Глава 22

Соул поднялся с дивана. 

– Теперь у меня нет сомнений, что это сын почившего короля и невесты Дервига. Паулина, вспомни картину, которую ты видела в королевской галерее.

– Которую из них? – я соскочила и побежала за Душечкой, шагами меряющим комнату.

– Королевской четы. Так что было в руках королевы: нож или веер?

– Нож! – я уже не сомневалась.

– Мастер Гольти имел одну страсть, о которой знал весь двор: он шифровал в своих картинах те или иные послания.

– Король и королева сорились прямо при художнике? – ахнула я, понимая, что толкнуло мастера на столь рискованный поступок. Он оставил намек на непростое время, что переживала королевская чета. – Королевский брак был бесплоден, а король завел на стороне интрижку, и у него родился ребенок!

– Что подтвердило, что вина в отсутствии наследника лежит полностью на королеве, – Соул так резко развернулся, что я врезалась в него. – Она не могла пережить такого унижения, и сделала все, чтобы наказать соперницу. Нож в руках – это свидетельство ее намерения мстить.

– Умерли сразу две женщины, которых любил Матиас, – напомнила я. – Две подруги.

– Что лишний раз подтверждает, что мать Конда знала, от кого у Ветны ребенок, и покрывала ее.

– Их обеих убила королева? – я сама не верила, что подобное могло произойти. Но кто знает, на что способна ревнивая женщина, которую унизили интрижкой на стороне? Ладно бы просто интрижка, но появление ребенка напрямую указывало, кто виноват в бесплодности королевского брака.

– Выходит, Дервиг закрылся в своем замке на двадцать лет и не подпускал к себе ни одну женщину из–за предательства невесты? – Соул продолжил движение, а я следовала за ним, словно Пятачок за Вини–Пухом, и тема разговора у нас была не менее серьезная. – Но недолгая любовь короля разрушила и ее будущее.

– Почему ты думаешь, что король бросил Ветну?

– Иначе бы он знал, что у нее родился ребенок. Дервиг сделал все, чтобы скрыть появление младенца на свет. Не знаю, чего здесь больше – любви к своей бывшей невесте, ведь, заметь, он оставил ее при себе, хотя так и не женился, или желания отомстить королю – я скрываю то, что принадлежит тебе, и чего ты не можешь добиться от королевы. Матиас как чувствовал, что рождение бастарда нужно хранить в секрете. Стоило королеве прознать, и тут же последовала смерть двух дорогих для него женщин.

– Но король! Почему он, узнав о ребенке, не забрал мальчика к себе? – здесь моя логика буксовала. – Пусть бастард, но наследник!

– Вполне возможно, что события не происходили в один промежуток времени, а были растянуты на года. Что если король узнал о существовании ребенка и не успел познакомиться с ним, поскольку нагрянули эриверцы? Это вполне логичное объяснение. Подожди, я сейчас вспомню, когда рисовали портрет.

– А если спросить у художника? – Юдит с беспокойством смотрела на наш бег.

– Его убили во время захвата дворца, – Соул опять остановился, но я уже была готова, поэтому замерла от него на расстоянии шага. – Мастер Гольти как раз только успел закончить портрет. Я сам бегал смотреть на него и потрогал свежую краску в углу полотна, – Душечка, вспоминая, потер пальцами так, словно они и сейчас были испачканы. – Отец еще сказал, что я навсегда оставил о себе память.

– А потом они все умерли, и король так и не успел отнять сына у Дервига, – с печалью в голосе произнесла я.

– Вы правы, я тринадцать лет хранил тайну даже от сестры, – в проеме двери стоял лорд Дервиг. Мы все застыли подобно окаменевшим героям, встретившимся взглядом с Горгоной. – Но однажды Беата увидела Рауля и выпытала у подруги, чей он сын. А через два дня после возвращения во дворец она умерла. Я молил ее молчать, но она не послушалась. Отец должен знать, твердила она.

– Думаете, она рассказала королеве?

– Скорее, глупая Беата рассказала мужу, а тот королю, – лорд Дервиг расправил плечи и вздернул подбородок. Я видела перед собой воина, готового на все ради мальчишки. – Я готовился к осаде, поскольку не намеревался отдавать подростка, сделавшегося мне сыном. Только поэтому захватчики не застали меня врасплох, и я продержался целых три года. Эриверцы оказали мне милость, убив всех, кто знал о Рауле и мог за ним прийти.

– И что теперь? – я посмотрела на Соула, но он смотрел себе под ноги. Душечка боялся выдать себя, и я не понимала, почему ему было так важно скрыть свое отношение к бастарду и его покровителю.

