08. В ЗАМКНУТОМ ПРОСТРАНСТВЕ
ПОЛИТИНФОРМАЦИЯ
Тяжёлый военный транспортный дирижабль «Император Константин»
2 января 1948 года, ранний вечер
Аркадий
Унтер оглядел двойную шеренгу выстроившихся вдоль стола парней (выстроившихся, надо сказать, как попало, что составляло его отдельную досаду) и нахмурился:
— Кто что имеет пояснить за данный инцидент? — сурово спросил он нас, прищуриваясь из-под кустистых бровей.
Не успел я открыть рот, как тот сосед сказал:
— Разрешите, господин унтер-офицер?
— Слушаю, — по-прежнему насупившись, перевёл на него взгляд унтер.
— Запнулся он, господин унтер-офицер, — чётко пояснил парень, — и об стол, понимаете, ударился. Без злого умысла.
Унтер вернулся к созерцанию Фимки:
— Так?
— Так, — нехотя согласился тот.
— Не «так», а «так точно, господин унтер-офицер»! — выговорил унтер. — Всему вас учить надо, салабонов… — прошёлся вдоль строя, откашлялся. — Значицца, так. Распорядок дня во временном расположении висит на доске объявлений при входе, всем ознакомиться. Для поддержания порядка на текущие сутки назначаются дежурные… — тут он распахнул свою планшетку и зачитал первых шесть фамилий из списка. — Старший — Андреев. Обязанности дежурных также в памятке на доске. Уборочный инвентарь в умывальне. Далее. Через полчаса состоится информационное занятие. Принятие пищи в расположении, по графику, в прочее время столы харчами не занимать. Ужин и завтрак сухим пайком, обед кухня доставлять будет. Вольно, разойдись!
Естественно, как только унтер ушёл, вся казарма сразу столпилась у листка с распорядком дня. И ничего там этакого особенного не было — подъём, мыльно-рыльное, завтрак-обед-ужин, личное время и отбой. А в промежутках между едой — «занятия». Что за занятия такие, не конкретизировалось. Впрочем, скоро должно было состояться первое. Вот и посмотрим.
* * *
Офицер по политбезопасности показался мне чем-то похожим на дядю Хагена (он же замначальника нашего училища, Хаген фон Ярроу, или на русский манер Фон-Ярров, природный немец) — такой же высокий, подтянутый, с серыми очень серьёзными глазами. Только что Хаген — казачий полковник, а этот в чине майора. А ещё, в отличие от остальных унтеров и офицеров, он ко всем обращался подчёркнуто вежливо, как на светском рауте, даже и к новобранцам.
В училище-то по правилам сразу ко всем на «вы» обращение, даже не к курсантам, а только ещё к поступающим претендентам — планку задают, понимаете. А в армии к нижним чинам отношение простое до предела. Я за первые сутки как-то адаптировался уже, так что «господа рядовые» мне немного резануло по уху.
— Присаживайтесь к столу, — повёл рукой в белой лайковой перчатке безопасник, начнём наше занятие.
И тут же, не останавливаясь, прочитал нашему отделению (если собранных в этой казарме можно так называть) небольшую политинформацию о происходящем на фронте.
Если честно, происходила там какая-то невероятная лабуда. Во всяком случае, я слушал безопасника, сопоставлял его рассказ с прочитанным в газете, но понятнее общая картина никак не становилась.
Да, все мы знаем, что англы (зуб даю, именно они во всей этой каше зачинщики) давно вопили на весь свет об ожидающемся магическом минимуме, который, по их же утверждениям, должен был растянуться чуть не на полтысячелетия. Они провозгласили новую доктрину, подкрепив её целым рядом доказательств, и в соответствии с этой доктриной начали реформу всего военного комплекса. Они даже не стеснялись привозить на военно-промышленные выставки свои новые бронированные гусеничные машины, выглядевшие нелепо и убого рядом со смертоносной красотой боевых шагоходов последних поколений.
Но, во-первых, я читал эту доктрину. И даже не в переводе, а в оригинале. И с дядь Петей Витгенштейном на тему неё разговаривал, так что могу утверждать, половина приведённых в качестве доказательства источников — да что там половина, процентов восемьдесят семь! — полная туфта! Аккуратно сфабрикованная, с состряпанными «историческими находками» и «древними библиотеками» — качественная туфта. А остальные тринадцать процентов — смесь случайных совпадений, локальных природных аномалий и притянутых за уши фактов.
