Глава 18

Мысли–мысли–мысли. Они не давали покоя до самого вечера. Я отвлеклась только тогда, когда Соул завороженно произнес:

– Горы…

Я не удержалась, приникла к стеклу. И замерла. Горы были величественны. Покрытые снегом и льдом, они создавали иллюзию, что я попала во владения Снежной королевы. Чем ближе мы подъезжали, тем меньше оставалось неба. Скалы кругом.

В карете сделалось особенно холодно, и я, уже не скрывая, грела свои ладони дыханием. Соул было сунулся помочь, протянул руки, чтобы взять мои, но я смерила его таким взглядом, что он посчитал нужным вернуться на место. Лучше замерзнуть, чем позволить негодяю к себе притронуться. Да, он не игрок, заключающий пари на женщин. Он предатель.

– Знаешь, как переводится с моего родного языка твое имя? – мне хотелось его уесть. Я опустила то значение, что английский мне не родной. – Душа. Может, ты и Душа, но только черная.

Соул лишь улыбнулся моей ребячливости. Лорд Дервиг же вопросительно выгнул бровь. Плевать. Пусть гадает, какой язык я считаю родным.

– Нет, ты не Душа. Много чести, – у меня все еще кипело, а больше всего злило, что мои слова нисколько не задевали Соула. Он откровенно потешался. – Ты Душечка или даже Душонка. Это уменьшительное, но не ласкательное имя. Запомни.

Соул громко рассмеялся, а я уткнулась лицом в меха.

Карета въехала во внутренний двор крепости.

Только выбравшись наружу, я поняла, почему замок оказался для эриверцев неприступным. Пока с грохотом не опустилась решетка, я успела заметить, что путь к воротам преграждал глубокий овраг. Мост медленно поднимался. Шесть воинов крутили колесо, чтобы тот встал на место и, помимо решетки и крепких ворот, сделался дополнительной защитой крепости.

Заныло сердце, стоило только представить, что предстоит сделать Конду, чтобы прорваться к дядюшке. По–родственному попасть в укрепленный замок с крепостной стеной в четыре этажа никак не удастся. Я задрала голову вверх и почувствовала себя стоящей на дне колодца. «Увидеть небо в копеечку» – теперь я понимала это выражение.

Острые шпили крыш и башен словно намеревались проткнуть небо. На штандартах висели флаги с изображениями родового герба. Я только сейчас рассмотрела Разящий кинжал вкупе с другими символами и вздрогнула от ужаса: он протыкал чье–то сердце.

Почему я так и не нашла времени прочесть книгу о родах Рогуверда? Наверняка в разделе геральдики я обнаружила бы герб Дервигов и уже тогда узнала бы, кем является дядюшка Конда Корви – жестоким и бессердечным горцем.

Мне не дали долго стоять на холоде. Матиас вновь подхватил меня на руки и понес к зданию. Оно надвигалось серой громадиной.

В просторном холле нас встречали слуги. Чуть в стороне от них стоял молодой темноволосый мужчина. От меня не скрылись ни его богатые одежды, ни вопросительный взгляд, брошенный на лорда Дервига, ни ответный резкий кивок Матиаса, после которого парень незамедлительно скрылся. Он буквально шагнул в тень и растворился в ней.

Я перевела взгляд на Душечку Соула, но, судя по всему, тот сам впервые перешагнул порог негостеприимного дома. Он, если и озирался, то исподтишка, пользуясь заминкой, пока слуги были сосредоточены на лорде Дервиге и его ноше.

– Открыть какую–нибудь из комнат? – рядом с Матиасом вырос старик. Еще крепкий, но наверняка помнящий предыдущих хозяев.

– Да, покои леди Беаты, – у деревянной лестницы, ведущей на второй этаж, меня опустили на ноги.

Я не знала, кто такая Беата, но вскоре поняла, увидев ее портрет в покоях, предназначенных для меня. На стене висел портрет матери Конда. Как же хорошо, что Соул познакомил меня с родственниками Корви, и теперь я легко их распознавала.

Самого Соула разместили в соседних покоях, и при желании я могла бы перестукиваться с ним. Это на тот случай, если я вдруг сделаюсь узницей, и мне захочется хоть с кем–то пообщаться.

– Мне дадут служанку? – спросила я у лорда Дервига. Я ни за что не смогла бы расстегнуть сто одну пуговицу на спине бального наряда.

– Зачем? – спросил он, вздернув подбородок.

