Глава 17

Как только Юдит покинула помещение, я бросилась лорду Дервигу на шею. Он поцеловал невесомо, боясь размазать помаду, но я отказалась осторожничать, и сама накрыла губами его рот, а ладонь, что бережно легла мне на талию, переместила на грудь.

– Сожми. Покажи, как ты хочешь меня, – прошептала я.

Бедный Конд! Он не ожидал, что разбудит во мне демона страсти. Прояви король желание, и я немедленно скинула бы платье, не жалея времени, потраченного на подготовку. Но… Его Величество был удивительно сдержан.

– Нам пора, – произнес он и, одернув темно–синий камзол с синими же сапфирами, протянул мне руку.

Почему–то мы пошли в обратную от входа сторону, оставив за спиной истуканов. За дверями покоев, где поселили сестру Конда, слышался женский смех.

– Адель не собирается на бал? – спросила я, подняв глаза на короля. Тот неопределенно пожал плечами. – А куда мы идем? Почему не через галерею?

– Не хочу, чтобы на нас пялились.

– Но когда мы войдем в бальную залу, нам все равно не избежать внимания, – произнесла я, подцепляя одной рукой юбки, чтобы они не мели лестницу – сестру той, что вела в купальни. Я оглянулась, желая посмотреть, как далеко мы отошли от истуканов, но колонны, поддерживающие свод второго этажа, неудачно скрыли обзор. – Я не понимаю, что за предосторожности.

Волна иррационального страха поднималась во мне.

– Тише, – приказал король и крепче сжал мою ладонь.

Миновав дверь, ведущую на первый этаж, за которой стоял гул голосов, мы продолжили спуск.

– Но почему вниз?

– Скоро поймешь, – и это было сказано так холодно, что мое сердце сжалось в плохом предчувствии. Я остановилась, отказываясь идти дальше.

– Или объяснишь, что происходит, или я закричу.

– Или ты пойдешь, или тебя постигнет та же участь, – меня так дернули за руку, что я едва не упала на стражника, сидящего на лестнице к нам спиной. Нечаянно толкнув его, я в немом исступлении смотрела, как он опрокидывается и скатывается вниз, гремя латами.

– Он мертв? – во рту моментально пересохло. Я впала в оцепенение – никакие силы не могли бы заставить меня идти дальше.

– Да чтоб тебя! – выругался король и легко забросил меня на плечо. Я видела еще трех мертвецов, и все они лежали в луже крови у подножия лестницы.

Когда меня, онемевшую от страха, затолкали в карету, поджидающую у выхода, я попыталась вырваться, но повозка дернулась, и я упала, больно ударившись спиной. Я не оставила попытки позвать на помощь, уже не сомневаясь, что попала в беду. Рядом со мной был вовсе не Конд Корви, но я не могла увидеть истинное лицо похитителя, поскольку оставила амулет Разящего кинжала в покоях, понадеявшись на рубины.

Я что есть сил толкнула ногой дверь, которую лже–король тянулся закрыть.

– Леди Розмари?! – удивление сдавило горло. Фаворитка стояла в тени елей и куталась в меха. Она улыбалась, когда меня втаскивали в карету за растрепавшиеся волосы.

– Легкой дороги, лорд Дервиг, – произнесла она, ловя сорванные с моей шеи рубины.

Карета, неспешно преодолев площадь, забитую экипажами прибывающих на праздник гостей, вырулила, наконец, на свободную улицу. Удар хлыстом и зычный крик возницы заставил лошадей нестись во весь опор. Бросало из стороны в сторону, но я старалась не спускать глаз с человека, сидящего напротив меня. В свете прыгающей лампы он молча рассматривал мое лицо. А я не находила никакого отличия от того человека, которого знала, как короля, надевшего маску дядюшки. Конд Корви весьма хорошо изучил внешность своего родственника. У меня не возникло и капли сомнений, что в мои покои вошел оригинал, а не его весьма удачная копия.

Закусила губу, вспомнив, как прыгнула на шею совершенно чужому человеку. И целовала не своего возлюбленного, а настоящего лорда Дервига. Его рука сжимала мою грудь.

Я едва сдержала стон – отчаяние и страх душили меня. Во что я вляпалась? Как могла не понять, что передо мной не Конд, ведь удивилась сдержанности обычно пылкого мужчины!