– Теперь пришло время вернуть истинного короля на трон, – спокойно ответил Дервиг.

– Но разве Конд Корви не истинный? – Соул старался говорить мягко, но я видела, как ему трудно сдерживаться, костяшки его сцепленных пальцев побелели. – Трон занимает законнорожденный наследник.

– Да, Рауль – бастард, но он сын, а не племянник короля. Корви должны ответить за пренебрежение к судьбам своих людей, за равнодушие, за разврат и легкомыслие. Захотел – совратил, захотел – бросил. Таким не место на троне.

– Но вы вернете одного из Корви, – напомнила я Матиасу. – В Рауле течет их кровь.

– Он воспитывался Дервигами – древним и благородным родом. Это будет достойный король Рогуверда. Разве вы не видите, во что превратил столицу Конд Корви? Вечный праздник и разврат. Один отбор невест чего стоит.

– Он освободил Рогуверд от захватчиков, пока вы отсиживались в крепости и радовались смерти короля и его близких, – я сделал шаг вперед и ткнула пальцем в пуговицу на камзоле лорда Дервига. Меня несло, и предупреждающий окрик Соула на меня не подействовал. – Вы не выступили со своей армией на подмогу собственному народу, что лично я расцениваю как трусость! Соул, – я повернулась к сыну советника, чьи глаза блестели гневом, – почему портрет лорда Дервига все еще висит в королевской галерее? Разве его пустой раме не место рядом с предателями? Как их звали? Корви–Дуг?

Моя речь была сродни пощечине. Матиас схватил меня за шкирку и потащил вон из покоев Соула. Зря я оглядывалась. Душечка бросил меня на произвол судьбы. Дервиг приволок меня в мою комнату и швырнул на кровать. Тут же забрался верхом и больно сжал коленями, чтобы я не трепыхалась. Его лапища легла мне на горло.

– Не смей меня поучать, – медленно, едва сдерживая ярость, проговорил он. Я чувствовала, как его железные пальцы сжимаются на шее. – Ты всего лишь королевская подстилка. И я тебя не трогаю лишь потому, что хочу убедиться, что ты не беременна. Я не желаю вновь воспитывать ублюдка Корви. Но если ты еще раз откроешь рот, чтобы бросаться обвинениями, в которых ни черта не понимаешь, меня ничто не остановит.

Я хватала ртом воздух. Матиас понял и перестал душить. Он уже не рычал, словно разъяренный бык. Но наказание на этом не закончилось. Чтобы показать свою власть надо мной, он рванул ворот моего халата.

Я лежала под ним и рыдала от унижения, а он рассматривал мою обнаженную грудь. Его рука потянулась к ней, но застыла, так и не дотронувшись.

– Милорд, вы горец, а они никогда не обидят женщину и не возьмут ее силой, – Соул стоял в двух шагах от кровати. – Вы должны достойно вести себя с леди.

– Если только она не потаскуха. Звонкая монета все извинит, – Матиас нехотя отпустил ткань и слез с меня. Я тут же запахнула халат и села. Уже у двери лорд Дервиг обернулся. – Не путайтесь у меня под ногами. Последнее предупреждение вам обоим.

– Зря ты вмешалась, – Соул сел на постель и притянул меня к себе. Я, поняв, что натворила своим правдолюбием, разрыдалась у Душечки на груди. – Тише–тише, – прошептал он, целуя меня в макушку, – мы как–нибудь выкрутимся. Пожалуйста, не предпринимай никаких шагов, не посоветовавшись со мной. Хорошо?

Его рука погладила меня по спине.

– Хорошо. С тобой рядом на самом деле становится легче, Душечка, – призналась я, хлюпая носом.

Он полез в карман и вытащил нечто зажатое в кулаке.

– Давно хотел тебе отдать.

– Что это? – я протерла глаза, слезы делали мир размытым. На ладони Соула лежала моя рубиновая серьга. Та самая, которую я оставила в трактире.

– Трактирщик отнял ее у жены и как следует ее поколотил. Я зашел, чтобы рассчитаться за обед, и растащил их. Сразу понял, что ты сама отдала ей рубины.

– Я хотела предупредить короля, что меня увез Дервиг, – я взяла дрожащими пальцами серьгу.

– Король знает, – тихо ответил Соул.

– Я сглупила.

– Пожалуйста, верь мне. Я все решу. Только не зли Дервига. Он жестокий человек.

– Спасибо, Соул. Я уже поняла, какой он зверь, – я потерла за шею, на которой наверняка остались пятна. – Он едва не удушил меня… Если бы ты только не вмешался. Знаешь, я больше не буду называть тебя Душечкой.

– Называй, мне нравится. Только… Только у меня есть одна просьба.