Я повернулась, чтобы показать проблему. Я почти двое суток носила платье, сдавливающее мои телеса, и просто мечтала выбраться из него. Но не таким способом, который предложил Матиас. Он просто разорвал его. Пуговицы посыпались горохом.

– Дикий горец, – прошипела я, с трудом придерживая спадающий лиф платья. Тяжелое, оно тянуло вниз. – Мне есть во что переодеться?

– Все шкафы в вашем распоряжении, – буркнул Дервиг и покинул комнату. Я успела заметить, как полыхали его уши. Но вот чего я не успела заметить, так это то, что он располосовал платье вместе с нижней рубашкой, и я светила голой спиной.

– Да что же такое с этими горничными! – я топнула ногой. История повторялась – мне опять отказали в служанке. Надеюсь, мне не пришлют в услужение мужика – до меня только что дошло, что среди слуг я не видела ни одной женщины.

– Как ты? – в комнату заглянул Соул. Я все еще была в испорченном платье и одной рукой ковырялась в гардеробе, плотно забитом женскими платьями. – Матиас обидел тебя?! Он тебя домогался?!

Соул явно заметил непорядок в моей одежде.

– Какое тебе дело, Душечка? – огрызнулась я.

– Я твой друг, ты забыла?

– С такими друзьями и врагов не надо. Что ты здесь делаешь? Выслуживаешься? Как ты мог предать отца и короля? – я резко развернулась к нему лицом и ахнула. Соул стоял совсем рядом. И смотрел так, что у меня пошел мороз по коже. Я не ожидала, что он так близко подойдет и немного струхнула. Но лицо «друга» моментально вернуло безмятежность.

– Нет, здесь ничего для тебя нет. Старье какое–то, – произнес он, через меня потянувшись к висящим вещам. Будто и не слышал мою тираду. Я благоразумно отступила. Пощелкав вешалками, Душечка вытащил парочку платьев поскромнее и, примеряясь, приложил ко мне. – М–да, оказывается, леди Беата была гораздо крупнее тебя. Вот в кого пошла Адель.

Я вспомнила девушку, которую кружил Конд. Она действительно была пухленькой.

– Но как же быть? – захныкала я, не понимая, как выйти из положения. Большие платья были ничуть не лучше моего испорченного наряда, они просто не удержались бы на мне. Ходить, запинаясь о подол с риском свернуть себе шею – такая перспектива мало радовала.

– Пойдем посмотрим в других покоях. В этом доме жила еще одна женщина. Я заметил ее портреты еще внизу. Она такая же хрупкая, как и ты.

– Это та, кончину которой до сих пор оплакивает лорд Дервиг?

Соул просто кивнул.

– Леди Ветна, – припомнила я. – Мне рассказывал о ней Конд.

– Когда? – Соул прищурил глаза.

А я хватала ртом воздух. Действительно, когда король мог рассказать мне о невесте дяди, если по легенде мы с ним никогда не разговаривали? Поняв, что загнал меня в угол, а я не могу найти ответа, Душечка смилостивился.

– Следи за своими словами, – он был при этом абсолютно серьезен.

Я тихо выдохнула. И сделала мысленную отметку разобраться, кто на самом деле для меня Соул – друг или враг.

– Я не могу идти в драном платье, – я попыталась сделать пару шагов, но едва не упала. Выбор был невелик: или держать верх тяжелого платья, прикрывая лифом грудь, или подол.

– Подожди, – Соул сдернул с кровати покрывало и кинул мне. Я, конечно же, поймала, но платье с шелестом съехало к моим ногам. На мне удержались только юбки и тонкая нижняя рубашка, мало что прикрывающая. Молодец. Зарисовалась.

Я поспешно закрутила вокруг себя на манер полотенца покрывало и, попрыгав козой, освободилась от тяжелого платья.

– Поторопись, – Соул сделал вид, что ничего не видел. Он уже стоял у двери и высматривал, не бродит ли кто по коридору.

– Какая из них? – шепотом спросила я, шаря взглядом по десятку одинаковых дверей.

– Сам не знаю, я здесь впервые.

– Тогда я еще раз спрошу, что ты здесь делаешь, Душечка?

– Работаю на Матиаса, разве не понятно?

– Все же предатель, – кивнула я, утвердившись в своем мнении, что передо мной враг. – Доносчик.

