Глава 40

Обратный путь в Сарготу был не похож ни на один поход, который орки помнили за последние триста лет. Мы шли не как затравленные дозорные, вечно оглядывающиеся в страхе перед тварями, и не как изгнанники, бредущие по враждебной земле. Мы шли как армия. Единая, могучая, победившая.

Впереди несли знамена, развевающиеся на ветру. Впервые за три столетия кланы шли плечом к плечу, и в их мерном шаге, в их суровых, но полных достоинства лицах читалось осознание новой, обретенной силы. Позади колонны под усиленной охраной брели пленные маги-отступники, лишенные своей силы и спеси. Их вид — поникшие плечи, потухшие взгляды — был лучшим символом нашей победы.

Но Дикий Лес не спешил признавать нашу победу. Он все еще был домом для сотен тварей, которые, лишившись управляющей воли магов, превратились в хаотичную, но не менее смертоносную угрозу.

Первая стычка произошла на второй день пути. Мы шли через густой бурелом, когда разведчики из клана Острых Клыков подали сигнал тревоги. Из-за поваленных деревьев на нас бросилась стая теневых волков — тех самых шестилапых тварей, что когда-то наводили ужас на патрули Сарготы. Но если раньше бой с такой стаей был бы отчаянной борьбой за выживание, то теперь все было иначе.

— Кулаки! Щиты! — проревел Скалолом.

Воины его клана, как один, шагнули вперед, выставив свои массивные, окованные железом щиты. Они образовали непроницаемую стену, о которую с яростным визгом разбилась первая волна атакующих тварей.

— Топоры! Фланги! — скомандовал Дробитель.

И воины Красных Топоров, обойдя стену щитов с двух сторон, обрушились на волков с сокрушительной яростью. Их огромные топоры свистели в воздухе, раскалывая черепа и перерубая хребты. Это был не бой, а бойня. Слаженная работа двух кланов, действовавших как единый механизм, не оставила тварям ни единого шанса. Через несколько минут все было кончено.

— Неплохо сработались, Скалолом, — хмыкнул Дробитель, вытирая топор о шкуру убитого волка.

— Твои парни тоже не промах, Дробитель, — кивнул в ответ старый вождь.

Постепенно такие короткие яростные схватки перестали казаться оркам чем-то необычным. Наоборот, они сплачивали армию еще сильнее. Орки видели, как сила одного клана дополняет силу другого. Они учились доверять друг другу в бою, прикрывать спины тем, кого еще недавно считали соперниками.

Когда на третий день мы подошли к воротам Сарготы, нас встретила вся община. Сначала на их лицах был шок и даже страх. Они увидели не свой привычный гарнизон, возвращающийся из патруля, а огромную, многоликую армию, идущую под несколькими разными знаменами. Но потом из рядов воинов вышли их родные — Гром, Острозуб, Грок и Зуба, — и страх сменился недоумением, а затем — радостным гулом.

Старики плакали, не веря своим глазам. Дети с восторгом смотрели на воинов из других кланов, о чьих доспехах и оружии они слышали лишь в старых легендах. Орки Сарготы высыпали из домов, обнимая не только своих, но и воинов из других кланов. Дети с любопытством трогали незнакомые доспехи, разглядывали чужие знамена.

В эти дни рухнули не только стены вражеской лаборатории, но и стены недоверия, которые разделяли орочий народ веками.

Община Сарготы, маленький пограничный форпост, на один день превратилась в столицу возрождающейся нации. Возникли и проблемы — где разместить сотни новых воинов, чем их накормить? Но они решились на удивление легко. Сарготцы делились своими домами, уплотняясь и освобождая место для гостей. А я, вместе с орчанками из всех четырех кланов, устроила на главной площади полевую кухню. Мы варили в огромных котлах похлебку из мяса убитых по дороге тварей, и никто больше не морщился от отвращения. Это была еда победителей, добытая в честном бою.

Но праздничное настроение длилось недолго. К вечеру напряжение, скрытое за радостью встречи, стало ощущаться все сильнее. Адриан, чье лицо оставалось мрачным и сосредоточенным, подошел ко мне, когда я раздавала уставшим воинам воду.

