Глава 26

Следующие три дня магистр провёл в постели — его рана категорически отказывалась заживать. То, что поначалу казалось обычными царапинами от когтей, превратилось в серьёзную проблему. Края ран воспалились, кожа вокруг них приобрела нездоровый красноватый оттенок, а из глубоких борозд начал сочиться гной.

— Проклятье, — пробормотал Адриан во время моего очередного визита, морщась от боли, когда я меняла повязку. — Обычно целительные мази справляются с подобными ранами за сутки.

— Видимо, когти воздушников содержат какой-то яд, — предположила я, осторожно промывая рану чистой водой. — Гром говорил, что их слюна едкая.

— Превосходно, — язвительно заметил магистр. — Значит, я не просто ранен, а ещё и отравлен неизвестной нам отравой.

Обычные лекарственные мази, настойки и отвары, которые мне принесли орчанки, оказались бесполезными. Воспаление только усиливалось, температура поднималась, а Адриан становился всё более раздражительным и слабым.

На третий день я обратилась к Горхе.

— Помоги, — попросила я, когда орчанка пришла посмотреть на мага. — Твои отвары помогали мне восстанавливать силы. Может быть, есть что-то и против этого?

Горха внимательно осмотрела рану, принюхалась к гнойным выделениям и мрачно покачала головой.

— Яд воздушника, — констатировала она. — Кровь портит, силы отнимает. У людей быстро к сердцу доходит.

— И что делать? — спросила я.

— Есть один корень, — медленно произнесла Горха. — Горький корень очищения. Наши предки им лечились, когда впервые столкнулись с тварями. Но он очень сильный. Может помочь, а может…

Она недоговорила, но я поняла — может и убить.

— Попробуем, — решительно сказала я. — Хуже уже не будет.

Горха ушла и вернулась только через час с горсткой странных корешков — толстых, узловатых, почти чёрного цвета. От них исходил резкий, горький запах, от которого першило в горле.

— Варить час, не меньше, — проинструктировала она. — И пить маленькими глотками. Много сразу — смерть.

Целебный отвар получился настолько горьким, что Адриан поморщился уже от запаха. Но пил покорно, понимая, что выбора нет. И к вечеру стало заметно улучшение — воспаление начало спадать, гной перестал выделяться, а края ран начали понемногу затягиваться.

Пока Андриан лежал в кровати, я успела рассказать Грому и старейшинам о том, что узнала от магистра. Разговор происходил в доме Торга поздним вечером, когда в общине все спали.

— Не верю я этому магу, — хмурился Камнерук, перебирая чётки из когтей убитых тварей. — Маги всегда лгут. Говорят одно, а делают другое.

— Может, он и правду говорит, — неуверенно предположил Торг. — Но что толку? Даже если новый король хочет разобраться, что это изменит для нас?

— А что, если всё это ложь? Никакого нового короля, никакой ревизии. Просто очередная попытка выведать, что мы задумали.

— Возможно, — кивнул Торг. — Но растущее количество тварей — это истина. И то, что проверяющие маги забирают их останки, тоже. Что-то здесь определённо не так.

Коралла, до этого молчавшая, вдруг подняла голову:

— А помните, что говорил мой дедушка о старых временах? Что маги иногда специально разводили опасных существ для получения магических компонентов?

— Сказки, — отмахнулся Камнерук. — Древние легенды.

— Может, и не сказки, — задумчиво произнёс Торг. — Но даже если магистр говорит правду, что мы можем сделать? Мы заперты здесь, и он тоже.

Спор продолжался до глубокой ночи, но к единому мнению мы так и не пришли. Орки не доверяли словам магистра, и я понимала их осторожность. И продолжала лечить запертого с нами мага, осознавая, что его смерть оркам точно ничего хорошего не принесет.

На четвёртый день у границы барьера появился всадник. Незнакомый мне человек в тёмно-зелёной мантии спешился возле каменной полосы и начал что-то кричать.

Торг вышел к границе барьера, а я, прихватив Грока и Зубу, пристроилась поблизости, чтобы послушать разговор.