– В жизни всякое случается, – философски заметил Соул и покинул комнату, явно не желая, чтобы я читала ему мораль о чести, достоинстве и совести. Через некоторое время он на цыпочках пробежал в ту сторону, где начиналась лестница и, перегнувшись через перила, осмотрелся.

– Что ты делаешь? – прошептала я, когда Соул таким же макаром проскакал назад.

– Смотрю, не сбежится ли кто, если я плечом высажу дверь.

– Зачем ее выбивать? – не поняла я, но тоже на всякий случай огляделась.

– Она заперта, в отличие от остальных.

– А лорд Дервиг?

– Он ушел с тем смазливым мальчишкой, что так не вовремя высунулся при нашем появлении.

– Ты тоже заметил? – отчего–то я не удивилась, что Соул подглядывал за хозяином. Не может избавиться от присущей ему привычки подслушивать и выслеживать?

– Да. Я уже предупреждал тебя, что Матиас скрывает какую–то тайну.

– Так вот почему ты здесь! – догадалась я. – Неймется влезть в чужие секреты! И что потом? Начнешь шантажировать? – мне уже по–другому виделись «встречи» Соула с бывшими любовницами короля. – Так вот чем ты промышляешь!

– Замолчи, – он оскорбился. Никому не хочется слыть шантажистом. Боже, я сегодня навешала на Соула все грехи. – Лучше проследи, чтобы сюда никто не поднялся.

Я, вздохнув и получше укутавшись в покрывало, поплелась к лестнице. Чувствовала себя самой настоящей японкой в тесном кимоно.

Или лестница была довольно далеко, или Соул был мастером выбивать двери, но никакого шума я не услышала. Правда, чуть не описалась, когда здоровенный мужик с бородой лопатой и толстой рыжей косой вдруг повернул, намереваясь подняться на второй этаж, но, увидев меня, передумал и сбежал.

– Скажи, как я выгляжу? – первым делом спросила я, дойдя до Соула.

Он внимательно осмотрел меня. Я кожей чувствовала его ментальные прикосновения.

– А что?

– Здоровенный бородач, заметив меня, дал деру. Дикий какой–то, как будто девушек никогда не видел.

– Покрывало чуть выше держи, – Душечка дернул его вверх. – Иначе прослывешь здесь не как невеста лорда Дервига, а как распущенная женщина. Лорды на распущенных не женятся.

– Спасибо за подсказку. Теперь я знаю, как себя вести, чтобы он на мне не женился.

– Молодец. Правильные выводы сделала, поздравляю, – нет, все–таки ехидства в Соуле выше крыши. – Тебя просто–напросто отправят ублажать вот таких бородачей.

Я поджала губы.

Соул распахнул передо мной дверь, и мы попали в комнату, увешанную портретами хрупкой женщины. Мне даже показалось, что кожа ее была так тонка, что вся светилась. Голубые венки на руках и в районе декольте, делали белокурую красавицу похожей на речную нимфу.

– Леди Ветна, – представил мне невесту Матиаса Соул, но тут же подтолкнул в спину. – Не теряй время, выбери себе что–нибудь.

Пока я просматривала подходящие вещи, которые хранились в чистоте и приятно пахли лавандой, Соул продолжал изучать портреты. Он переходил от одного к другому, брал в руки мелкие, не больше ладони, и тщательно всматривался в лица. Я заметила, что на некоторых из них была не только Ветна, но и мать Конда.

– Смотри, – Соул распахнул альбом и указал на блондинку, изображенную художником рядом с Ветной и Беатой.

– Еще одна Душечка. Леди Розмари, – угадала я, хотя здесь фаворитка короля выглядела совсем юной. Лет шестнадцати, не больше. Красивая, следовало признать. – Они были подругами?

Я зашла за ширму и принялась быстро переодеваться. В пузатом комоде я обнаружила стопку нижних рубашек и чулки. Мне все пригодится. Я больше не хочу светить нагими телесами. Брезгливость я запрятала куда подальше. Пусть вещи были чужими, но казались почти новыми.

– Мне бы еще обувь, – произнесла я, оглядывая комнату. После путешествия мои атласные туфельки, предназначенные лишь для танцев, а не для застеленного соломой пола, пришли в негодность.

– Посмотри в соседней комнате. Обувь может храниться там, – кинул в сторону двери Соул, ковыряясь в безделушках на камине. В нежилых покоях было холодно, и пока я переодевалась, ноги основательно заледенели.

Толкнув дверь, я попала в странную комнату. Вернее, я не ожидала увидеть то, что предстало перед глазами.