А во-вторых, согласно всем регулярно проводимым замерам, до самого последнего времени (вопреки настойчивым заявлениям англов) территория Центральной и Южной Европы не показывала никаких признаков магического оскудевания. Именно поэтому, пусть император Всероссийский ежегодно и посещал Тульскую оружейную выставку, щедро отсыпая средств на безмагические разработки, опорой трона продолжали оставаться военно-магические войска, а прочие — лишь резервом.
И не одни мы такие умные! Над англскими потугами откровенно смеялись все сколько-нибудь значимые мировые игроки. И хотя в свете возможного надвигающегося «мирового магического истощения» многие государства (ну чисто на всякий случай) тоже вкладывались и в монотехнологическое оружие, эти вливания продолжали оставаться каплей в море. Всё равно базу и основной ресурс большинства армий на случай серьёзной войны по-прежнему представляла техника и вооружение на магических контурах. А неуклюжие попытки королевств Франкского и Голландского в последние два года присоединиться к англской техномании выглядели довольно бредовыми.
И вдруг — на тебе! Именно в тот момент, когда англы закончили переоснащение армии техникой, а их союзники тоже худо-бедно наладили хлипкое производство — тут-то всё и шарахнуло. Какое совпадение!
Безопасник рассказывал о первых днях фронта, демонстрируя в воздухе яркую и чёткую иллюзию карты, на которой изменения происходили с течением рассказа (сильный маг, кстати!), а у меня от полученных сведений вопросов только прибавлялось. Если откинуть Испанию, которую уже вовсю дербанили, и небольшие юго-восточные европейские княжества, единственным существенным противником коалиции оставалась Великая Германская империя. Да-да, Италия в зачёт не шла. Потому как итальянцы, посмотрев на молниеносный натиск западных держав, поспешили присоединиться к Коалиции новой цивилизации! Или как её там.
И теперь германцев давили не только с запада, но и с юга. Давили по всем фронтам. Такое впечатление, что альянс западных стран точно знал о порядке появления зон антимагии и усиленно готовился к этому. Я со своим прогнозом о линии Мюнхен-Эрфурт оказался ещё слишком оптимистичен. На юге продвижение шло куда быстрее. Соединённые части франков и итальянцев стояли уже на подступах к германской Моравии, а кое-где уже и на её территорию залезли, но отчего-то увязли пока, и их продвижение сделалось не таким победоносным.
Несмотря на последние ободряющие слова, по спине прошёлся неприятный мороз. Это значит, Линц уже под оккупацией. А там пожилые родители дяди Хагена, которые любят улетать погостить на родину зимой — в более мягкий, привычный им климат. Да и почти вся многочисленная родня их там. Надеюсь, старики не взяли с собой в этот раз Вильгельмину или кого-то из малышей? Тётя Марта с ума сойдёт…
Скандинавский Союз трёх королевств поспешно заявил о своём нейтралитете в этой войне и затаился. Да и толку с него…
Да уж, фактически германскому императору не осталось более никого, чтобы призвать на помощь, кроме русских. Не к туркам же ему обращаться, в самом деле. Да и не факт, что те турки согласятся помочь, а не радостно присоединятся к раздиранию падающей империи…
— Прошу, господа, ознакомиться с образцами вражеской техники, с которыми вы можете столкнуться непосредственно на поле боя, — безопасник раскрыл обычный планшет и выложил на стол несколько листов. — Здесь как старые модели шагающих машин, сходные по характеристикам с русскими шагоходами первого поколения, так и образцы машин нового типа. Прошу, рассматривайте и передавайте дальше. Это я оставлю в вашем подразделении, чтобы вы могли закрепить полученные знания.
Фотографии были разные. Некоторые — среди них были по большей части старые шагоходы разных стран — словно из каталога перефотографированные. Кажется, я такой даже в училище видел.
Другая часть — как будто с павильонов той самой военно-промышленной выставки. Англские.
Франкские и голландские производили впечатление отснятых случайно, чудом каким-то.