Я живо подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Какая? – прошептала я, облизав распухшие губы. Соул тотчас уставился на них.

– Не влюбись в меня. Не надо. Я нехороший.

– Хороший.

– Нет. Ты принадлежишь королю, и я не хочу вставать между вами. Обещаешь?

Я кивнула. Хотя прекрасно понимала, что даю обещание, которое могу не сдержать. Душечка хороший.

– Позови, пожалуйста, Юдит. Она мне срочно нужна, – я отвела глаза в сторону.

– Ничего ведь страшного не происходит? – Соул поднялся и внимательно посмотрел на меня. – Лорд Дервиг не успел тебе навредить?

– Нет. Просто я только что поняла, что не беременна, – я отодвинулась и показала расплывшееся на кровати темное пятно. Может, не следовало быть настолько откровенной, но лучше пусть Соул знает.

– О, – сказал он и покинул комнату.

– Как же так, у вас совсем нет юбок! – Юдит рылась в комоде, куда я сложила «подарки» от Матиаса.

– Может, нарвать тряпочек?

– Не знаю, как положено в ваших краях, а у нас для этого есть юбки. Зажмешь подол между ногами, и ничего не протечет.

– Это сколько же должно быть юбок!

– Двух для смены вполне хватит.

– Нет, нарви мне все же тряпочек. Мы потом сожжем их. Не хочу, чтобы лорд Дервиг знал, что у меня пришла э…

– Лунная немочь?

– Она самая.

– Надолго вам белья не хватит, – горничная рвала на лоскуты самую длинную ночную рубашку. – Эдак вы вообще останетесь без одежды.

– Я мог бы сходить в город и купить какой–нибудь ткани, – мы подняли глаза на появившегося на пороге Соула. – Двери надо плотнее закрывать, если не хотите, чтобы вас подслушивали.

– Все вижу, все слышу? – я не могла не ткнуть Душечку носом в недавнее признание.

– Всегда и везде, – улыбнулся в ответ он. – Ну так что? Я собираюсь заказать себе рубашек. Так торопился покинуть дворец, что совсем не подумал о сменных вещах.

– А лорд Дервиг отпустит? – с сомнением спросила Юдит.

– Разве я в тюрьме?

Мы с горничной одновременно пожали плечами.

– Вот завтра и проверим, – лорд Соул откланялся и покинул нас.

Новый день выдался насыщенным на события. Все началось с завтрака, когда Душечка объявил, что собирается в город за покупками, и громко поинтересовался, не нужны ли мне дамские мелочи: он с удовольствием прогулялся бы со мной по местным лавкам. На что Матиас буркнул, что он сам позаботится о своей невесте.

Я и не думала напрашиваться на шопинг, хотя лорд Дервиг напряженно ждал этого. Он видел, как у меня загорелись глаза. Я уверена, Матиас с облегчением выдохнул, когда его старый приятель убрался, перестав меня соблазнять. Правда, дал Соулу в сопровождение двух слуг из парней покрепче.

Душечка все рассчитал верно. Дервиг не посмел унизить его отказом на глазах десятка приближенных горцев. Бросить тень на гостя не в правилах радушного хозяина, который сам этого гостя привел в крепость.

Гулена вернулся «домой» с кучей коробок только перед самым ужином. Ничего женского в покупках, конечно, не было, Душечка прекрасно помнил о недовольном лице Матиаса. Но вскоре Юдит принесла от соседа ворох тончайших мужских сорочек простого кроя, которые смело можно было использовать на тряпочки.

Ужин в замке начался задолго до наступления темноты, что отличало его от остальных, проведенных до того. Нас явно ждало какое–то представление. Я оказалась права – впервые с момента нашего прибытия в горную крепость рядом с лордом Дервигом мне довелось лицезреть Рауля. Уже зная о его родстве с Кондом, я вглядывалась в лицо королевского бастарда, стремясь обнаружить «фамильные» черты. И не находила их. Сын Ветны оказался копией своей матери, но был, в отличие от нее, темноволос. Совсем как Конд. На этом сходство родственников заканчивалось. В целом Рауль выглядел утонченным и нежным, словно эльф, и совсем не походил на тех могучих горцев, чьим широким плечам было тесно на одной скамье.

– Рауль, познакомься с моей невестой, – Матиас подвел меня к своему воспитаннику.

– Она красива, – Рауль слабо улыбнулся. – Такие восхитительные волосы.

Он бесцеремонно взял локон с моего плеча и накрутил на свой палец. Я обернулась на Соула, но тот смотрел в другую сторону. И взгляд его был напряжен. Я проследила за ним. В гостиную залу входила роскошная женщина. Я сразу догадалась, что вижу Злючку.