— Магистр Адриан! — кричал незнакомец через барьер. — Меня зовут Дерен, я из комиссии по расследованию! Вы меня слышите?

Торг покачал головой и крикнул в ответ:

— Магистр ранен и отдыхает! Что вам нужно?

— Как ранен? Этого не может быть, — растерянно пробормотал молодой человек, приблизившись к самой границе барьера. — Мне нужно передать срочное сообщение!

— Я могу передать, — предложил старейшина.

— Эм… что с магистром?

— Магистр в Диком Лесу вступил в схватку с воздушником, — медленно, тщательно подбирая слова, заговорил старейшина. — Яд этой твари оказался сильнее лекарских снадобий магов, но наши отвары помогли справиться с отравой. Сейчас магистру стало лучше, хотя он все еще слаб. Я передам ему ваше сообщение, если оно действительно столь важно. Впрочем, вы можете вернуться сюда через день, думаю, к этому времени магистр сможет подняться.

— Скажите магистру, — чуть помедлив, ответил маг, покосившись в мою сторону, — барьер изменил структуру по всему периметру! Не только здесь, но и вокруг всех орочьих общин! Никто не может ни войти, ни выйти!

Торг нахмурился:

— То есть маги не могут попасть во все общины?

— Именно! — подтвердил Дерен. — Собрались лучшие маги и выпускники Академии, но никто не понимает, как это исправить. Барьер стал… другим. Словно его переписали заново.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Значит, моё спонтанное изменение барьера затронуло не только Сарготу, но и все остальные общины. Это было гораздо серьёзнее, чем я думала.

— Передайте магистру, — продолжал Дерен, — что Совет требует немедленного решения!

— Передам, — ответил Торг, задумчиво поглядывая на камни, которые указывали границу барьера.

Маг коротко кивнул в знак прощания, развернулся и направился к своей лошади. Седло скрипнуло под его весом, когда он вскочил в него одним ловким движением. Конь нетерпеливо заржал и взбрыкнул копытами по каменистой дороге, поднимая небольшие облачка пыли. Через несколько мгновений всадник скрылся за поворотом тропы, ведущей в сторону столицы, оставив лишь постепенно затихающий цокот копыт.

Торг некоторое время стоял у границы барьера, задумчиво глядя вслед исчезнувшему магу, затем тяжело вздохнул и неспешно направился через общину к дому, где размещался магистр Адриан. Его массивная фигура двигалась с той степенной неторопливостью, которая выдавала глубокие размышления.

— И что теперь будет? — обеспокоенно спросил Зуба, протягивая мне руку, чтобы помочь слезть с толстого бревна, которое мы приспособили в качестве импровизированной лавки для наблюдения за разговором.

— Не знаю, — призналась я, принимая его помощь и осторожно спрыгивая на землю. — Надо было спросить у Дерена, может ли обоз с продуктами пройти через барьер.

Я задумчиво посмотрела в сторону невидимой магической границы, размышляя о последствиях. В том, что маги больше не могли попасть в общины орков, не было ничего плохого, скорее, наоборот. Но если торговые обозы с продовольствием тоже не смогут пересечь барьер, это станет катастрофой.

Вечером, когда я накормила ужином всех орков — а они были особенно взбудоражены новостями о барьере, окружившем все общины, — я вместе с Зубой и Гроком принялась мыть посуду. Работала я руками, всё ещё опасаясь использовать свою необычную магию. Когда последняя миска была вымыта и поставлена на полку, я решила проведать магистра и узнать его мнение о произошедшем.

Постучав в дверь его временного жилища и услышав разрешение войти, я переступила порог. Магистр сидел за столом, склонившись над раскрытой книгой, но при моём появлении поднял голову.

— Полагаю, ты уже знаешь о визите моего собрата? — задумчиво произнёс он, даже не дожидаясь моего вопроса.

— Да, — коротко кивнула я, закрывая за собой дверь и оставаясь стоять у порога. Что-то в его тоне заставляло меня держаться на расстоянии.