Распечатано всё на скорую руку — в срочном порядке, надо полагать, не до красивостей. Хотя кто-то озаботился наложением на снимки типовой ростовой фигурки солдата (для понимания пропорций) и подписями типа «МЛШ „Сервал“, производство: королевство Франкское». Вот ещё мне нравится: «Раупен-бокс „Королева Марго“, производство: Британский островной союз» — это, должно быть, от германских союзников информация. Никто кроме них не догадался бы назвать англский новодел гусеничной коробкой, хотя… а как его ещё называть, скажите пожалуйста?
Качество печати оставляло желать лучшего, но всё же можно было рассмотреть технику совершенно нового, непривычного вида — приземистую, поставленную на массивные колёса или гусеницы.
Я передал листы дальше по столу и задумался. Как бы ни хотелось посмеяться над этими неуклюжими ползающими коробками, сейчас они — короли на поле боя. А вот Российская империя, которая делала ставку на комбинированное применение магии и техники, оказалась к новым условиям не совсем готова. Спасибо, хоть старой техники на хранении полно.
Кто-то мог бы сказать — да зачем мы вообще сюда лезем? Не бросить ли нахрен этих немцев, пусть сами с англами мудохаются?.. Внутри у меня всё возмущалось такому предположению. Я, может, и молодой дурак, но когда тебя со слезами о помощи просят… Да и потом, оставь сейчас эту клятую Европейскую коалицию, она в четыре головы Германскую империю сожрёт и только сильнее станет. А когда они посмотрят дальше на восток — кто будет союзником России?
Думаю, не я один такого мнения. Вот и потянулись со всей страны поезда́да дирижабли с бойцами. Пока, только с добровольцами. Но слухи о скором призыве были. Так безопасник и сказал: ввиду непосредственной угрозы Российской империи намечается помимо вербовки добровольцев всеобщая мобилизация. Огромная империя, словно богатырь, вставала с печи и разминала плечи. И я не завидовал нашим супротивникам. Да!
В заключение мы прослушали краткую душеподъёмную речь, после чего майор коротко кивнул и ушёл — к следующим отделениям, наверное.
В ТЯЖЁЛОМ ТУМАНЕ
Иркутская губерния, город Железногорск, Больница доктора Кнопфеля
Время то же
Хотару
Она выплыла из тумана сна на голоса́.
— … я всё же не могу понять, что послужило причиной… — говорил молодой мужчина.
Второй голос, принадлежащий человеку гораздо более зрелому, но гораздо более энергичному, отвечал:
— У меня есть одна теория. Знаком ли вам, Сергей Фёдорович, концепт лейденской банки?
— Это, кажется, что-то связанное с электричеством? — с сомнение уточнил молодой.
— Именно! Именно, мой друг! Это простейший, старинный уже электрический конденсатор.
— То есть, накопитель?
— Да. Не вдаваясь в подробности, он может собирать в себя электричество, а потом… ну, скажем, вследствие неосторожного обращения… отдать его всё разом.
— И что же — получались сильные удары?
— Насколько мне приходилось читать, вплоть до параличей, — назидательно ответил пожилой.
Некоторое время висела тишина.
— Так вы полагаете…
— Я полагаю, наша пациентка каким-то образом столкнулась со статическим магическим зарядом.
— Не заклинанием?
— Нет. Иначе мы бы видели совершенно другую картину.
— Но удар…
— Если обратиться к той же аналогии из физики — не забывайте, мой друг, я прежде всего принадлежу к школе естественных наук — у меня складывается впечатление, что картина напоминает разряд вследствие сближения сильных запасов энергии с разными потенциалами.
— Вроде молнии?
— Вот видите, вы и сами можете составлять правильные аналогии.
— Но это ведь гипотеза?
— Я не вижу других вариантов.
— И что же могло повлиять на кицунэ таким образом?
Старший голос хмыкнул:
— Мне не терпится дождаться момента, когда эта милая барышня придёт в себя, и я смогу сам задать ей этот вопрос. Картина хоть и медленно, но стабильно улучшается, и я думаю, что дня через два-три, в худшем случае через неделю…
«Погодите! — хотела завопить Хотару. — Через какую неделю⁈» — но голоса снова отодвинулись, и сознание обволок молочно-белый туман.
ПРОНУМЕРОВАТЬ
Тяжёлый военный транспортный дирижабль «Император Константин»
2 января 1948 года, ранний вечер
Аркадий
Я уж решил, что у меня появилось свободное время и нацелился на шкаф с книжками, но тут снова явился наш унтер, который, похоже, в пути был нам вместо надсмотрщика и няньки в одном лице. Притащил он флакончик с густо разведённой хлоркой, несколько плошек на манер мыльниц и большой коробок спичек.
