Глава 16

Приближалось время бала, а вестей от короля так и не было. Может, кто и пребывал в курсе происходящих событий, но только не я. Во дворце жизнь текла по привычному руслу: неприкаянные невесты вновь сменили книги на веера и активно готовились к балу, слуги разрывались, поскольку во дворец съезжались гости, из числа тех, что получили приглашение на празднование Нового года. Здесь торжество носило имя Святого Хельгерта, который подобно нашему Деду Морозу вознаграждал за добрые деяния и оставлял ни с чем за «плохое поведение». Я очень надеялась, что мерзавцы, вздумавшие играть человеческими жизнями, получат по заслугам. Впору самой заключать пари, будет Святой Хельгерт справедлив или нет.

Я же сидела затворницей в своей комнате или гуляла по парку в сопровождении Юдит, которая приносила свежие сплетни. Одна из них особо потрясла меня. Как выяснилось, Розмари несколько дней не покидала свои покои, и ее часто навещал доктор. Личная горничная старой фаворитки проговорилась, что госпожа после званного ужина распухла и покрылась струпьями, которые сильно зудели.

Я призадумалась. Неужели кто–то из невест проклял ее? Но вспомнив, что ни одна из них не обладает магическим даром, тут же отвергла предположение. Слушая подробный отчет Юдит о состоянии здоровья некоронованной королевы, я живо представила себя на ее месте. А вдруг бы мне выпало быть проклятой? Розмари досталось заболевание похлеще, чем жабья хворь, а, следовательно, делали заклинание от души.

– Как же сильно я рисковала, когда сняла с себя оберег Разящего кинжала! – сокрушенно высказалась я, ругая себя за легкомысленность.

– Вы, госпожа, ничем не рисковали, – неожиданно успокоила меня Юдит. – Дант сказал, что все камни королевы заговорены не только на защиту, но и на отражение проклятья. Чтобы точно знать, кто вздумал покуситься на Ее Величество.

– Неужели об этой особенности драгоценностей никто во дворце не знает?

– Конечно нет. Зачем раскрывать карты тайным завистникам? При дворе никогда нельзя точно сказать, кто твой друг, а кто враг. Нисколько не удивлюсь, если леди Розмари попала в собственную ловушку, – Юдит оскалилась в улыбке, и мне сделалось понятно, что слуги терпеть не могут старую фаворитку.

Хотела бы я посмотреть на красотку Розмари, чтобы позлорадствовать вместе со слугами. Что, конечно, не к лицу настоящей леди, но я никогда и не пыжилась слыть таковой.

– Думаешь, это ее рук дело?

– Видели бы вы, как она на вас смотрела!

– А ты откуда знаешь?

– Слуги все замечают.

– Учту, – я нащупала через ткань платья Разящий кинжал. Конд и здесь позаботился обо мне. Не принеси Юдит ларец с драгоценностями королевы, я бы отправилась на ужин с одной бриллиантовой слезой, которая никак не защитила бы меня. Не знаю, получила леди Розмари проклятье от ведьмы или от кого из вельмож, ведь многие из них маги, а может, ее собственную порчу отразили изумруды, но я внесла ее в черный список. Надо быть с ней настороже.

Также я сделала мысленную отметку относительно Юдит – ей доверили тайну королевских сокровищ, а значит, она вовсе не была простой служанкой. Наверняка числилась на службе во внутренней разведке. Не буду сильно шокирована, если горничная знакома с приемами ближнего боя и мастерски владеет ножом.

Когда Юдит занималась хозяйскими делами – она никому не доверяла стирку моей одежды, на прогулках меня сопровождал лорд Соул. Мы заметно с ним сблизились. Он оказался человеком, наделенным хорошим чувством юмора. Я давно заметила, что юмор и острый ум идут в одной связке. Я не говорю о пошлостях, которые считают смешными некоторые недоразвитые индивиды.

Глядя на Соула, я со всей очевидностью осознавала, что при желании могла бы в него влюбиться. Он оказался на пять лет старше Конда, и в нем напрочь отсутствовали мальчишеские замашки короля. И тем более было непонятно, почему отец предпочитает общаться с младшим сыном, а не с наследником. Возможно, Соул специально выставлял себя повесой, чтобы ввести окружающих в заблуждение, а на самом деле за личиной скучающего барчука скрывалась зрелая и целеустремленная личность.

