Глава 35

Железная гора, казавшаяся до этого просто огромным каменным пиком, вблизи оказалась целым миром — суровым, негостеприимным и полным затаенной, древней мощи. Мы шли по узкой тропе, вьющейся по склону, как змея. Под ногами хрустела мелкая каменная крошка, смешанная с рыжей рудой, которая пачкала сапоги и одежду, словно мы ступали по засохшей крови. Воздух становился разреженным, дышать было тяжело, и с каждым шагом вверх я чувствовала, как на плечи давит не только вес походного мешка, но и сама атмосфера этого места.

Орки, казалось, чувствовали себя здесь лучше. Их мощные легкие справлялись с нехваткой кислорода, а широкие ступни уверенно находили опору на предательских осыпях. Но даже на их суровых лицах я читала смешанные чувства — благоговение и тревогу. Они возвращались в священные земли своих предков, но возвращались не как хозяева, а как изгнанники, ищущие спасения.

Адриан шел рядом со мной молча, его лицо было напряженно сосредоточенным. Магистр постоянно оставался начеку, а его взгляд неустанно сканировал окружающие скалы, словно ожидая подвоха от каждой тени.

К вечеру мы добрались до первого святилища. Оно появилось внезапно, за очередным поворотом тропы. На небольшом плато, защищенном от ветра нависающим скальным козырьком, стоял круг из двенадцати огромных, грубо обтёсанных камней. Они были покрыты мхом и лишайниками, а на их поверхности угадывались стертые временем и ветрами руны. В центре круга лежал плоский алтарный камень, почерневший от времени и, возможно, от жертвенной крови, пролитой здесь столетия назад.

Все орки, как по команде, остановились и замолчали. Даже самые молодые и дерзкие воины из клана Острых Клыков смотрели на древние камни с благоговением.

Вожди кланов медленно, торжественно вошли в круг. Дробитель Костей снял свой рогатый шлем и опустился на одно колено перед алтарем, его обычно гневное лицо смягчилось до неузнаваемости. Скалолом просто стоял, положив ладонь на один из мегалитов, и его старое, изрезанное шрамами лицо выражало глубокую скорбь по утраченному прошлому. Рысь, воительница Острых Клыков, обнажила короткий ритуальный кинжал и не колеблясь провела лезвием по ладони. Несколько капель крови упали на алтарный камень, и мне показалось или это не было видением, что древние руны на мгновение вспыхнули тусклым красным светом.

Именно в этот момент я почувствовала нечто необъяснимое. Низкая вибрация исходила от самой земли под ногами, проникая сквозь подошвы сапог прямо в кости. Это была первобытная, дикая сила — магия камня, магия металла, магия самого времени, застывшего в этих древних символах.

Наш благоговейный трепет был жестоко прерван пронзительным, режущим слух визгом. Звук донесся сверху, со скал, и заставил всех инстинктивно пригнуться и схватиться за оружие.

— К бою! — вдруг рявкнул Острозуб, но его клич утонул в грохоте, когда первая тварь, сорвавшись с высоты, рухнула прямо в центр нашего строя, разметав воинов в стороны.

Происходящее стало напоминать кошмар. Словно серые тени, материализовавшиеся из самой скалы, по отвесным стенам спускались твари, похожие на гибрид горного козла и ящерицы. Их тела, покрытые каменной чешуей, идеально сливались со скалами, делая их почти невидимыми до момента атаки. Огромные, загнутые рога были выставлены вперед, превращая каждую тварь в живой таран. Размером они были с крупного оленя, но двигались с невероятной скоростью и ловкостью хищников.

— Горные рогопрыги! — выкрикнул один из воинов Красных Топоров, поднимая щит. — Берегитесь их атаки сверху!

Вторая тварь спрыгнула всего в нескольких метрах от меня, и в этот момент время словно замедлилось. Ее рога, острые как копья, были нацелены прямо в грудь молодого орка из клана Острых Клыков. Воин попытался отскочить в сторону, но рогопрыг корректировал траекторию прыжка прямо в воздухе, словно у него были невидимые крылья.