– Инфанта? – Соул поклонился ей. Она же милостиво протянула руку для поцелуя. – Не ожидал вас здесь увидеть.

Что еще за инфанта? Я прошлась ревнивым взглядом по белокурой девице с огромными голубыми глазами и капризно сложенными пухлыми губами. Чистый ангел, если не считать, что на счету этого небесного жителя шесть жизней.

– Разве Матиас вам не сказал, что я обручена с его сыном? – ее тщательно выведенная бровка приподнялась.

– Нет, как–то упустил, – Душечка развел руки. – Видимо, как и я, слабо верит в искреннюю любовь.

– Вам ли говорить об искренней любви, лорд Соул? Я запомнила вас как весьма пылкого юношу. Сколько вам было тогда, когда мой отец сидел на троне Рогуверда? Двадцать? А вы не спускали глаз с леди Розмари. Ай–яй–яй, шалунишка, я даже как–то застала вас в ее постели. Помните? Папочка был весьма огорчен, что делит фаворитку с никчемным мальчишкой.

– Как поживает император? – сын советника был сама доброжелательность.

Гад. И этот побывал в постели старой фаворитки. Опять разведка? Рози выведывала сведения у императора, а Соул в постели у нее?

Я поджала губы, забыв начисто о локоне, что продолжал наматывать на палец Рауль. Матиас делал вид, что увлекся разговором с одним из бородачей, и не снизошел до замечаний сыну. Чем бы дитя не тешилось…

– Его Императорское Величество скучно поживает. Здесь, в Рогуверде, ему нравилось больше. Если бы только не ярталь… – блондинистая стерва театрально вздохнула. – Ладно, лорд Соул, у нас еще будет время поговорить.

Злючка заметила меня и ей совсем не понравилось, что рука ее жениха путается в моих волосах. Недовольство на мгновение мелькнуло на ее лице, но ведьма быстро заменила его широкой улыбкой.

– Матиас, дорогой, представь меня своей будущей жене.

Она повисла на руке Рауля, который нехотя клюнул в подставленную щеку. Отличная парочка – гусь и гагарочка.

Я не могла дождаться, когда кончится ужин. Соул сел по другую сторону от Злючки и все время флиртовал с ней, мне же оказывал знаки внимания Рауль. Он даже удосужился положить ладонь мне на колено и сжать его.

– Разве вам не хочется стать моей фавориткой? – бастард улыбнулся, когда я пребольно ущипнула его за руку.

– Как вы смеете? – зашипела я. – Я невеста вашего отца.

– А я будущий король, – с улыбкой возвестил Рауль. – Отец сделает все, лишь бы остаться рядом с троном. Даже отдаст свою женщину, как уже сделал это с Элирией. Я захотел, и она стала моей невестой.

– Вы уже потеряли к ней интерес?

– Выяснил, что нужен ей только для того, чтобы взойти на престол. Да, я пообещал сделать ее королевой в обмен на содействие. Мне нужны темные способности Элир и преданные ей люди, знающие королевский дворец как свои пять пальцев. Вы, наверное, уже встречали таких женщин. Они всегда добиваются исполнения своих желаний. Пойдут на все уловки, лишь бы доказать, что лучше, красивее и удачливее. Элир будет лезть из кожи вон, поскольку, как и я, заметила ревность в глазах Соула по отношению к вам. Ну, тогда, когда я накручивал на палец ваш локон. И как видите, лорд теперь увлечен ею.

Душечка действительно смотрел только на инфанту. Целовал ей пальцы, шептал что–то на ушко, а она мило заливалась смехом.

– Вы не ревнуете? – я свернула в кулак пальцы, которые украдкой гладил чертов Эльф.

– Нет. Меня возбуждает легкий флирт.

– Все, спасибо, с меня довольно, – я встала и бросила салфетку на стол. Поймав недовольный взгляд Дервига, поторопилась оправдаться. – Разрешите удалиться, что–то у меня разболелась голова.

– Вас проводить? –  Рауль тоже поднялся, а Соул даже не повернулся.

– Нет, не стоит, меня за дверями ждет горничная.

Я старалась не бежать, но мне так жгло между лопаток. Наверное, за столом не было человека, который не проводил бы меня взглядом. Кроме одного – Соула.

Дура я. Почему веду себя, как обиженная малолетка? Кто для меня Душечка? Приятель, который присматривает за мной? Я должна быть ему благодарна. И не мешать, когда он занимается своей работой: высматривает, вынюхивает, расспрашивает. Элирия такая же работа. Он даже переспит с ней, если потребуется. Ведь именно этим он все время занимался во дворце? Но отчего же так погано на душе?