– Что слышно о вашем женихе? – при каждой нашей встрече следовало традиционное приветствие.

– То же, что и о короле, – я улыбалась в ответ на его улыбку.

Накануне бала мы вместе наблюдали, как разгружали с саней огромную елку.

– У вас тоже есть традиция ее наряжать? – спросила я, с болью в сердце осознавая, как начался Новый год для моих родителей.

– А у вас? – цепкий взгляд Соула заставил вспыхнуть. Дура я. Чуть не проболталась, что не из этого мира. Раз Конд решил не афишировать мое иноземное происхождение, значит, и я должна помалкивать. Я терялась, когда думала, кто в курсе того, что я появилась из портала с висящим на плече королем? Сначала предполагала, что Розмари уж точно, однако ничто не указывало на ее осведомленность. Значит, не так уж ей доверяет король.

– Мои родители не могли себе позволить пышное торжество, – спасительная фраза, после которой дальнейшие расспросы прекращались.

– Надеюсь, после вашего замужества жизнь у них сделается легче, – Соул поцеловал мои закоченевшие пальцы, не преминув намекнуть на то, что основную скрипку в нашем союзе с лордом Дервигом играют деньги.

– Как только я покину дворец, нам всем будет легче, – я забрала руку.

– Не мне. Я буду скучать.

Я подняла глаза на сына советника, но он с серьезным видом смотрел на елку, исчезающую в проеме распахнутых ворот.

Завтра бал, а вестей от Конда так и нет.

Глубокой ночью меня разбудил резкий вскрик, донесшийся из коридора. Я нащупала халат и натянула его поверх рубашки. Прошлепав к двери, приоткрыла ее и застала у королевских покоев сцену, которая выбила у меня дыхание.

У Конда на шее висела девица, и он, радостно смеясь, кружил ее.

Я осторожно притворила дверь, не желая, чтобы король заметил мое вытянувшееся лицо.

Гад. Его здесь ждут, почти страдают, а он, оказывается, развлекается с женщинами.

Я позволила себе разразиться слезами.

Вот так они отталкивают нас от себя. Гуляки и развратники. А я ведь почти влюбилась.

Смолкшие голоса и хлопнувшая дверь заставили мою фантазию разрисовать в подробностях, как приятно проводит время Конд Корви,

Не было желания впустую бегать из угла в угол и почем свет костерить изменщика, совсем недавно клявшегося, что будет добиваться меня, поэтому в ход пошло излюбленное «успокоительное». Я разгромила комнату. И плевать, если меня услышали – я наслажусь осознанием, что кое–кому сорвала ночь любви.

Но никто не пришел, и я, еще раз поплакав, уснула на полу. Привычку никуда не денешь.

А проснулась от того, что мне сделалось невыносимо жарко.

– Пусти, гад! – потребовала я убрать руки. Вокруг меня обвился и дышал в шею Конд Корви. Я узнала его по перстням на наглой руке. За окном затевался рассвет, поэтому я хорошо рассмотрела пятерню, покоящуюся на моей груди. – Не намиловался еще со своей любовницей?

– Ах вот в чем причина погрома! – он рассмеялся. Весело ему. А я, валяясь на полу, все бока отлежала.

Стараясь вырваться, ненавидя и эти руки, и этот смех, я в итоге оказалась верхом на короле. Он, обхватив ладонями мое лицо и притянув к себе, крепко поцеловал.

– Иди к своей потаскушке, – дернулась я. – Небось одну из невест притащил? То–то она так визжала от радости.

– Ты меня ревнуешь, – он лыбился во весь рот.

– С чего бы? Я тебя ненавижу и жду не дождусь, когда приедет твоя сестра.

– Дождалась. Она приехала.

Я, не понимая, вздернула брови.

– Та самая потаскушка. Завтра познакомлю, – продолжая улыбаться, ответил Конд.

Я прикусила язык.

Когда смогла говорить, спросила:

– А как же две недели?

– Я не афишировал, но еще месяц назад пригласил ее на зимний бал. Хотел, чтобы она отпраздновала свой день рождения дома.

– Опять врал? – я сморщила нос. Хотелось плакать. Я думала, у нас есть еще неделя.

– Не тебе, врагу. И он попался.