— Тогда ты знаешь, что барьер изменился везде одновременно, — продолжил Адриан, закрывая книгу и откидываясь на спинку стула. — По всему периметру королевства, вокруг каждой орочьей общины. Это требует невероятной магической силы, такой, которой обладают лишь единицы архимагов. — Он помолчал, изучая моё лицо. — И я всё больше убеждаюсь, что это как-то связано с тобой.

— Со мной? — я попыталась изобразить искреннее удивление, слегка приподняв брови и сделав шаг назад. — Откуда у простой выпускницы Академии такая сила?

— Эмма, — серьёзно сказал магистр, медленно поднимаясь с места и обходя стол. — Изменения начались именно в тот момент, когда Арчибальд попытался тебя арестовать. Слишком точное совпадение, чтобы быть случайностью. — Он остановился в нескольких шагах от меня, вглядываясь в моё лицо. — И я чувствую в тебе силу.

— В общины к оркам сильных магичек не отправляют, — напомнила я, инстинктивно отступая ещё на шаг и стараясь не смотреть ему в глаза. — Сюда ссылают неудачниц и бездарей, вы же сами это знаете.

— Вот именно — слабых магичек, — протянул Адриан, окинув меня внимательным, оценивающим взглядом. — Что заставило тебя попасть в эти места? Какую тайну ты скрываешь?

— Вы ошибаетесь, и мне… мне пора идти, — ответила я и быстро покинула дом магистра.

Следующие несколько дней превратились в странное подобие обучения и допроса одновременно. Мы проводили долгие часы у границы барьера, где Адриан терпеливо объяснял мне теорию магических заклинаний. Его голос был ровным и тихим, когда он рассказывал о потоках магической энергии, о том, как древние руны связываются в сложные защитные структуры.

— Видишь эти переплетения? — указывал он в воздух, где для его глаз, очевидно, существовали невидимые мне линии силы. — Каждая руна соединена с десятками других. Малейшее изменение в одном месте отражается на всей сетке.

Он показывал мне, как читать руническую структуру защитных полей, водя рукой по воздуху и объясняя значение каждого символа. Его пальцы двигались с хирургической точностью, очерчивая невидимые знаки, которые, по его словам, пульсировали магической энергией.

— А теперь попробуй сама, — предлагал он. — Просто протяни руку к барьеру и попытайся почувствовать его структуру.

Я послушно выполняла его инструкции, раз за разом протягивая руки к невидимой стене и пытаясь уловить хотя бы отголоски той магической сети, которую так ясно видел Адриан, но результат был неизменно нулевым. Там, где магистр различал сложную сеть переплетённых заклинаний, древние руны и потоки энергии, я ощущала лишь слабое покалывание в кончиках пальцев, словно воздух был наэлектризован перед грозой. Никаких светящихся символов, никаких пульсирующих линий силы, только пустота и моё растущее разочарование.

— Странно, — недоумённо бормотал Адриан после очередной неудачной попытки, почёсывая подбородок и хмуря брови. — Ты явно обладаешь достаточной магической силой, я это чувствую. Возможно, проблема в самом подходе?

С каждым днём безуспешных попыток наши беседы становились всё более напряжёнными и едкими. Разочарование от неудач словно ядом отравляло воздух между нами, превращая занятия в словесные дуэли.

— Может, вы просто переоцениваете мои способности? — язвительно заметила я после того, как в очередной раз не смогла даже почувствовать структуру барьера, не говоря уже о том, чтобы как-то на неё воздействовать. — Возможно, я действительно всего лишь бездарная выпускница, которую справедливо сослали на границу?

— А может, ты просто не хочешь помочь? — не менее язвительно парировал Адриан, скрестив руки на груди и пронзив меня подозрительным взглядом. — Теперь, когда орки надёжно защищены от вмешательства извне и находятся в безопасности, тебе выгодно сохранить нынешнее положение дел.

— Безопасности? — вспыхнула я, почувствовав, как кровь бросилась в лицо от возмущения. — О какой, к чертям, безопасности вы говорите? Если количество тварей будет расти такими же темпами, орки просто не выдержат натиска! А маги теперь не смогут прийти на помощь, и тогда…

— Тогда почему ты не стараешься больше? — перебил меня Адриан, и в его голосе зазвучали обвинительные нотки. — Почему не прикладываешь все усилия, чтобы решить проблему?