Карета, попетляв по улочкам Самаальда, выехала на загородный тракт. Возница сбавил ход, и я смогла привести себя в надлежащий вид. Оправила лиф платья, из которого едва не вывалилась моя грудь, и вернула на место перекрутившийся подол. Задрав руки, кое–как собрала волосы, скрепив их единственной уцелевшей шпилькой.

За всеми моими телодвижениями цепко наблюдал лорд Дервиг. Но я не собиралась тушеваться. Как не собиралась рыдать и молить вернуть меня назад, а тем более, не собиралась падать в обморок. Я не знала, что ждет впереди, но свято верила, что Конд меня найдет. И я самолично затолкаю рубины в пасть леди Розмари, если король не разделается с ней до меня.

Я выдохнула. Вот когда пришло время сожалеть о допущенных ошибках. Не сними я амулет, точно знала бы, кто появился на пороге моей комнаты.

Но… но как лорд Дервиг мог догадаться, что я не отличу его от короля, ведь о новых свойствах Разящего кинжала, Матиас не знал.

Я цыкнула от досады. Нечего искать кошку в темной комнате. Мы целовались с лже–Дервигом прилюдно, и кто угодно мог донести дядюшке о творящемся непотребстве в замке его племянника. Матиас появился в столице лишь потому, что я была объявлена его невестой. Ему просто повезло, что я сняла амулет. А завистливая леди Розмари за рубиновое колье сдала все явки и пароли.

М–да, всесильный Конд Корви перехитрил сам себя. Не настолько его родственник затворник, как ему представлялось.

– Куда вы меня везете?

– Разве моей невесте не положено жить в замке, в котором она собиралась быть хозяйкой? – его вежливая улыбка и холодные глаза пугали.

– Я не ваша невеста, – буркнула я, предвидя следующий вопрос.

– Разве? Об этом трубят в столице уже неделю. Хорошо, что Розмари догадалась проверить, в курсе ли я. Представь мое удивление, когда все оказалось правдой, и ты встретила меня радостным поцелуем. Спасибо Его Величеству, он подобрал мне отличную супругу. Я по достоинству оценил и пыл будущей жены, и упругость ее груди. Правда, был сильно озадачен, что провел прошедшую ночь в твоей постели, а не трясся в экипаже, боясь опоздать на бал. Жаль, что не помню, как лишил тебя девственности.

Я задохнулась, поняв, от кого он мог получить сведения, касающиеся только меня и короля. Нас видела Юдит.

У меня так загорелось лицо, что поднеси к нему легковоспламеняющееся вещество, и я бы начисто сожгла всю карету.

– Кстати, – Матиас наклонился так близко, что я легко могла бы укусить его за нос, – простыню мне тоже передали. Рубины за рубины. В традициях моего рода хранить белье с девственной кровью невесты.

Значит, все–таки не Юдит. Розмари. Или они обе были в сговоре против меня и короля?

– Зачем я вам? – я на самом деле не понимала.

– Я давно собирался поквитаться с кланом Корви за то, что они сотворили с моей семьей.

Я сейчас не в состоянии была думать, мысли путались, но я пообещала себе, что обязательно вспомню детали жизни Матиаса, о которых рассказывал мне Соул, и найду разгадку его ненависти.

Я смотрела в холодное лицо лорда и удивлялась, как могла находить его красивым мужчиной. Или это душа Конда проступала через надменную маску дядюшки?

– Но ведь Его Величество тоже ваша семья, – как можно мягче произнесла я. – Он сын вашей любимой сестры. За что мстить ему?

Матиас устало закрыл глаза. Откинувшись на спинку сиденья, он ответил уже более ровным голосом:

– Я отниму у Корви все, что он так ценит. Власть, богатство, женщину.

– Но я не вхожу в перечисленное вами. Я собиралась уже завтра покинуть Рогуверд. Навсегда.

– Мне достаточно было одного поцелуя, чтобы понять, что происходит между вами. И если до того я хотел войти с тобой под руку в бальную залу, чтобы Конд осознал, что игре пришел конец, я все знаю, то после… Я женюсь на тебе, чтобы он почувствовал, как больно, когда отнимают любимых. Ты будешь рожать каждый год, пока я в силе. Я верну своему роду славу и могущество.

– Еще один Наполеон, – вздохнула я и отвернулась к окну. Я не испугалась его угроз, так как прекрасно знала, чем заканчиваются наполеоновские планы.

Ехали мы почти всю ночь. Поначалу, разгоряченная перепалкой, я не чувствовала холода, а потом так закоченела, что не могла сдержать клацанье зубов. Меня выволокли из дворца в одном платье, а кувшин с углями, который на короткой остановке сунул мне под ноги возница, грел мало.

