиться только надо.
Я прекратил внутренние беседы и выплеснул в волка-Лёху всю зелёную часть силы. На это действие Зверь не возражал.
— Ох, ты! Ох, ты ж! Работает! — обрадовался волчок. — Научишь потом, а? Да я!.. Я ж теперь метров двести укреплю! Ребята, я щас!
— Стоять! — затормозил его Артак. — Ты не везде подряд укрепляй! Сначала пулемётные гнёзда и окоп для пушки! Понял?
— Ну не дурней паровоза-то! Понятно ж. — И подпрыгивающий от переизбытка сил волк унёсся по окопам.
А я сел, прямо где стоял. Такая слабость во всём теле образовалась…
— Мне б теперь хоть часа два дремануть, — сказал я, с трудом ворочая языком.
— Спи! — то ли разрешил, то ли велел Артак. — Ты ток это, спать мишкой ложись, мы ж всё тёплое пораздали.
— Да уж, не дурнее некоторых! — Я обернулся и прикорнул в ячейке для стрелка, чтоб тушей своей не мешать остальным по окопу ходить. — Всё! Не будить, не кантовать, при пожаре выносить первым! — проворчал я с трудом устраиваясь в углублении. Не рассчитаны окопы на медведёв. Совсем.
Последнее, что слышал — как товарищи по взводу ржали:
— Тебя теперь проще закопать, чем разбудить…
ПРИБЫТИЕ В БРАТСК
Иркутская губерния, Братский уезд, вербовочный поезд
9 января 1948 года, день
Хотару
Вахмистр храпел. Он храпел уже часа три, употребив свой мерзавчик и заев его жареной курицей. Хотару, не вытерпев, тогда же съела единственное стянутое яйцо и теперь изводилась, вдыхая одуряющий аромат курятины. Наконец она не выдержала и спустилась вниз, надеясь, что от шикарного обеда что-нибудь осталось. Поди, проснувшись, вахмистр не вспомнит, что он съел, а что нет?
Реальность оказалась приятнее всех ожиданий! Во-первых, от четвертины курицы была оторвана лишь ножка, а на промасленной бумаге лежало совсем целое бёдрышко, которое Хотару сразу ухватила и впилась в него зубками, с трудом удерживаясь, чтобы не урчать. Съев курицу, лиса успокоилась и уселась за стол уже обстоятельно. А ведь он даже не открывал тот чудный супчик! Она бесшумно отвинтила крышку и принялась прихлёбывать из термоска через широкий край, покачиваясь в такт движениям поезда. Потом в ход пошёл ещё бутерброд с салом, пара яиц, пирожок. Жаль, чаю не было.
Едва подумав о питье, Хотару нечаянно икнула. И поняла, что храп замолк. Обернулась к полке на которой спал… нет, уже сидел вахмистр с удивлённо выпученными глазами.
— Ты откуда взялась? — спросил он.
— Привет! — мило улыбнулась Хотару. — Ты разве не знаешь, что пить на службе вредно?
— Ч-чего? — растерянно переспросил вахмистр, зажмурился и помотал головой. А когда он через секунду открыл глаза, никакой девушки за столом, конечно же, не было. Хотару уже лежала на полке со шкурками и хихикала, уткнувшись в лапы.
На удивление, эта безобидная шалость здорово прибавила ей бодрости. Кроме того, теперь она была сыта и довольна, а это тоже нельзя сбрасывать со счетов.
Между тем, поезд начал заметно замедляться и вскоре подкатил к какому-то, кажется, городу… Да, определённо, это был город, хоть и больше похожий на сильно разросшуюся деревню с парой каменных домов посредине (для солидности).
Поезд пошёл совсем уж медленно, дёрнулся и остановился. Хотару перескочила на вторую полку и выглянула в окно. Большой огороженный двор, какие-то люди с плакатами на палочках и двухэтажный дом. Да что ж вы там столпились-то?
Она с досадой поморщилась, но тут парни в полушубках вошли в здание, и она смогла прочитать надпись: «Передислокационный пункт Уездного Братского по воинской повинности присутствия». То, что нужно!
Вахмистр, топая сапожищами, пошёл на выход, а Хотару…
Это было тонкое место её плана. Как попасть в здание через наполненный людьми двор, если невидимость не работает? Мелькнула следующая тревожная мысль: а если сейчас вахмистр закроет двери на замок? Окна-то тут тоже все запечатанные да в решётках!
Хотару пулей мелькнула на выход и выскользнула на платформу позади вахмистра, пока он грузно спускался по ступенькам. Бежать!
Она почти достигла входа, когда дорогу ей перегородил рослый офицер-оборотень, которого она даже в человеческом виде смогла определить как волкодава:
— Эй, лис! Ты куда? Ваши вон там записываются!
От неожиданности Хотару отпрянула и перекинулась в человеческий вид. Единственное, что успела сообразить — платье накинула то, синее. И сапожки зимние.
Офицер, однако, расплылся в улыбке:
— Прощенья просим! Женское отделение на втором этаже, двадцать первый кабинет, прошу! — он даже двери перед ней распахнул, вот это да!
— Спасибо, — скромно потупившись, Хотару прошла внутрь, уже не стесняясь своего вида. Внутри было полно мужчин. Собственно, тут практически одни мужчины и были. Старые, средних лет и совсем молодые. И все они глазели на неё, как на двухголовую. Видать, женщина на вербовочном пункте — совсем редкость.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж Хотару вдруг пришёл в голову совершенно новый план, показавшийся её лучше, чем найти начальника этой конторы, запугать его до колик и вытрясти всю информацию об Аригатаси. Она свернула в двадцать первый кабинет.
Внутри сидела женщина в форме, со скучающим видом перебирающая какие-то папки.
— Здравствуйте!
Женщина (ефрейтор, судя по погонам) страшно обрадовалась:
— Здравствуй, милая! Желаешь завербоваться? Какая специализация? Присаживайся!
— Я оборотень. Целительница, — Хотару села за стол, сложив перед собой руки. — Но есть проблема.
— Слушаю? — подалась вперёд женщина.
— Я хотела бы служить вместе с женихом.
— В одну часть? — понимающе покивала женщина. — Понимаю такое желание. Сейчас и приказ пришёл, родственников не рекомендуют разделять, а вы почти родственники, правильно? — Хотару кивнула. — Это можно устроить. Номер части знаешь?
— Нет. Он завербовался ровно неделю назад.
— Уже легче. Фамилия?
Хотару вздохнула:
— Да он без паспорта из дома сбежал. Наверное, под чужой записался.
— Хм. Ну хоть категория какая-то особая есть?
— Есть! Он белый медведь!
— Пошли! — решительно встала ефрейтор и пошагала из кабинета.