— Значицца так, бойцы! Кто умеет на барахлишко метки ставить — руки поднять!
Я сперва подумал, что умение моё может показаться подозрительным, но к моему удивлению, вверх взметнулся десяток рук, и я тоже присоединился к этому «голосованию».
— Как цифири почтовым манером выглядят — все знают?
Этот вопрос вызвал некоторое замешательство, и унтер, ворча, что с новобранцами вечно морока одна, выложил на стол пяток серых почтовых солдатских конвертов. На изнаночной стороне имелся ряд-образец вписанных в прямоугольники, словно выложенных из спичек циферок:
— Чтоб в полном соответствии! Сели вон туда на край стола и метки ставим. Вещмешок, шинель, гимнастёрку, штаны, пилотку и шапку изнутра — всё подписать согласно номеру солдатской книжки! Задача ясна?
— Так точно, господин унтер-офицер! — с разной степенью бодрости ответили мы и отправились выполнять.
Гимнастёрки нумеровались по изнанке клапана левого кармана, штаны — по внутренней стороне пояса, шинель — с левой стороны по изнанке, по пуговичной планке, а вот сидора — прямо по клапану широкого кармана, нашитого в нижней части. Хлорную гущу полагалось аккуратно и тоненько нанести спичкой, подождать (но не передержать!), тщательно стряхнуть подсохшую едкую кашицу в раковину, а желательно бы ещё и замыть, чтоб нитки дальше не разъедало.
Плащ-палатку и сапоги почему-то маркировать не полагалось. Я не стал по этому поводу задавать вопросов, памятуя армейское правило: не ищи лишней работы, она и так тебя найдёт; просто занялся художественным выведением циферок в полном соответствии с номером солдатской книжки: «4913390». В училище мне уже приходилось трижды выполнять подобную процедуру, так что управился я в числе первых, сразу в умывальне лишнюю хлорку замыл, там же на ходу простым малозатратным воздушно-тепловым заклинанием всё подсушил.
Некоторое время, пока унтер приглядывал за впервые нумерующимися, мы ещё были предоставлены сами себе, и я даже успел полистать сборничек юмористических рассказов сочинения господина Чехова, после чего даже самые распоследние разобрались с цифирями, и все начали прилаживаться ужинать.
В СПИСКАХ НЕ ЗНАЧИТСЯ
Город Иркутск, Управление Третьего отделения Иркутской губернии
2 января 1948 года, около восьми часов вечера
Пётр Петрович Витгенштейн
Не так много над Российской Империей покуда летело дирижаблей, собравших в своё нутро ручейки добровольцев, желающих проявить доблесть на Западном фронте. Поэтому генерал-лейтенант Витгенштейн со спокойным сердцем делегировал секретарю задание созвониться с соответствующими передислокационными пунктами и прошерстить все списки новобранцев в поисках решившего взбрыкнуть медвежонка. Проверяли все пункты без исключения, на которых использовался подвоз воздушным транспортом — мало ли? Где гарантия, что Аркашка, будучи в сердечном раздрае, не уехал сперва куда-нибудь на ту сторону Урала или на тот же Кавказ, к Багратионам, или наоборот — на Дальний Восток, и только потом не узнал о разразившейся войне.
Тем сильнее было удивление Петра Петровича, когда уже ближе к вечеру адъютант принёс доклад о том, что нигде в списках Аркадий Коршунов не значится.
— Ах ты, жук… — пробормотал Петя, тут же коротко глянув на адъютанта: — Это я не тебе, Юра. Под чужой фамилией записался! Повторить запросы на всех новобранцев, к которым возникли любые вопросы: документ утерян, ненадлежащего качества, да мало ли что, чего я тебя учу!
— Сделаю, Пётр Петрович. Боюсь только, Дальний Восток уже спит, да и в большинстве сибирских пунктов время работы канцелярий окончилось. Придётся до завтра обождать. Или прикажете поднять в связи с чрезвычайной срочностью?
Генерал потёр подбородок:
— Однако, перебор будет для такого случая. Давай уж завтра. Только не тяни. И общих результатов не жди, как только хоть какая-то зацепка — сразу ко мне с докладом.