Глава 29

Утро после битвы с тварями выдалось тяжёлым и тревожным. Серое небо затянули низкие тучи, а воздух был пропитан запахом дыма от сожжённых тел чудовищ и едким ароматом целебных мазей, которыми орчанки обрабатывали раны пострадавших.

Я проснулась с ощущением, что вчерашние события были лишь кошмарным сном. Но стоило выглянуть из окна, как реальность обрушилась на меня всей своей тяжестью. Частокол, защищавший общину со стороны леса, зиял огромными дырами. Несколько брёвен лежали на земле, расколотые пополам мощными ударами броневиков. Орки уже работали над восстановлением укреплений, но было очевидно, что прежней прочности добиться не удастся.

На кухне меня ждали Грок и Зуба. Братья выглядели уставшими — всю ночь они дежурили на стенах, высматривая новые группы тварей. Их обычно жизнерадостные лица были серьёзными, а в глазах читалась тревога.

— Эмма, — осторожно начал Грок, помогая мне растопить печь, — вчера было страшно. Столько тварей сразу…

— Хорошо, что ты так быстро приготовила лечебный отвар, — добавил Зуба, доставая из кладовой мешок с крупой. — Раненые быстро пошли на поправку.

Я кивнула, вспоминая вчерашний вечер. После того как я подала Адриану кружку с отваром прямо в руки силой мысли, он долго стоял молча, наблюдая за танцем кухонных принадлежностей в воздухе.

«Невероятно» — наконец произнёс он тогда, осторожно пригубив золотистую жидкость. — «Я подозревал, что твоя магия необычна, но увидеть её в действии… Это совершенно иной уровень контроля».

Мне неожиданно было приятно увидеть в его глазах не подозрение или настороженность, а искреннее восхищение. Адриан смотрел на летающие ножи и кружащиеся половники так, как музыкант мог бы смотреть на виртуозное исполнение сложной пьесы — с профессиональным пониманием того, насколько это трудно, и с восторгом от мастерства.

Я помню, как продолжала дирижировать процессом готовки, не прекращая разговор: «Ты же и так знал, что я не обычная выпускница Академии».

«Знал» — согласился он, завороженно наблюдая, как ножи сами нарезают овощи. — «Но одно дело — догадываться, и совсем другое — видеть, как ты управляешь десятками предметов одновременно, словно они живые. Такой магии я никогда не встречал».

Пока мы готовили завтрак для общины, я размышляла о предстоящем дне. Было очевидно, что вчерашняя атака — лишь начало. Твари проверили наши защитные возможности и теперь знали, где бить. А мы… мы оказались в ловушке, отрезанные от внешнего мира барьером, который сами же и создали.

После завтрака Торг созвал экстренный совет старейшин. На этот раз заседание проходило в большом зале — том самом, где недавно орки устраивали праздничный ужин. Но теперь атмосфера была совсем иной: лица старейшин были мрачными, а в воздухе висело напряжение.

За длинным дубовым столом расселись все влиятельные орки общины. Торг занял место во главе стола, справа от него сидел Гром, всё ещё носивший на руке повязку от вчерашнего ранения. Коралла, Камнерук и другие старейшины заняли места по бокам. Адриан сидел между Громом и мной — его присутствие на совете больше никого не удивляло.

— Итак, — начал Торг, и его обычно спокойный голос звучал напряжённо, — вчерашняя атака показала нам суровую реальность. Твари нас атаковали, и атака была явно управляемая.

— Сколько их было? — спросила Коралла, нервно перебирая костяные бусы на шее.

— Больше двух десятков, — ответил Гром. — Но это явно была разведка. Они изучали наши укрепления, проверяли, как мы реагируем на атаку.

— А в следующий раз их будет больше, — мрачно добавил Камнерук. — Намного больше.

Адриан молчал, слушая обсуждение, но я видела, как напряжены его плечи, как сжаты его руки на столе. Наконец, он не выдержал и заговорил:

— Позвольте мне внести ясность, — произнёс он, и все взгляды обратились к нему. — То, что произошло вчера, почти наверняка повторилось во всех орочьих общинах одновременно. Барьер изменился повсеместно, и теперь все общины находятся в той же ловушке, что и мы.

— То есть везде идут такие же атаки? — уточнил Торг.

— Более чем вероятно, — кивнул магистр. — И с каждым днём они будут становиться всё более организованными и массированными.

Гром наклонился вперёд, опираясь здоровой рукой о стол:

— Магистр, скажите прямо — сможем ли мы выстоять? Только нашими силами, без помощи извне?

Адриан помолчал несколько секунд, обдумывая ответ. Когда он заговорил, голос его был ровным, но в нём слышались нотки печали:

— Откровенно говоря, нет. Орки Сарготы — великолепные воины, одни из лучших, которых я видел. Но даже лучшие воины имеют пределы выносливости. А количество тварей, судя по всему, будет только расти.