Удар пришелся в край щита, пробив железо насквозь и швырнув орка на землю с такой силой, что тот покатился по камням. Но тварь не остановилась — она тут же развернулась с кошачьей грацией и ударила задними ногами.

— Сомкнуть строй! — закричал Дробитель Костей, размахивая своим огромным топором и пытаясь восстановить порядок в хаосе.

Орки отчаянно пытались выстроиться в оборонительное кольцо, но рогопрыги атаковали со всех сторон одновременно, словно действовали по единому плану. Третий спрыгнул справа, четвертый — слева, пятый каким-то образом оказался за нашими спинами, отрезав пути к отступлению.

Скалолом с громовым рычанием встретил одного из нападающих ударом боевого молота. Оружие с глухим звоном ударило по каменной чешуе твари, но отскочило, не причинив видимого вреда, словно он ударил по стене из гранита. Рогопрыг же контратаковал мгновенно — его рог прошел в дюйме от лица старого орка, оставив глубокую царапину на щеке.

— Их шкура крепче стали! — крикнул Скалолом, отступая и поднимая щит, в голосе опытного воина впервые слышались нотки отчаяния.

Рысь попыталась атаковать другую тварь сбоку, целясь коротким мечом в место, где передние ноги соединялись с туловищем, единственное, на ее взгляд, уязвимое место. Но рогопрыг оказался слишком быстр, он развернулся на месте с невероятной скоростью, его задние ноги описали широкую дугу, и копыта с размаху ударили воительницу в живот. Удар был такой силы, что Рысь отлетела на несколько метров, болезненно ударившись спиной об один из древних камней.

— Они слишком быстрые! — закричал кто-то из молодых воинов, отбиваясь от атакующей твари.

Адриан, видя безнадежность ближнего боя, попытался помочь магией, выпустив серию огненных шаров в ближайшего рогопрыга. Магические снаряды ударили точно в цель, окутав тварь языками ярко-оранжевого пламени. Но когда дым рассеялся, рогопрыг стоял совершенно невредимый, его каменная чешуя даже не почернела от огня.

— Магия не действует! — крикнул магистр, и это прозвучало как смертный приговор.

Ситуация становилась критической. Один из воинов Каменных Кулаков оказался в смертельной ловушке: два рогопрыга атаковали его одновременно, один спереди, другой сзади. Орк отчаянно крутился между ними, пытаясь прикрыться щитом от обеих атак, но это было физически невозможно. Левый рогопрыг прыгнул первым, его рога пронзили спину воина между лопатками. Орк издал сдавленный крик и упал на колени, кровь хлынула из его рта темными струйками.

— Каменный Коготь! — закричал Скалолом, бросаясь на помощь своему воину, но расстояние было слишком большим.

Было уже поздно. Второй рогопрыг довершил дело… его рог прошел прямо через грудь умирающего орка.

Паника начала охватывать наш отряд подобно чуме. Орки — эти бесстрашные воины, которые без колебаний шли против любого врага, — впервые столкнулись с противником, против которого их сила и мужество были абсолютно бессильны.

Острозуб пытался координировать оборону, но рогопрыги не давали ему ни секунды передышки. Одна тварь атаковала его прямо в лоб, пытаясь пробить рогами грудь. Капитан в последний момент отклонился в сторону, но каменный рог все же задел его плечо, прорезав кожаную броню и оставив кровоточащую рану.

— Бить в брюхо! — крикнул он, отступая и отчаянно пытаясь найти хоть какое-то уязвимое место. — Снизу чешуя должна быть тоньше!

Несколько орков попытались последовать его совету, но это означало подставиться под смертоносные удары рогов. Молодой воин из клана Красных Топоров, движимый отчаянием, нырнул под атакующую тварь, целясь кинжалом в незащищенный живот. Он даже успел нанести удар, лезвие вошло в плоть рогопрыга на несколько дюймов, и тварь взвыла от боли и ярости.

Но эта маленькая победа стоила орку жизни. Рогопрыг упал всем своим весом на лежащего под ним воина, его каменная чешуя раздавила ребра со звуком ломающихся веток.