— Мне нужно к барьеру, — тихо сказал он. — Мой помощник должен уже ждать. Пойдешь со мной?

Я кивнула. Вместе с нами пошли и все вожди кланов. Они понимали, что сейчас будет решаться не только судьба предателей в человеческом королевстве, но и их собственная.

У границы, отмеченной каменными столбами, нас действительно ждал человек. Это был молодой мужчина в скромной дорожной одежде, но его выправка и внимательный, умный взгляд выдавали в нем того, кто привык к дисциплине и ответственности. Он стоял у своей лошади и, увидев нашу внушительную процессию, почтительно поклонился.

— Магистр, — сказал он, обращаясь к Адриану. — Я ждал вас. Новости из столицы…

— Знаю, Дерен, — прервал его Адриан. — У меня для тебя новости поважнее. И приказ.

Атмосфера была напряженной. Дерен с тревогой смотрел на нас, на пленных магов, которых держали поодаль, на вооруженных до зубов орков.

— Нам нужно передать вот это, — Адриан указал на тяжелый журнал в кожаном переплете, который держал Гром. — Но мы не можем пересечь барьер.

— Я тоже, магистр, — с сожалением ответил Дерен. — Барьер все еще не пропускает.

— Он пропустит орка, — сказал Адриан. — Гром, будь добр.

Капитан Сарготы смерил молодого человека тяжелым взглядом, затем без малейшего сопротивления пересек невидимую черту, подошел к Дерену и молча протянул ему журнал. Помощник с опаской взял тяжелую книгу.

— Что это? — спросил он, чувствуя исходящую от предмета зловещую ауру.

— Доказательства, — ответил Адриан. — Доказательства государственной измены. В этой книге имена всех, кто стоит за созданием тварей и хаосом на границах. Ты должен доставить ее лично королю Артемию. Никому другому. Понимаешь? Лично королю. От этого зависит судьба всего королевства.

Дерен открыл журнал на случайной странице. Его глаза расширились от ужаса, когда он пробежал взглядом по строчкам, написанным каллиграфическим почерком Фалькора. Он увидел имена, которые знал каждый в столице, — имена советников, генералов, архимагов. Он быстро захлопнул книгу, словно боясь, что она обожжет ему руки.

— Я… я понял, магистр. Я все сделаю. Когда мне ждать вашего возвращения? Мы подготовим отчет для Совета…

— Я не вернусь, — спокойно сказал Адриан.

В наступившей тишине был слышен лишь шелест ветра. Дерен замер, неверяще уставившись на своего господина. Я затаила дыхание. Орки, даже суровый Дробитель, выглядели удивленными.

— Что… что вы имеете в виду, магистр? — пролепетал Дерен.

— Я остаюсь здесь, — повторил Адриан, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Мое место теперь здесь. С ними. Передай королю, что магистр Адриан Вейрон нашел на границе нечто более важное, чем заговор. Он нашел правду. А теперь ступай. И будь осторожен, за тобой могут следить.

Дерен смотрел на него еще несколько долгих секунд, в его глазах боролись верность, непонимание и отчаяние. Наконец, он молча поклонился, бережно убрал журнал в седельную сумку, вскочил на коня и, не оборачиваясь, пустил его в галоп.

Когда стук копыт затих вдали, я повернулась к Адриану.

— Ты серьезно? — прошептала я. — Ты не можешь вот так все бросить. Свою жизнь, карьеру, друзей…

— Моя карьера строилась на лжи, которой нас всех кормили, — горько усмехнулся он. — Мои «друзья» оказались предателями, создающими монстров. А моя жизнь… — он посмотрел на меня, и его взгляд стал теплым. — Кажется, настоящую жизнь я нашел только здесь.

Орки молча смотрели на нас, и в их взглядах не было удивления, только понимание, словно они давно ждали, что это произойдет. Гром первым кивнул Адриану, затем остальные вожди последовали его примеру. Без слов, без лишних вопросов они приняли его решение так же просто, как приняли когда-то меня.