Тяжёлая тишина повисла над столом. Все понимали, что магистр говорит правду, но слышать её было тяжело.

— Вы же маг, — сказала Коралла, и в её голосе прозвучала слабая надежда. — Не можете ли вы что-то сделать с барьером? Хотя бы пробить брешь, чтобы позвали помощь?

— Мы пытались, — ответил Адриан, бросив взгляд на меня. — И Эмма, и я. Но барьер не поддаётся нашим усилиям. Его структура слишком сложна, а изменения затронули саму основу заклинания. Но… структура барьера не везде одинакова. Есть узловые точки, где сосредоточена основная магическая сила, и есть места, где заклинание слабее.

— И где находятся эти слабые места? — нетерпеливо спросил Камнерук.

— Нужно понимать историю создания барьера, — объяснил Адриан, поднимаясь из-за стола и начиная медленно ходить по залу. — Изначально это заклинание создавалось в горах, там, где магическая энергия земли наиболее сильна. Железная гора, что к северу отсюда, была центром всей системы.

— Железная гора, — задумчиво повторил Торг. — Это же три дня пути через Дикий Лес.

— Именно, — кивнул магистр. — Но если моя теория верна, то именно там барьер должен быть наиболее податливым к изменениям. Там, где он зарождался, его легче всего и переписать.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. В словах Адриана была логика, но путешествие к Железной горе через лес, кишащий тварями, казалось самоубийством.

— А если вы ошибаетесь? — спросила Коралла. — Если барьер там окажется таким же непробиваемым?

— Тогда мы все умрём, — просто ответил Адриан. — Но если мы ничего не предпримем, мы умрём в любом случае. Просто медленнее.

Гром выпрямился в кресле, и я увидела в его глазах тот же решительный блеск, что загорался перед сложными сражениями:

— Значит, идём в горы. Сколько орков вам нужно?

— Немного, — ответил магистр. — Большая группа будет слишком заметна для тварей. Я, Эмма — её сила может понадобиться для изменения барьера — и несколько лучших воинов для защиты.

— Я пойду, — тут же заявил Гром.

— И мы тоже, — хором сказали Грок и Зуба.

— Нет, — покачал головой Адриан. — Гром, ты нужен здесь. Кто будет защищать общину, если мы не вернёмся?

Капитан хотел возразить, но магистр поднял руку:

— Но десять лучших воинов мне понадобятся. И кто-то должен их возглавить.

— Острозуб, — предложил Гром после недолгого размышления. — Он молод, но опытен. И хорошо знает ту часть леса, где мы обычно ходим.

— Подойдёт, — кивнул Адриан.

— Когда выступаем?

— Завтра на рассвете, — ответил Адриан. — Чем дольше медлим, тем хуже становится положение.

Следующие несколько часов прошли в лихорадочной подготовке к экспедиции. Орки проверяли оружие, доспехи, собирали провизию. Я же металась между кухней и кладовой, пытаясь приготовить достаточно походной еды с магическими свойствами для всей группы.

Обычные сухари и вяленое мясо не подходили — в Диком Лесу среди постоянной опасности воинам понадобится пища, которая не только насытит, но и поддержит силы, обострит чувства, придаст храбрости.

Я решила приготовить несколько видов магической провизии. Сначала — медовые лепёшки с добавлением листьев бодрости и семян острого зрения. Тесто я замешивала с особой тщательностью, вкладывая в каждое движение намерение защитить путешественников от усталости и опасности.

Магия текла через мои руки, пропитывая тесто золотистым сиянием. Лепёшки, выпеченные из такого теста, могли поддерживать силы воина целый день без дополнительной пищи. А травы, добавленные в нужных пропорциях, обострят слух и зрение, что может спасти жизнь в схватке с тварями.

Второй вид провизии — концентрированные мясные брикеты с добавлением корня железной воли и листьев бесстрашия. Мясо я выбирала самое лучшее, вываривала с травами до состояния густой пасты, а затем формировала в компактные брикеты, каждый размером с кулак.

Один такой брикет, растворённый в горячей воде, давал питательный бульон, который не только утолял голод, но и укреплял боевой дух. Особенно важно это было для молодых воинов, которые впервые отправлялись в долгий поход по вражеской территории.

Третий тип — целебные пилюли из растёртых в порошок корней жизни, цветов арники и листьев серебряной ивы, смешанных с мёдом. Каждая пилюля была размером с орех, но содержала концентрированную исцеляющую силу. В случае ранения такая пилюля могла остановить кровотечение и ускорить заживление.

Пока я готовила провизию, вкладывая в каждый кусочек свою заботу о будущих путешественниках, на кухню заглянула Горха. В руках у неё была большая корзина, наполненная различными пузырьками, баночками и мешочками.