— Отступаем! — закричал Дробитель Костей, заметив, как еще несколько рогопрыгов спрыгивают со скал, пополняя ряды врагов. — К камням! Защищаем спины!

Орки начали отступать к кольцу древних мегалитов, прикрываясь щитами от непрекращающихся атак. Но рогопрыги преследовали их по пятам, не давая ни минуты передышки. Одна тварь подпрыгнула и ударила копытами в щит воина с такой силой, что орк полетел назад, ударился спиной о камень и остался лежать неподвижно.

— Их слишком много! — крикнул кто-то из воинов, и в его голосе звучал животный ужас.

Со скал продолжали спрыгивать все новые и новые твари, словно сама гора изрыгала их из своих недр. Я насчитала уже больше дюжины рогопрыгов, и они продолжали прибывать. А наш отряд уже потерял четверых убитыми и нескольких тяжело ранеными, не способными продолжать сражение.

Мы отступили в самый центр каменного круга, прижавшись спинами к древнему алтарю. Рогопрыги окружили нас плотным кольцом. Они не спешили атаковать — словно понимали, что добыча никуда не денется, и наслаждались нашим страхом, растягивая агонию.

— Всё, — прошептал один из молодых орков, и его голос дрожал от ужаса. — Мы все умрем.

Дробитель Костей крепче сжал рукоять топора, его лицо приняло выражение мрачной решимости:

— Тогда умрем как воины. За предков! За честь кланов!

И тут произошло нечто невероятное. Грок и Зуба с каким-то первобытным животным криком одновременно упали на колени в центре круга. Они прижали ладони к земле, их глаза закатились, и они заговорили. В унисон. Но это были уже не их молодые, знакомые мне голоса. Это были десятки, сотни древних, гортанных голосов, слившихся в единый, мощный хор, который заставлял вибрировать сам воздух вокруг нас. Они говорили на древнем орочьем языке, которого я никогда не изучала, но каким-то чудом понимала саму суть, саму душу их слов.

«Духи камня, предки-воины! Кровь вашей крови взывает к вам! Дети просят защиты! Проснитесь! Ответьте нам!»

И скала ответила.

Сначала это был едва слышимый гул, исходящий из самых недр горы, словно сердцебиение гигантского каменного сердца. Затем он стал громче, постепенно превращаясь в нарастающий грохот. Древние камни круга начали светиться тусклым красноватым светом, руны на их поверхности вспыхивали одна за другой, как угли в кузнечном горне, разгораясь все ярче.

Мелкие камешки посыпались со склона, затем — валуны покрупнее. Земля под ногами задрожала, заставив внезапно замерших рогопрыгов неуверенно переступать с ноги на ногу.

И наконец часть скального козырька, на котором приготовились к решающему прыжку еще около десятка рогопрыгов, с оглушительным треском откололась и рухнула вниз.

Многотонная каменная глыба упала прямо в центр группы тварей. Удар был такой невероятной силы, что земля содрогнулась, а звук разбивающихся о скалы тел был слышен даже сквозь грохот камнепада. Четыре рогопрыга были раздавлены в лепешку мгновенно, еще трое оказались придавлены так, что могли только беспомощно барахтаться под тяжелыми обломками.

Орки и выжившие рогопрыги застыли в оцепенении, глядя на это невероятное зрелище. Но это было только началом пробуждения древней силы.

По безмолвному велению братьев, продолжавших говорить голосами давно умерших предков, земля под ногами оставшихся рогопрыгов стала мягкой и вязкой, как болотная трясина. Их каменная чешуя не могла спасти от этого, ноги увязли в размягченной породе по самые копыта, лишая тварей их главного и единственного преимущества — невероятной скорости и смертоносной маневренности.

Ближайший к нам рогопрыг попытался прыгнуть, но его задние ноги увязли настолько глубоко, что он едва мог пошевелиться. Тварь дергалась из стороны в сторону, пытаясь вырваться из каменной ловушки, но земля держала ее крепче гигантской руки.

— Теперь! — закричал Острозуб, мгновенно оправившись от шока. — Бейте их! Они больше не могут двигаться!