— А откуда вы знаете, что я не стараюсь? — окончательно рассердилась я, вскакивая на ноги и сжав кулаки. — Может быть, я просто не умею делать то, что вы от меня требуете! Может, ваши драгоценные академические методы мне не подходят!

Адриан открыл было рот для очередной колкости, но внезапно замер и пристально посмотрел на меня. Гнев медленно сошёл с его лица, уступив место чему-то новому — не раздражению или подозрению, а искреннему любопытству исследователя, наткнувшегося на интересную загадку.

— Знаешь, — медленно произнёс он, и в его голосе появились совсем другие интонации — задумчивые, почти мягкие, — а что, если дело вовсе не в том, что ты не умеешь? Что, если проблема в том, что ты пытаешься делать это принципиально неправильным способом?

— О чём вы говорите? — настороженно спросила я, постепенно успокаиваясь под воздействием его изменившегося тона.

— Мы всё это время пытаемся использовать руническую магию, — объяснил Адриан, медленно опускаясь на траву у самой границы барьера и похлопывая рукой по земле рядом с собой в приглашающем жесте. — Контролировать заклинания через знание структур, через понимание рунических формул. Но что, если твоя сила работает совершенно по-другому?

Я некоторое время колебалась, а затем осторожно присела рядом с ним, оставляя между нами безопасное расстояние.

— Расскажи мне в точности, что ты чувствовала, когда убегала от магов, — попросил магистр, повернувшись ко мне всем телом и внимательно глядя в глаза. — Не что думала, не какие заклинания пыталась произнести, а именно что чувствовала в тот момент.

Я задумалась, мысленно возвращаясь к тому кошмарному утру, когда всё началось. Постепенно детали стали всплывать в памяти с удивительной ясностью.

— Я была напугана, — медленно начала я, стараясь как можно точнее передать свои тогдашние ощущения. — Смертельно напугана. Злилась на магов за то, что они хотели меня арестовать, хотя я ничего плохого не делала. Боялась за Грока и Зубу — они ведь пытались мне помочь, а их парализовало заклинанием. И… — я покраснела, вспомнив свои тогдашние мысли, — и просто пожелала, чтобы эти наглые маги убились о стену.

— Пожелала? — переспросил Адриан, и брови его удивлённо взлетели вверх. — То есть ты не читала заклинания, не выстраивала сложные магические формулы, не призывала силы стихий?

— Нет, — ещё больше покраснев, призналась я. — Они вели себя настолько по-хамски, угрожали и оскорбляли орков, а я была просто бешено злая, и… и магия как-то сама откликнулась на мой гнев.

Адриан некоторое время молча уставился на меня с таким выражением лица, словно я только что сообщила ему о своём намерении завтра улететь на луну. Потом его лицо дрогнуло, уголки губ поползли вверх, и он вдруг фыркнул и разразился самым настоящим приступом смеха — громким, заливистым, так что слёзы выступили у него на глазах, а плечи затряслись.

— Ты просто… —с трудом выговорил он между приступами хохота, — ты просто пожелала нам убиться о стену? И барьер тебя послушался? — Он зажал рот ладонью, пытаясь совладать с собой, но безуспешно. — Боги милостивые, это же совершенно невероятно!

— Что тут такого смешного? — обиженно нахмурилась я, не понимая, что его так развеселило.

— Смешного? — Адриан вытер выступившие слёзы тыльной стороной ладони и попытался принять серьёзный вид, хотя губы его всё ещё дрожали от сдерживаемого смеха. — Эмма, ты только что объяснила мне, как тебе удалось совершить то, что не под силу целому совету архимагов! Ты изменила одну из самых могущественных защитных магических систем всего королевства при помощи обычной обиды и праведного гнева!

Он снова не выдержал и рассмеялся, качая головой с выражением человека, который не может поверить в услышанное:

— Представляешь? Столетия кропотливого изучения магических законов, тысячи страниц сложнейших теоретических трактатов, невероятно сложные ритуалы с множеством компонентов… А ты просто разозлилась и пожелала. Это… это гениально в своей абсолютной простоте!