Матиас же пребывал в глубоком раздумье. Он словно выдохся, произнеся наполненный желчью монолог. Я давно заметила, что добрые, чистые, несущие радость слова, заряжают нас энергией, тогда как злые опустошают.

Дервиг обратил на меня внимание только тогда, когда я, пытаясь накинуть шлейф от платья на плечи, сопроводила свои действия ругательствами.

– Замерзла? – Матиас нахмурился, глядя на нелепый кокон, что я соорудила вокруг себя. – Почему не сказала?

– Раз–з–ве до вас не доносится мой зубовный лязг? Его даже возница услыш–шал. Горшок принес, который ни ч–черта не греет.

Лорд поднялся и, откинув свое сиденье, обнажил глубокий дорожный ящик, из которого вытащил шубу. Я быстро скинула атласные туфельки и завернулась в меха так, что из них торчал только нос.

– С–спасибо, так лучше, – поблагодарила я и вскоре уснула. Меня не беспокоили ни топот копыт, ни сильная качка, ни тихий разговор двух мужчин. Когда к нам в карету забрался второй, я не слышала и через зыбкий сон не встревожилась: его голос мне был знаком и привычен.

Обнаружила наличие нового пассажира только утром. Я зевнула и потянулась, чтобы размять затекшее тело, да так и застыла. В карете находился Соул.

– Доброе утро, Паулина, – с вежливой улыбкой произнес он, скидывая с головы подбитый мехом капюшон. Лорд Дервиг с интересом смотрел на меня

– Предатель, – кинула я Соулу и вновь завернулась в шубу. Глаза б мои его не видели.

Какие еще сюрпризы готовит мне Рогуверд? Человек, которого я считала почти другом, оказался врагом моего возлюбленного. Соул предал не только меня, но и своего отца. Неужели, лорд Лоури чувствовал червоточину в своем наследнике и поэтому близко не подпускал его к королевским делам? Этот негодяй еще лез ко мне, а до того обрабатывал любовниц Конда, и все для того, чтобы выманить информацию для лорда Дервига. Николь, умница, несмотря на страстное желание остаться во дворце, категорически отказалась завязать отношения с Соулом. Уважаю ее за это.

– Приехали? – я высунула нос из шубы, почувствовав, что карета остановилась.

– Нет, перекусим и немного разомнемся, – лорд Дервиг накинул на плечи шерстяной плащ. Я заметила, как блеснул пристегнутый к его поясу кинжал – увеличенная копия того амулета, что я оставила в своих покоях.

Я поерзала, пытаясь пальцами ноги достать отлетевшую туфельку. Соул тут же встал на одно колено и, придерживая меня за щиколотку, чтобы я не влепила пяткой ему в глаз, надел на меня ненадежный в такую стужу башмачок.

Показавшись в проеме кареты, я с сомнением посмотрела на раскинувшуюся вокруг хлябь разбитой дороги. Ее хоть и застелили свежей соломой, я все равно утопила бы последнюю обувку.

Неожиданно лорд Дервиг подхватил меня на руки и решительным шагом понес к трактиру, на крыльце которого нас поджидал суетливый хозяин. Трактирщик то и дело потирал руки, предчувствуя богатую наживу. Но если Матиас окажется скупердяем, это окончательно отвратит меня от него.

Лорд Дервиг легко взбежал на крыльцо, и я отметила, что ему, несмотря на возраст, отмерена недюжинная сила.

Полы внутри помещения так же были устланы свежей соломой, и подол моего прекрасного платья тут же собрал весь сор.

– Мне нужно в туалет, – тихо попросила я женщину, раскладывающую на столе тарелки.

– Так во дворе он, – она улыбнулась, обнажив десны, где отсутствовала добрая половина зубов. Я удрученно вздохнула, а она, смутившись, закрыла ладошкой рот. – У меня одиннадцать деток, и каждый из них по зубу унес, – поспешила оправдаться трактирщица.

– Нет–нет, простите, дело не в вас, – я приподняла подол и показала туфли, – я в них просто не дойду.

– Так я вам ночную вазу дам, – радостно откликнулась добрая женщина. – Там, за занавеской, и справите свои дела!

За моей спиной послышались сдержанные смешки. Я узнала голоса мужчин, что усиленно вгоняли меня в краску. Но я не из тех, кто от стеснительности будет дожидаться, когда лопнет мочевой пузырь.

