Глава 13

Время торжественного ужина неумолимо приближалось. Мясо тварей томилось в нескольких больших котлах уже несколько часов, наполняя кухню ароматами специй, которые почти полностью перебили изначальный отвратительный запах. Тушёные овощи дожидались своего часа в отдельных чанах, а я нервно ходила между плитами, проверяя готовность блюд.

Последние несколько часов орки приносили на кухню дополнительные продукты из своих личных запасов — кто горсть сушёных ягод, кто кусочек вяленой рыбы, кто последнюю луковицу. Было видно, что несут самое дорогое, последнее, что у них есть. Видимо, сегодняшний день был для них особенным, иначе зачем делиться последними крошками в условиях такой нужды?

За несколько часов до ужина ко мне заглянули несколько орков с подарками, о которых говорили вчера. Камнерук притащил мягкий матрас, Кинжалозуб принёс пушистую шкуру для постели, а молодой кузнец по имени Искрогрыз смастерил для моей каморки удобные полочки и новый табурет.

— Эмма! — раздался голос Грока из дверного проёма. — Уже все собираются в большом зале. Когда начинаем нести еду?

— Сейчас, — кивнула я, оглядывая свои кулинарные творения. — Помоги мне всё перенести.

Грок, Зуба и ещё несколько молодых орков принялись помогать с сервировкой. Мы перелили тушёное мясо в большие керамические горшки, украшенные орочьими узорами, а овощи — в расписные миски. Я добавила последние штрихи: сушеную зелень, которую нашла в дальнем углу кладовой, и щепотку ароматных трав для украшения.

Когда мы вошли в столовую с первыми блюдами, я ахнула от изменений. Кто-то из орков украсил зал к торжеству — на столах появились самодельные подсвечники из оленьих рогов, стены украшали развешанные боевые знамёна с орочьими символами, а воздух наполнял аромат тлеющих в жаровнях душистых трав.

Вся община Сарготы собралась в большом зале. Я с удивлением обнаружила, что орков здесь гораздо больше, чем я предполагала — не меньше ста, а может, и больше. Они сидели тесно, плечом к плечу, но места каким-то удивительным образом хватило всем.

В основном это мужчины-воины, женщин было заметно меньше, всего около пятнадцати. Орчихи выглядели не менее внушительно, чем их мужчины — широкие плечи, мускулистые руки, боевые шрамы. Но в их глазах читалась особая теплота, когда они смотрели на детей.

Детей тоже было совсем немного, я насчитала не больше десятка орчат разного возраста. Самому младшему на вид было года три, самому старшему — лет двенадцать. Они сидели рядом с матерями, с любопытством разглядывая праздничные блюда и меня саму.

— Воины Сарготы! — громко объявил Торг, поднимаясь с места за столом старейшин. — Сегодня у нас праздник Меча. День, когда наши предки победили Тьму! День, когда наши предки сбросили оковы!

— В этот день мы помним, что орки могут быть свободными! — его голос окреп, наполнившись силой. — Пусть сейчас мы за барьером, пусть зависим от чужой милости, но дух наш не сломлен! Мы собираемся вместе, делимся последним, чтобы показать — мы всё ещё народ! Всё ещё верим, что однажды оковы падут!

Старейшина закончил свою речь, и зал тотчас взорвался одобрительным рёвом и стуком кулаков по столам. Женские голоса добавили к мужскому рёву более мелодичные, но не менее громкие возгласы одобрения.

— А теперь, — продолжил Торг, — отведаем плоды трудов новой кухарки Эммы!

Уговаривать орков долго не пришлось. Не прошло и секунды, как они принялись за еду с аппетитом, который поначалу меня пугал, а теперь льстил. Я ходила между столами с половниками, подливая тем, кто просил добавки, и внимательно наблюдала за реакцией.

— Предки мои, — пробормотал один из воинов, пробуя мясо. — Какой необычный вкус! Но очень хороший!

— Да, — согласилась сидевшая рядом орчиха с ребёнком на руках. — Специи какие-то особенные. И сил прибавляет заметно!

Постепенно по залу разносились восторженные отзывы. Орки хвалили и мясо, и овощи, отмечая их питательность и необычный, но приятный вкус. Некоторые даже пытались угадать, какие специи я использовала.

— Корень горной силы чувствую, — сказала пожилая орчиха с седыми косичками, — и листья серебряной ивы. А вот это что? — Она указала на кусочек мяса.