– Вы поймали его? – воскликнула я, но Конд прижал палец к моим губам.

– Нет. Но теперь я точно знаю, что он здесь, а не на Земле, – на его красивое лицо наползла тень тревоги.

– Что–то случилось? – я говорила уже шепотом.

– Он убил гонца, которого я отправил к сестре. Врагу почему–то не желательно ее присутствие в Самаальде. Я с самого начала организовал крепкую охрану Адель и предупредил, чтобы она не брала с собой детей. Ее тайно доставили во дворец.

– А сам–то где все это время пропадал?

– Осматривал труп гонца в придорожном трактире и искал магические следы.

– Нашел что–нибудь?

– Иглу в черепе офицера. Такую же, как у меня.

– Офицер был магом?

– Он был близким мне человеком. И сильным магом, но он все равно не выдержал. Так и умер, сидя за столом. Мне очень повезло, что ты нашла меня.

– Мне жаль твоего друга.

– Он помог мне своей смертью. Теперь я знаю, что иглу трогать нельзя, иначе даже хоронить будет нечего. Останется лишь пепел.

Я крепко обняла Конда.

– А как же быть? – прошептала я, с ужасом осознавая, на что обрек его тайный противник.

– Я должен найти врага живым. Только он знает, как избавиться от иглы. Ты плачешь? – король заставил меня поднять голову, чтобы заглянут в лицо. – Не смей. Мы выкарабкаемся.

Немного помолчал, ища ответ в моих глазах. Мне хотелось сказать: «Да, МЫ справимся», но я боялась дать ложное обещание.

– Я выкарабкаюсь, – поправил себя король, так и не дождавшись моей поддержки, – обязательно выкарабкаюсь.

– Да, – согласилась я, сглатывая слезы.

Меня поцеловали. На этот раз неторопливо.

Мне не хотелось выдираться и продолжать борьбу. Просто… просто наша разлука оказалась так близка. Леди Адель здесь, и, возможно, уже этим утром я зайду в кабину лифта и никогда больше не увижу Конда Корви.

– Можно? – спросил он, развязывая пояс моего халата.

Я неуверенно кивнула. Я так устала сопротивляться.

Он медленно, глядя мне в глаза, в любой момент ожидая, что я воспротивлюсь, снял с меня халат.

– Это ведь не последний твой аргумент заставить меня остаться в Рогуверде? – я наблюдала, как он тянет за завязки ворота ночной рубашки.

– Нет. Я сдержу слово и отпущу тебя.

Шелест шелковых лент заставил затвердеть соски. Они почти болели.

– И ты позволишь сестре открыть портал, который унесет меня в мой мир?

– Да. Я уже предупредил ее об этом.

– Почему ты отпускаешь меня?

– Здесь становится слишком опасно.

Съехавшая рубашка оголила плечи. Я вздохнула и закрыла глаза.

– Почему ты сейчас со мной? – тихо спросил Конд.

– Я прощаюсь, – ответила я и сама наклонилась, чтобы поцеловать короля. Сначала его глаза, потом губы. – Я оставляю тебя один на один с врагами. Тебя ждут трудные времена, и я не хочу, чтобы ты запомнил меня как истеричную девицу, способную только на то, чтобы разгромить комнату.

– Мне не нужна подачка, – в его голосе прозвучала затаенная обида.

– Т–ш–ш–ш… Это не подачка. Я тоже хочу запомнить тебя. Ты будешь моим первым мужчиной. Ласковым и нетерпеливым одновременно…

Не знаю, что больше двигало мною. Слезы, сделавшие меня слабой, или глупая ревность, что выхолостила все иные чувства, кроме желания любить и быть любимой. А может, радость от встречи и горькое сожаление, что другого выхода у нас нет? Я не могу остаться, а он не согласится уйти со мной.

Король перенес меня, нагую, на постель. Быстро разделся сам и принялся покрывать мое тело поцелуями. Я дрожала, но не от холода. От волнения и желания. Конд был нежен и нетороплив. Я изнывала под его ласками и уже с нетерпением ждала момента, когда мы переступим черту.

Король оказался умелым любовником. Не знаю, почему в такой важный для себя момент я вдруг вспомнила его учителей. Тех фавориток, с кем он набрался опыта, и кого так же страстно целовал.

– Я ненавижу Розмари, – выпалила я.

