Глава 23

За всю свою жизнь только однажды я видела бабушку не при параде. Она серьезно слегла с пневмонией. Но даже тогда умудрялась приводить в порядок волосы и быть с макияжем. Сейчас же ее некогда белое платье приобрело все оттенки серого. Плюс одна лямка порвана. На ногах одна туфля. На шее и лице следы засохшей грязи. И это точно не столь любимая ею грязевая маска! А на голове вместо привычно идеально уложенных волос…лохматое нечто.

Но при этом она не выглядит как женщина, которая побывала, судя по всему, в драке. Она по-прежнему уверена в себе. И выражение лица такое, что еще немножко и она добьет своим взглядом мента.

– Как она умудряется в таком виде смотреть на всех как будто мы все говно обыкновенное, а она королевишна? – если бы не Костин голос, я бы так и стояла в ступоре.

– Это врожденная способность, – ловлю взглядом веселящегося Костиного деда и понимаю, что не спущу ему это с рук. – Я понимаю, что моя бабушка та еще стерва, но ввязываться с ней в драку это перебор даже для твоего деда!

– А чо это сразу мой дед? Может, ее кто-то другой взлохматил.

– Ну, конечно, кто-то другой.

В считанные секунды оказываюсь возле Вдуева старшего.

– Знаете что, вы меня разочаровали! Мужику ввязываться в драку с женщиной низко! Даже если эта женщина лютая стерва. Фу на вас! Еще и ментов вызвали.

– Мальвинушка, детка моя ненаглядная, я тут ни при чем. Драка была не со мной и ментов вызывал не я.

– А с кем? И кто?

– С Инессой, а ментов вызвал ее муж. Как ты не заметила столько побитого жирка? – поворачивает меня в сторону дома.

На лавке сидит та самая толстая тетка, которая втирала мне про лавровый лист. Видок у нее ничуть не лучше, чем у бабушки, а может, еще и хуже.

– Это…моя бабушка начала?

– Неа. Хрюшка, – улыбаясь произносит Вдуев старший. – Хочешь расскажу как было?

– Конечно, да!

– Только после того, как покажешь сиську.

– Дед, блядь, я тебя когда-нибудь прибью!

– Ой, внучара, ты тут. Не заметил. Ладно, я шучу. Сойдемся на полсиськи.

– Ну, все!

– Хватит! – вскрикиваю я.

– Ладно. Пизольда попросила подвинуться хрюшку, та, видимо, ее своими ляхами придавила. А Стервелле твоей некуда было двигаться, она с краю сидела. Хрюша отказалась и твоя бабка назвала ее Кабанессой.

– А дальше?

– А дальше был великолепный полет Пизольды со скамейки.

– Она скинула бабушку?!

– Ага. Та потом как поднялась, как схватила Кабанессу за волосы. И началась великолепная женская драка, во время которой я почти кончил.

– Ты сейчас действительно плохо кончишь, если не перестанешь нести херню!

– Чего это херню, внучара? Все мечтали накостылять Кабанессе. И вот этот день настал. Кстати, я почти влюбился в твою бабку после того, как она повалила кабаниху на землю. И во время этой эпичной сцены наконец-то понял на кого она мне похожа. Вылитая Катрин Денев. Жаль только, что старая. А как я в молодости пускал на нее слюни, после «Шербурских зонтиков». Ой-ой-ой-ой-ой. В общем, сам Бог велит вдуть Пизольде после такого.

– А вы когда-нибудь бываете серьезным?!

– Да, когда не могу сходить по большому. Но это быстро проходит, когда вспоминаю про пасту Амосова.

– Это все просто какой-то бред! Я не понимаю, почему мент стоит с бабушкой и допрашивает ее, а не того, кто это начал?!

– Потому что никто типа ничего не видел, кроме ее мужа. Так как все ссут потерять работу на заводе ее муженька, они будут молчать. А муженек утверждает, что начала все Пизольда. И теперь все скинут на твою бабульку.

– А вы…ссыте?

– А я не ссу. Я писаю.

– Да твою мать, дед!

– Во-первых, не называй меня дедом. А во-вторых, я все снимал на телефон. Стало быть, у меня есть видео.

Когда до меня доходит смысл сказанного, мне хочется придушить веселящегося Вдуева.

– То есть вы вместо того, чтобы их разнять, снимали на видео?!

– Что ж я изверг, что ли, такую драку останавливать? Конечно, смотрел, снимал и наслаждался. Причем с самого начала. Именно с того момента, как Кабанесса толкнула Пизольду, – ну гад же!

– Дайте видео. Пожалуйста.

– Дать?

– Да. Дайте.

– А ты моему внуку дала? По глазам вижу, что не дала. Так что…

– Я тебя сейчас реально прибью. Живо дай телефон! – вскрикивает Костя.