– Соул, – позвала я.

Сын советника, заметив мое вытянувшееся лицо, немедленно подошел.

– У них был ребенок, – выдохнул он, осматривая детскую комнату.

– У них есть ребенок, – поправила я. – Сколько лет прошло, как умерла леди Ветна?

– Около двадцати.

Я видела, как догадка осветила лицо Соула.

– Если это он, – я перешла на шепот, – то странно, что отец проявил недовольство, когда юноша показался нам на глаза.

– Никто и никогда не говорил, что у лорда Дервига есть наследник. Почему он его скрывает?

Мы уставились друг на друга.

– Тайна, – прошептала я. – Какая–то очень серьезная тайна.

– И теперь мы оба рискуем умереть, – Соул посмотрел на мое «новое» платье. – Быстро раздевайся! Нас здесь не было и быть не должно. Запомни.

Я кинулась за ширму. Вещи скрутила и затолкала в гардероб поглубже – не было времени развешивать их по плечикам. Обмотавшись покрывалом, выскочила в коридор.

– А как же?.. – спросила я, вспомнив, что дверь вышибали.

– Магия, – ответил Соул и запечатал дверь, приложив к испорченному замку ладонь. Тот ответил щелчком, и мы припустились каждый в свою комнату. Я, тяжело дыша, упала на кровать. Все к черту, лучше светить голой спиной, чем погибнуть от тайны, которую прячут целых двадцать лет.

Встала только тогда, когда полностью успокоилась. Сердце уже не стучало по ребрам бешенной птицей.

– Придется обходиться тем, что есть, – произнесла я и решительно направилась к гардеробу матери Конда. Она следила за мной с портрета. Если до того мне казалось, что леди Беата улыбается, то теперь у нее были обиженно поджаты губы.

Порывшись в комоде, я обнаружила ножницы. Уже что–то.

Когда лорд Дервиг, постучавшись и запустив бешенную птицу–сердце в пляс, вошел в комнату, я смущенно смотрела на него.

– Мне все велико, – пожаловалась я, поправив сползающее плечико. Мою талию перехватывал широкий пояс, получившийся из отрезанного куска подола. Тот немного мохрился, но хотя бы не волочился по полу. На ногах были мюли на пару размеров больше.

– Ничего. Я закажу тебе одежду, – смерив меня взглядом, лорд Дервиг подал руку.

– Спасибо, – мне было неуютно рядом с Матиасом.

– Нам пора на ужин, – произнес он, выводя меня из комнаты.

У дверей поджидал Соул. Мы с ним воровато переглянулись и оба поспешили отвести глаза.

Обед подали в большую, но темную комнату, которую освещали лишь пламя камина да две свечи на разных концах стола. Гости сидели на длинных скамьях, и опять я не заметила среди них женщин. Мне даже сделалось капельку жутко. Создалось впечатление, что горянки избегают замок, так как его хозяин отпетый женоненавистник. Подтверждение своей теории я нашла и в том, что нам прислуживали опять–таки мужчины. 

Об этом я поделилась с Соулом, когда меня вернули в свои покои, а сам лорд Дервиг убрался по своим делам.

– Женоненавистник? – Дучшечка поднял брови.

– Да. А этот юноша ему не сын, а любовник, – выдала я.

– У нас мужеложство карается смертью, – лицо Соула сделалось жестким.

– Поэтому он его и скрывает, – я горячо отстаивала свою гипотезу. – И ко мне интерес не как женщине, а только как к предмету мести.

– А где тогда ребенок? – Соул чувствовал, что его теория о скрываемом наследнике разваливается прямо на глазах.

– Умер? Вместе с матерью? – предположила я. – Мы даже не знаем, кем он был – мальчиком или девочкой.

– Будем думать, – ответил Соул и, пожелав мне доброй ночи, отправился восвояси.

Сильно же мой «жених» доверяет Соулу, раз не боится селить его рядом и допускает, чтобы тот навещал меня, когда вздумается. Или Душечка тоже интересуются женщинами лишь как источником информации? Теория о любовниках заиграла новыми красками.

Как ни странно, ночь прошла спокойно, кошмары не мучали. Я выспалась и встала бодрой, готовой к новым свершениям. Открытые нами факты будоражили мысль и толкали на подвиги. И уже не так страшило предстоящее замужество. Главное, узнать истину, и тогда мы еще поборемся. Душечку я временно записала в союзники.