Конд поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

– Я с ней разберусь.

– Хорошо.

Пришлось начинать все заново. Но я уже не оставалась безучастным зрителем. Подавив страх и положившись на своего возлюбленного, я отдалась на волю накатывающим сладостным ощущениям. Я плавилась в руках Конда, позволяла вертеть собою и вспыхивала от откровенных ласк. Доведенная поцелуями и нежными прикосновениями до исступления, взорвалась настолько ярким оргазмом, что приходящий изредка во сне вкупе с эротическими фантазиями не шел ни в какое сравнение с тем, что дал мужчина.

– Ты готова? – осторожно спросил он, устраиваясь между моими ногами.

– Да, – выдохнула я, все еще пребывая в эйфории. И неожиданно услышала его боль. Он отпустил ее, оглушив меня, сметя мой страх и введя в заблуждение так основательно, что я не поняла, испытала ли от нашего единения хоть какие–то неприятные ощущения.

Как только король начал двигаться ритмично, вернулось облегчение. Конд вновь закрылся, спрятал свою боль. Но я все равно заплакала. От нежности, от переполнявших меня чувств, от нежелания расставаться.

Я сегодня перевыполнила план по слезам.

Успокоившись в его объятиях, я решила: пусть все будет так, как захочет Конд Корви. Скажет остаться, и я останусь.

Утром нас в постели застала служанка. Едва разлепив глаза, я сняла с себя Кинжал, чтобы понять, кого Юдит видит сейчас перед собой. Рядом со мной лежал голый лорд Дервиг.

– Простите, – присела в извинении горничная, моментально сделавшись пунцовой. – Я пришла узнать, когда подавать завтрак?

– Сегодня можешь быть свободна, – произнесла я, прикрывая наготу «жениха» покрывалом. Я хотела еще. Ласк, поцелуев, секса. К черту завтрак, к черту бал. – Проследи, чтобы нас больше никто не беспокоил.

– Слушаюсь, госпожа, – Юдит поспешно убралась. А я повернулась к моему возлюбленному и обняла его, прижавшись близко–близко. Он не открыл глаза, но его рука ожила. Добравшись до моей груди, сжала ее. Мы оба желали продолжения. Мы оба не могли насытиться.

Мы так и не вышли из моей комнаты и позволили накормить нас только перед самым балом.

Лорд Дервиг покинул меня лишь для того, чтобы переодеться.

– Торжество по случаю Святого Хельгерта пропускать нельзя, – произнес он, целуя меня на прощанье. – К лифту мы пойдем завтра. Утром.

Я осела на пол перед закрытой дверью.

«Завтра. Утром». Король не отказался от идеи отпустить меня. Он даже не спросил, не поменяла ли я решение!

Женщина, обладая крупицей информации, готова надумать что угодно. И мне уже виделось, что от меня хотят избавиться не потому, что в Рогуверде сделалось опасно, а потому, что король получил то, что хотел. Он так и не сказал, что любит меня.

Я вызвала Юдит.

– Сделай меня неотразимой. Пусть сегодня будут рубины. И щипцы, захвати щипцы.

Зная, что рубины сами по себе являются оберегом, я сняла Разящий кинжал и бриллиантовую подвеску, а кольцо–переводчик переместила на палец.

Меня искупали, надушили все тело, высушили и завили волосы. Я чувствовала себя легкой, красивой и даже чуть–чуть распущенной. Я нисколько не стушевалась, когда Юдит решила перестелить разворошенную постель и сняла с кровати простыню, испачканную кровью.

Я ждала продолжения. Пусть все будет, как хочет Конд. В любом случае, у меня есть время до утра.

Ближе к ночи, когда за оградой выстроилась вереница карет, привезших столичную знать, в дверь постучали. Пошла открывать Юдит, а я застыла посреди комнаты, ожидая реакции вошедшего. Бледно–синяя жаккардовая ткань моего великолепного платья оттеняла рубины и делала их еще ярче.  Собранные на затылке волосы открывали шею и плечи, а тугой лиф подчеркивал высокую грудь – я знала, что заставлю вспыхнуть огонь в глазах мужчины. Так и случилось. Он застыл, сраженный моей красотой. Уж я–то знаю, о чем говорю.

– Леди, – произнес король, церемонно поклонившись. Он ждал, когда служанка выйдет из комнаты.