– Внучара, сейчас договоришься, что и от меня получишь в нос. Еще пару минут, чтобы корона с нее слетела, а потом я подойду и покажу видео. Все разрулим, не ссыте.

Еще недавно я думала, что бредовее быть не может, а сейчас чувство такое, словно я нахожусь в самом нелепом кино. Благо никаких двух минут не последовало, благодаря Косте. Удивительным образом, старшему Вдуеву удается моментально трансформироваться из горохового шута в серьезного мужика.

На этом удивление не заканчивается. Стоит уехать ментам и Кабанессе, как веселье и алкоголь рекой продолжаются в таком же ритме, как и когда мы уходили на море. Но вишенка на торте – бабушка.

– Детка, у тебя такой вид, как будто ты хочешь в туалет, но не можешь. Не пугай меня. Помоги мне лучше переодеть платье.

– Ты уезжаешь?

– Я переодеваюсь. Не могу же я быть при гостях в таком виде.

– Ты сейчас серьезно?

– О чем ты?

– Ты подралась. Вся в грязи и, между прочим, не в лечебной и собираешься спуститься вниз и дальше пить?

– Конечно. Надо всегда держать лицо. К тому же, мне понравилась наливка. Только приведу себя в порядок.

И ведь правда приводит. Только теперь вместо белого платья – черное. Ну и обувь другая. Правда, неизменным остаются каблуки.

– Подожди. Надо кое-что взять, – останавливается у кухни и подзывает меня к себе.

– Я тут подумала. Вроде бы бред, а вроде и нет. Эта Инесса, мало того, что толстая, так еще и страшная. Более того, не имеет своих денег. А муж у нее стройный красавчик, моложе ее. Идеальный кандидат в мужья.

– Снова подсовываешь мне мужиков?

– Я вообще-то про себя.

– А ничего, что ему лет сорок пять?

– Конечно, ничего. Проблема не в этом, детка, а в том, что он ее любит. Так вот. Я поняла в чем дело. Бред, но держи, – протягивает мне лавровый лист. – От тебя не убудет. Засунь в трусы.

– Ты там себе что-то повредила во время драки?

– Нет. Тебе сложно, что ли? Никто не узнает.

– А ничего, что у меня уже есть Костя?!

– Ничего. Он мне не нравится.

– Зато мне нравится.

– Сильно?

– А если да, то что?

– Я не чувствую этого.

– А ты не думаешь, что я могла в него реально влюбиться?! – смотрит на меня так, словно сканирует.

– Не хочешь, как хочешь. Но, между прочим, красные трусы на люстре, лично мне всегда помогали найти богатых мужей. Чего б не дать лаврушке шанс?

Смотрю на нее и впервые хочется дать ей реальную затрещину. Даже драка ее ничуть не изменила. Надо было и вправду отправить ее в обезьянник, хотя бы на сутки.

Вечер кажется нескончаемым. Жуть как хочется напиться и вырубиться спать. Благо не делаю первого.

– Пойдем, потанцуем, – Костя тянет меня за руку и мы начинаем топтаться на месте под незнакомый медляк.

– Зато завтра будет лучше.

– Лучше?

– Мы проведем его вдали от всех, с самыми классными животными на свете, – ах, лошади. Точно. И тут меня осеняет.

– Ты точно к лошадям рвешься? Или к кобылке под именем Маша? Как там твой дед сказал. Первая любовь? Может, я там помешаю? – твою мать, что я несу?

– Не помешаешь. Ты, кстати, где на лошадях научилась кататься? – а я, блин, училась? Хотя несколько поездок в пятнадцатилетнем возрасте, наверное, считаются. Тогда у меня получилось все с первого раза. Подумаешь, прошло двадцать лет.

– Точно не там, где ты зажигал на сеновале со своей Марийкой, пока бедные кони наблюдали за тем, как ты полировал свои яйца, – черт, черт, черт. Отрежьте мне кто-нибудь язык! Мне хочется себя убить! А этот ржет как лошадь!

– Не печалься, Мальвеночек. И тебе найдем хорошего мужика, который прокачает твою Венеру, раз я тебе не пришелся по вкусу, и мы решили дружить.

– Спасибо за заботу, но мне хватит твоей дружбы.

– Не, не, не. Прокачаем.

Сука. Он меня троллит, а я…дура!

Неожиданно, но приятная новость меня все же настигает под глубокую ночь, когда Костина тетка предоставляет нам комнату в новом доме. Даже не знаю, что меня удивляет больше: гигантская кровать или наличие ванной комнаты.

– Мой шок в шоке.

– Мой тоже, – задумчиво произносит Костя, садясь на край кровати. – Тут же могут поместиться четыре человека.

– Ну и хорошо. Зато это гарантирует то, что Геннадий меня не потревожит ранним утром, если решит восстать из мертвых. Он просто не дотянется.