— Лечебные отвары готовлю, — объяснила она, ставя корзину на стол. — В лесу всякое может случиться. Яды тварей, заражённые раны, лихорадка от болотных испарений.

Я посмотрела на содержимое корзины с уважением. Каждый пузырёк был тщательно подписан орочьими рунами, а жидкости внутри переливались разными цветами — от прозрачного до тёмно-фиолетового.

— Это против яда воздушников, — пояснила Горха, указывая на пузырёк с серебристой жидкостью. — А это — от кислотных ожогов кольцевиков. Вот это — от большинства ядов. А это…

Она взяла небольшую баночку с густой зелёной мазью:

— Это от когтей броневиков. Их раны долго не заживают, гноятся. Но эта мазь помогает.

Мы работали рядом, каждая готовя то, что умела лучше всего. Горха растирала травы в ступке, смешивала настойки, проверяла концентрацию отваров. Я формовала лепёшки, проверяла готовность мясных брикетов, скатывала целебные пилюли.

К вечеру у нас получился внушительный запас снадобий и провизии, достаточный, чтобы поддержать небольшую группу в течение недели тяжёлого похода.

— Думаю, хватит, — устало сказала Горха, вытирая руки о тряпку. — Больше они просто не унесут.

Я кивнула, чувствуя усталость. Целый день магической готовки сказался на силах — в висках пульсировала лёгкая боль, а руки слегка дрожали от истощения.

Именно в этот момент на кухню зашёл Адриан. Он выглядел не лучше меня — на лице читалась усталость, а одежда была покрыта дорожной пылью. Видимо, он тоже весь день готовился к походу.

— Как дела? — спросил он, оглядывая результаты нашей работы.

— Готово, — ответила я, указывая на аккуратно разложенную провизию. — Этого должно хватить на всю группу.

Адриан подошёл ближе и взял одну из медовых лепёшек. Даже в его руках она продолжала слабо светиться золотистым сиянием.

— Впечатляет, — сказал он, осторожно откусив кусочек. — Чувствую, как усталость отступает. А это что?

Он указал на мясные брикеты, и я объяснила их назначение. Магистр слушал внимательно, время от времени кивая с одобрением.

— Ты продумала почти всё, — заметил он, когда я закончила объяснения. — Но есть одна вещь, которая тебе пригодится.

— Вы о чём? — настороженно спросила я.

Адриан достал из внутреннего кармана мантии небольшой серебряный амулет на тонкой цепочке. Металл мерцал в свете очага странным, почти живым блеском, а выгравированные на поверхности руны периодически вспыхивали слабым голубоватым светом.

— Защитный амулет, — объяснил он, протягивая мне украшение. — От прямых магических атак и ядов тварей. Не абсолютная защита, но может спасти жизнь в критический момент.

Я осторожно взяла амулет. Металл был тёплым на ощупь, и я почувствовала исходящую от него магическую силу — мягкую, но стабильную.

— Это же очень дорогая вещь, — запротестовала я. — Такие амулеты делают только придворные мастера…

— Именно поэтому я хочу, чтобы он был у тебя, — перебил меня Адриан, и в его голосе зазвучали необычно мягкие нотки. — Эмма, ты понимаешь, насколько опасно то, что мы собираемся делать? Дикий Лес кишит тварями, которые теперь действуют организованно. А твоя магия, какой бы мощной она ни была, работает не так, как боевые заклинания.

— То есть ты считаешь меня слабым звеном? — в моём голосе зазвучали раздражённые нотки.

— Наоборот, — покачал головой Адриан. — Я считаю тебя самым важным членом этого похода. Без твоей помощи у нас нет шансов изменить барьер. Именно поэтому ты должна дойти до гор живой и невредимой.

Было что-то трогательное в том, как он это сказал. Не расчётливо, как стратег, оценивающий ресурсы, а с той особой заботой, с которой говорят о людях, которые небезразличны.

— Адриан, — тихо сказала я, надевая амулет, — спасибо. Это… это много значит для меня.

Он слегка покраснел и отвернулся, делая вид, что изучает мои припасы:

— Просто… будь осторожна там. Держись рядом с воинами и при первой же серьёзной опасности не геройствуй. Твоя жизнь важнее любых подвигов.

Когда он ушёл, я ещё долго стояла на кухне, размышляя о предстоящем путешествии. Завтра мы отправимся в самое сердце Дикого Леса, где каждый шаг может стать последним. Но впервые за долгое время я чувствовала, что мы делаем что-то правильное — не просто пытаемся выжить, а активно боремся за свою свободу.

А ещё я думала о том, как Адриан смотрел на меня, когда говорил о безопасности. В его глазах было что-то такое, чего я раньше не замечала. Что-то очень личное и важное. И от этого на душе становилось теплее, несмотря на все страхи, связанные с завтрашним днём.