Орки с яростным торжествующим ревом бросились на обездвиженных тварей, вымещая накопившиеся страх и злость. Теперь, когда рогопрыги не могли ни прыгать, ни маневрировать, их прочная каменная броня стала для них скорее проклятием, чем защитой, она делала их медленными и неповоротливыми мишенями.

Дробитель Костей одним мощным ударом своего огромного топора снес голову ближайшему рогопрыгу. Темная кровь брызнула фонтаном, окропив древние камни. Скалолом с яростным рычанием добивал тварей, придавленных упавшими камнями, его молот снова и снова обрушивался на врагов. Рысь, несмотря на серьезные ранения, метко метала кинжалы в глаза беспомощных тварей, каждый бросок находил цель.

Битва закончилась так же внезапно, как и началась. Оставшиеся в живых рогопрыги с пронзительным, полным ужаса визгом бросились бежать, с огромным трудом вырываясь из каменной ловушки и неуклюжими скачками удаляясь в горы, больше не представляя угрозы.

Мы остались одни посреди древнего святилища, окруженные телами поверженных врагов. Грок и Зуба тяжело опустились на землю, медленно выходя из транса, их лица были бледными от истощения. Земля вокруг постепенно твердела, возвращаясь в нормальное состояние.

А потом началось то, чего я никак не ожидала увидеть.

Седой Скалолом, вождь Каменных Кулаков, этот закаленный в сотнях битв ветеран, медленно подошел к братьям. Старый воин, чье лицо представляло собой карту из шрамов, каждый из которых рассказывал свою историю войны и боли, опустился на одно колено перед двумя юными орками. Из его глаз, видевших смерть и отчаяние больше, чем кто-либо другой, катились слезы.

— Духи ответили, — прохрипел он, и его обычно твердый голос дрожал от сдерживаемых рыданий. — Предки не оставили нас. Мы… мы все еще их дети.

Воины из его клана, глядя на своего вождя, медленно последовали его примеру. Один за другим они опускались на колени, склоняя свои гордые головы перед двумя юными орками из далекой Сарготы. Это была не просто благодарность за спасение жизни. Это был акт глубочайшего, священного почтения перед возродившимся чудом, перед доказательством того, что их народ еще не потерял связь с предками.

Рысь, предводительница Острых Клыков, преодолевая боль, подошла и положила окровавленную руку сначала на плечо Гроку, а потом Зубе, ее обычно яростные глаза смягчились.

— Клан Острых Клыков никогда не забудет этого дня, — сказала она, и в ее голосе звучала торжественная клятва. — Вы вернули нам то, что было отнято триста лет назад. Вы вернули нам нашу душу.

Даже суровые воины из клана Дробителя Костей, которые всегда полагались на силу своих топоров, смотрели на братьев с неподдельным благоговением. Их прежнее недоверие и открытая враждебность полностью сменились искренним, глубоким восторгом. Они видели не просто магию, они видели возрождение своего народа, пробуждение спящей силы.

Грок и Зуба смущенно переглянулись, явно не до конца понимая масштабы того, что они совершили. Для них это был инстинктивный порыв, отчаянная мольба о помощи в момент смертельной опасности, которая неожиданно была услышана силами, о существовании которых они едва подозревали.

Я подошла к ним и молча обняла обоих, не в силах произнести ни слова. В горле стоял ком от переполнявших эмоций, а сердце разрывалось от гордости за этих двух юных орков, которых я считала своими младшими братьями. Перед лицом неминуемой смерти, на священной земле предков они пробудили в себе дремлющую силу и не просто спасли всех нас, они вернули целому народу веру в себя.

Адриан стоял немного в стороне, наблюдая за этой сценой — коленопреклоненные вожди, плачущие от счастья и облегчения воины, два смущенных молодых героя и я, обнимающая их, — и вдруг негромко рассмеялся. Этот смех, прозвучавший среди тишины и смерти, был настоящим гимном жизни и возрождения. Он означал, что мы все еще живы, что у нас появилась надежда, и что мы будем бороться до самого конца, что бы нас ни ждало впереди.