– Он, кстати, жив.

– Радость-то какая. Рада за тебя, мой дорогой друг. Я первая в душ.

Почему-то была уверена, что дружочек заявится ко мне в ванную, как когда мы напились, учитывая, что я намеренно не закрыла дверь. Хрен там.

Ладно, все равно добью сорочкой. Раздразню и не дам. И снова хрен там. Когда я выхожу из ванной в сорочке, он даже не смотрит на меня. Супер.

Ложусь на кровать и принимаюсь его ждать, намеренно не накрываясь. Облом номер три происходит, когда Костя возвращается из ванной в одних трусах и выключает свет. И что, реально не будет приставать?! Офигеть.

– У тебя есть сексуальные фантазии? – вдруг произносит он, потянувшись к ночнику.

– Допустим.

– Какие?

– А с каких пор этим делятся с друзьями?

– А с кем как ни с друзьями? – хмыкает Костя, переворачиваясь на бок лицом ко мне. – Расскажи.

– А у тебя есть?

– Есть.

– Ты первый.

– Я первый спросил, рассказывай.

– Смотрел «365 дней»?

– Я не запоминаю названия фильмов. О чем он?

– Мужик похитил тетку. И там был момент в ванной, когда герой хватает героиню за шею и разворачивает к себе.

– И?

– Что и?

– Схватил и дальше что?

– Надо посмотреть. Так не поймешь. Сейчас, – на черта я начинаю искать этот дурацкий фильм, одному Богу известно. Перематываю на нужный момент и показываю Косте. И хрен поймешь, что он об этом думает.

– Зачем ты пересматриваешь?

– Я пытаюсь понять, что здесь может вставлять. Он же просто неожиданно ее схватил за шею и дышит как придурок в губы. А дальше хуяк и они уже у самолета.

– Ну извини, не я придумывала фильм. В моей фантазии после этого естественно должен быть секс.

– То есть тебя вставляет грубая мужская сила? Элемент внезапности или все вместе?

– Не знаю. Наверное. И вообще, чего пристал?

– Просто интересно.

– Ну, а у тебя какие фантазии?

– Ну не то, что бы фантазии, но мне нравится представлять, как я связываю руки женщине сзади и она лежит такая вся беспомощная, а я ее переворачиваю на живот и шлепаю по заднице, – шутит или нет? Хрен разберешь.

– Ты что БДСМщик?

– Я что сказал, что хочу ее отпиздить? Просто связать и отшлепать.

– Странная у тебя фантазия. Тоже мне Кристин Грей на минималках.

– И это мне говорит скрытая Анастейша Стил, которой нравится, как хватают за шею? Лежи и помалкивай.

– Сам и помалкивай.

– Спокойной ночи, – секунда и он выключает ночник. Вот же…козел!

***

Не припомню, когда в последний раз просыпалась от дикого голода. Желудок почти воет. Нехотя разлепляю глаза и перевожу взгляд на стену, дабы узнать который час. Однако, натыкаюсь на тело. Не Костино. И лицо не его. Хотя, фингал такой же и под тем же глазом. Меня глючит или это реально Василий, мать его, Федорович, лежит на боку и смотрит на меня полусонным взглядом?! Зажмуриваю глаза и снова открываю. Картинка не меняется. Проделываю то же самое снова и снова.

– Да я это, я, – шепчет Вдуев старший. – Не бойся, ты не приставала. Спи, Мальвинушка, рано еще. Или в туалет хочешь?

– Кажется, я уже под себя сходила при виде вас.

Приподнимаюсь на локтях и всматриваюсь в другой край кровати. Костя спит на том же месте, на котором и засыпал. Вопрос, как его дед оказался посередине?! И ведь не пила же!

– Хошь поменяемся местами?

Мотаю головой и рывком встаю с кровати. Кажется, еще никогда я так быстро не просыпалась. Из комнаты вылетаю пулей. Более-менее прихожу в себя, когда оказываюсь одна на кухне. Даже думать не хочу, как он оказался между нами. Старый извращенец! Одно радует, кто-то поставил ему фингал. Надеюсь, когда Костя проснется, он поставит ему и второй.

Перевожу взгляд на часы. Проснулась я и вправду рано: половина шестого. И, несмотря на экстремальное пробуждение, голод никуда не делся. Оно и понятно. Не помню, когда вообще последний раз ела.

Плевать, что я в сорочке и в чужом доме. Голод затмевает все. Достаю из холодильника яйца и начинаю их взбивать, параллельно закидываю в рот оставшийся кусок пирога. Кажется, я сейчас захлебнусь от обильного слюновыделения. Вкуснотища. И захлебнулась бы, если бы не почувствовала болезненный захват за шею. Кое-как удается схватить сковороду с плиты и со всей силы ударить нападавшего. Твою мать! Полудурок!