Мы стояли так еще немного, наблюдая, как орки неторопливо разбредаются по Сарготе. Наши спасители. Наша семья. Наш новый дом.

Следующие дни прошли в бесконечных обсуждениях. Что делать с пленными? Как организовать оборону? Нужно ли отправлять послов в другие королевства? Вожди спорили, планировали, мечтали. Постепенно из этого хаоса мнений и идей вырисовывался контур будущего.

В большом зале Сарготы снова собрался великий совет вождей. Настроение было напряженным, победа была одержана, враг разбит, но будущее оставалось туманным.

И тогда слово взял Адриан.

— Вожди, — начал он, обращаясь к собравшимся. — Королевство погрузится в хаос. Начнется чистка, возможно, гражданская война. Помощи оттуда ждать не стоит. Но она вам и не нужна.

Он сделал паузу, давая оркам осознать его слова.

— Вы больше не узники. Вы хранители врат. Барьер, который был вашей тюрьмой, теперь стал вашим щитом. Но щит не накормит ваших детей. Вам нужно найти способ выжить. И не просто выжить, а процветать.

Адриан достал из кармана небольшой камень, который тускло мерцал в свете факелов. В его глубине переливались радужные искры.

— Я нашел это у пещеры и перед тем, как покинуть место битвы, изучил окрестности. В недрах Железной горы находятся залежи уникального минерала. В Академии его называют «сердце-камнем». Это основа для создания всех магических артефактов высшего порядка. Он невероятно редок и ценится дороже золота. До этого дня маги считали, что единственное его месторождение было выработано сто лет назад.

Он обвел взглядом замерших в ожидании орков.

— У вас под ногами целая гора этого сокровища. И только вы можете вынести его за пределы барьера. Вы понимаете, что это значит?

Тишину разорвал возбужденный шепот. До орков начала доходить суть его слов.

— Это значит, — продолжил Адриан, — что вы больше не просители, которые ждут подачек от торговцев. У вас есть камень, за который любое королевство будет готово платить справедливую цену. Вы можете торговать на равных. Они будут привозить вам лучшую еду, лучшие ткани, лучшее оружие, лучшие инструменты в обмен на то, что есть только у вас.

Старый Скалолом медленно поднялся. Его лицо было серьезным, но в глазах горел огонь.

— Триста лет мы жили за чужой счет, — сказал он гулким голосом. — Триста лет защищали земли тех, кто считал нас варварами. Пора это изменить.

Он обвел взглядом остальных вождей.

— Я, Скалолом, вождь клана Каменных Кулаков, предлагаю объявить эти земли свободной территорией орочьих кланов. Мы больше не подданные чужого короля. Мы сами решаем, как нам жить.

— Клан Красных Топоров поддерживает! — решительно сказал Дробитель.

— И Острые Клыки! — кивнула Рысь.

— И Саргота! — закончил Гром.

В тот вечер в маленьком пограничном форпосте было принято решение, которое изменило судьбу целого народа.

Когда первые восторги улеглись, слово взяла Горха. Она подошла ко мне и положила свою тяжелую руку мне на плечо.

— Многое из того, что произошло, стало возможным благодаря тебе, Эмма, — сказала она, и орки в зале согласно загудели. — Ты пришла к нам как пленница, но стала нашей сестрой. Ты вернула нам силу, ты помогла вернуть шаманов, ты дала нам надежду.

Она посмотрела на остальных вождей, и они кивнули.

— Совет кланов решил: даровать Эмме гражданство свободных орочьих земель. Ты первая из людей, кто стал одним из нас по праву, а не по принуждению. Отныне это и твоя родина тоже.

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова, а слезы текли по моим щекам. Я пришла в этот мир чужой, потерянной, без имени и без прошлого. А теперь я стояла в кругу вождей, окруженная друзьями, и обретала не просто дом, а целую родину. Я посмотрела на Адриана, и в его улыбке я увидела не только радость за меня, но и подтверждение его собственных слов. Он тоже нашел здесь свою правду. Нашу общую правду.