— Секрет кухарки, — улыбнулась я, уходя от прямого ответа.

Когда основная часть ужина была съедена, и орки расслабленно откинулись на лавках, потягивая какой-то слабоалкогольный напиток из рогов, я решилась задать вопрос, который не давал мне покоя.

— Старейшина Торг, — обратилась я к главе совета, — могу я спросить кое о чём?

Разговоры в зале чуть стихли. Все повернулись ко мне, даже дети перестали шалить и внимательно слушали.

— Конечно, — кивнул пожилой орк. — Спрашивай.

— Сегодня утром торговец вёл себя очень… нагло, — осторожно начала я. — И если я правильно поняла, то такое возмутительное поведение для него норма. Почему вы терпите хамство торговца? Вы же можете голыми руками разорвать человека пополам, а ваши клыки и когти — смертоносное оружие.

В зале воцарилась странная, оглушительная тишина. Орки переглядывались между собой, а некоторые отводили взгляды. Я увидела в их глазах что-то, чего не замечала раньше — стыд? Горечь? Или что-то ещё? Даже дети притихли, словно чувствуя напряжение взрослых.

— Вы сражаетесь с чудовищами, которые в разы страшнее любого человека, — продолжила я, чувствуя нарастающее недоумение. — Вы защищаете границы королевства, рискуя жизнями. Так почему один жалкий торгаш может безнаказанно издеваться над… — недоговорила я, как Гром резко оттолкнулся от стены, где стоял всё это время, и сделал несколько шагов к столу. На его лице читалось выражение смеси гнева и чего-то ещё.

— Потому что не можем дать ему отпор, — сказал он глухим голосом. — Понимаешь, человечка? Если мы хотим выжить — не можем.

— Не понимаю, — нахмурилась я. — Что значит «не можете»?

Старейшины переглянулись между собой. Торг тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Дети, — негромко сказала одна из орчих, — идите играть во двор.

— Но, мама… — начал было маленький орчонок.

— Без пререканий, — строго прервала его мать. — Это разговор для взрослых.

Дети неохотно поднялись с мест и потянулись к выходу, бросая любопытные взгляды на взрослых. Когда за ними закрылась дверь, Торг, наконец, заговорил.

— Эм… да, выглядим мы жалко, — сказал он усталым голосом. — Эмма, то, что тебе рассказывали в Академии об истории орков — ложь. Или, в лучшем случае, приукрашенная версия событий.

— Какая ложь? — настороженно спросила я.

— Мы не всегда были частью человеческого королевства, — начала свой рассказ пожилая орчиха по имени Коралла, сидевшая среди старейшин. — Триста лет назад орки жили на собственных землях. У нас были свои вожди, свои традиции, своя магия.

— Магия земли, предков, природных сил, — добавил Камнерук. — Наши шаманы умели говорить с духами леса, исцелять раны силой камней, призывать помощь тотемных зверей.

— Но началась война, — мрачно добавил Торг. — Долгая, кровавая война. Мы сражались храбро, но проиграли.

Гром подошёл ближе к столу, и я увидела в его глазах старую, глубокую боль.

— Наши шаманы сражались до последнего, — сказал он тихо. — Наши воины бились с честью. Но враг оказался сильнее.

По залу прошёл тяжёлый вздох. Многие орки мрачно кивали, несколько женщин тихо всхлипнули.

— А когда мы были разбиты, — подхватила Коралла, — нас раскидали по всему королевству, разделили, чтобы мы больше никогда не смогли собраться вместе. А на наши поселения наложили Великое Заточение — магические барьеры, созданные на нашей собственной крови.

— Как это? — прошептала я, с трудом осознавая услышанное.

— Пройти через него можно, — объяснил Торг. — Но каждый шаг причиняет ужасную боль. Чем дальше от центра поселения — тем мучительнее. И чем дольше находишься в зоне барьера — тем хуже.

— Я пробовал, — признался Гром, сжимая кулаки. — Когда был молодым и глупым. Дошёл до первого поселения людей и упал без сознания от боли. Камнерук нашел меня и еле притащил обратно.

— Поэтому мы в ловушке, — горько продолжил Камнерук. — Можем защищать границы, ходить в дозоры по ближним тропам, но уйти отсюда — нет. И все торговцы знают об этом.