– Ведите! – приказала я и гордо расправила плечи. У меня еще будет время посмеяться.

За занавеской я придержала хозяйку за руку.

Та не поняла, вскинула брови, но я прижала палец к своим губам, призывая молчать.

– Скоро меня будут искать, – произнесла я шепотом. – Отдайте человеку, который назовет имя Паулина, вот это.  

Я поспешно сняла с себя великолепную рубиновую серьгу. У женщины загорелись глаза. За цену камня можно было купить не только этот трактир, но и близлежащую деревню.

– Так это… – растерялась она, не решаясь взять в натруженные руки драгоценность. Ей и хотелось, и было боязно. – Мы лорду Дервигу верные люди. Только его милостью живем.

– А королю не верны?

Хозяйка трактира испугалась – от меня не скрылось, как побледнело ее лицо.

– Отдайте, и он вознаградит вас, – я поднесла серьгу ближе к ее лицу, и рубины, поймав свет, ярко вспыхнули. – Вы не пожалеете о своем добром поступке.

– Я мужу не скажу, леди Паулина, – все–таки решившись взять, женщина достала из кармана тряпицу и замотала в нее украшение. – Так обе целее будем. И вы, и я.

Сунув узелок за голенище низких сапожек, она вытерла о фартук вспотевшие ладони и громыхнула крышкой ночной вазы.

– Горшок, что ли, не нужен?

– Нужен, еще как нужен, – я завозилась с подолом. Когда хозяйка покинула закуток, я испытала истинное блаженство. У меня на глазах даже выступили слезы. Боже, я начинаю ценить самые минимальные удобства.

Вторую серьгу я сунула себе за вырез, для верности зацепив за кружево нижней рубашки. В который раз пожалела, что нет моего любимого лифчика. Он был бы надежнее любого сейфа. И замену мне не дали, хотя Конд так рекламировал будущий проект. Я уверена, Розмари сделает все, чтобы от меня не осталось никакой памяти. Не видать мне и женщинам Рогуверда удобного нижнего белья.

На руки мне полила какая–то девчонка, наверняка одна из одиннадцати отпрысков трактирщика, а потом провела к накрытому столу. Я отвела душу и наелась, словно крестьянка, напахавшаяся в поле. Соул улыбался, наблюдая, как я обгладываю баранью косточку, а лорд Дервиг постукивал ногой. Он явно торопился как можно быстрее отправиться в путь. Я же специально тянула время. Король наверняка уже знал, что меня похитили.

– Где ваши серьги, леди? – вдруг спросил лорд Дервиг.

Я нисколько не смутилась, так как сразу подготовила ответ. Тщательно облизав каждый палец, чем заставила лорда понервничать, полезла себе за вырез и, на мгновение показала кончик кружева, на котором болталась одна из сережек. Пусть думает, что вторая там же.

– Они слишком тяжелые. У меня заболели уши.

– Дайте мне их, – Матиас протянул руку.

Я прикрыла ладонью грудь.

– Полезете отнимать?

– Это драгоценности моей сестры, они дороги мне как память.

– Тогда отнимите колье у Розмари. Вы как–то слишком легко с ним расстались.

Соул выразительно посмотрел на лорда Дервига, и тот отказался от попытки вернуть памятную вещь.

С хозяином трактира пошел рассчитываться Соул, поэтому мне не удалось утвердиться в мысли, что Матиас скупердяй. Трактирщицу я больше не видела, она гремела кастрюлями на кухне, а прислуживала нам ее старшая дочь, которая весьма неодобрительно зыркала на меня. Интересно, чем я ей насолила? Немного пошатнулась уверенность, что ее мама – добрая женщина и исполнит мою просьбу. Но что сделано, то сделано. Я очень боялась, что Конд не узнает, что его дядюшка побывал во дворце. Не в интересах Розмари и Юдит болтать о том, что они сделались пособниками врага. А четыре трупа можно списать на вражеский заговор или ту же ведьму. Если, конечно, они не звенья одной цепи.

Хотя теперь, после поражения Розмари собственным проклятьем, я сильно сомневалась, что ведьма в реальности существует. Скорее всего сама Розмари выпроваживала невест, насылая на них порчу. А те, кто имели сильные защитные амулеты, изгонялись из дворца иным способом – компрометировались спорщиками.

Неужели Конд за столько лет не разглядел, какую змею пригрел на груди? Или его гложет вина за потерянного сына, поэтому не решается выдворить «несчастную» мать?