— Ты заметила, что торговец остановился за каменной полосой у ворот? — спросил Торг. — Он знает, где проходит граница барьера, и ни на шаг её не пересёк.

— У них есть разрешение на торговлю с нами, но переходить через барьер они не обязаны, да и опасаются, — добавил Камнерук. — Поэтому мы зависим от их милости.

— Вот почему мы терпим, — процедил Гром, и в его голосе звучала едва сдерживаемая ярость. — Терпим хамство торговцев, презрение чиновников. Потому что знаем — прогоним одного, не придёт никто, и община умрёт от голода.

— Вот почему нас используют как живой щит против тварей, — добавил Камнерук. — Мы сидим в магической тюрьме.

Гром презрительно усмехнулся, глядя в мою сторону.

— И конечно же, в вашей драгоценной Академии об этом ни слова не говорят, — процедил он. — Им невыгодно, чтобы молодые маги знали правду. А то ещё откажутся служить среди «диких орков».

— Гром, — предупреждающе произнёс Торг.

— Что «Гром»? — вспылил капитан. — Пусть знает всю правду! Пусть знает, что её добрые преподаватели скрывают! Что для них мы — расходный материал, мясо для защиты границ!

— Знаешь, почему Саргота охраняет самый опасный участок границы? — продолжал Гром, обращаясь ко мне. — Потому что я несколько раз высказал своё мнение о несправедливости королевства, которому мы вынуждены служить.

— Наш клан сослали за строптивость капитана, — пояснил Торг. — За то, что он не умеет держать язык за зубами и покорно сносить унижения.

— Даже наши женщины вынуждены нести службу, — горько добавила Коралла. — Потому что мужчин мало, а защищать границы надо. В других кланах женщины могут заниматься домом, детьми, а у нас каждая должна уметь сражаться.

Я сидела ошеломлённая, пытаясь осмыслить услышанное. Магическая тюрьма, изоляция, зависимость от поставок… Всё это переворачивало с ног на голову мои представления об этом мире.

— И что теперь скажешь, человечка? — Гром подошёл ко мне вплотную, нависая как гора. — Всё ещё хочешь готовить для пленников? Или доложишь в столицу, что дикие орки слишком много о себе возомнили?

Зал затих. Все взгляды были прикованы ко мне, ожидая реакции. В глазах одних читалась надежда, в других — скептицизм, в третьих — открытый вызов.

Я медленно поднялась с лавки, чувствуя, как дрожат ноги. В голове крутились обрывки мыслей, эмоции клокотали, как кипящий котёл. Злость, отвращение, стыд за людей — всё смешалось в один ком.

— То, что сделали с вашим народом, — сказала я дрожащим от ярости голосом, — это чудовищно.

Гром скептически усмехнулся.

— Красивые слова. Но что они меняют?

— Ничего, — честно призналась я. — Я не могу разрушить барьер, не могу вернуть вам свободу. Я всего лишь кухарка. Но, пока я здесь, я буду готовить для вас лучшую еду, на какую способна. И если кто-то из торговцев или чиновников попытается вас унизить в моём присутствии, — добавила я, чувствуя, как в груди разгорается холодный огонёк, — я покажу им, что думаю об их поведении. Барьер разрушить не смогу, но мух напустить на мерзавца — это я умею.

По залу прокатился сдавленный смех. Кто-то из орков одобрительно зарычал.

— Добрые слова ты сказала, — подытожил Торг хрипло. — Спасибо за ужин, этот день важен для нас.

— Теперь я понимаю, — кивнула, поднимая кружку с необычным напитком, от которого немного кружилась голова, а по телу разливалось приятное тепло.

Праздничный ужин закончился в тёплой атмосфере. Орки позвали детей обратно, и те с восторгом набросились на оставшиеся вкусности Взрослые ещё долго сидели за столами, делясь воспоминаниями о лучших временах, рассказывая старые легенды, напевая печальные песни на родном языке. А я ходила между столами, подливая напитки и слушая их рассказы.

Теперь я понимала, почему здесь так мало женщин и детей, почему в их глазах всегда читалась такая усталость. Жить в магической тюрьме, зависеть от милости тех, кто тебя поработил — это сломало бы кого угодно.

Но не их. Они продолжали сражаться, защищать границы, растить детей. Продолжали надеяться на лучшее будущее. И теперь я поклялась себе, что сделаю всё возможное, чтобы эта надежда не была напрасной.