Глава 25

Мы уставились друг на друга. Задумка заговорщиков прояснялась. Они возьмут дворец изнутри – задействуют оба портала. Наверняка беды с этой стороны никто не ждет. О ларце благополучно забыли, а тайный проход короля и не подумали уничтожить, поскольку не предполагали, что появится новый Корви, способный его открыть.

– В Эривере найдется немало бойцов, желающих вернуться и вновь поживиться за чужой счет, – подкрепил свою мысль Соул, знакомый с повадками захватчиков. – И если Дервиг пообещает не выпускать ярталь, то жизни иноземцев ничто не угрожает.

– Теперь я понимаю, для чего Элирия собирала магию. Она хотела оживить ларец, а собственных сил хватало лишь на проклятия, – я вспомнила слова Душечки, что ни один амулет не будет работать без постоянной подпитки. – Как думаешь, Дервиг догадывается о существовании второго портала? Вдруг инфанта держит его в тайне?

Моя фантазия работала на полную катушку.

– Подозреваешь, что инфанта призовет своих людей, чтобы убрать с дороги уже самого Дервига? – подключился к рисованию неприглядного будущего Соул. – Да, сильный получился бы шаг.

– Элирия пришла сюда за реваншем, – развила мысль я. – Отец инфанты – император, но он сплоховал и его с позором изгнали. Она вернет Рогуверд и утрет отцу нос.

– Вполне возможно, – Соул спрятал зевок за ладонью – усталость брала свое. – Но раз король знает о существовании нестабильного портала, то ничего у нее не выйдет. Ларец уничтожат.

– Не опоздали бы, – с сомнением произнесла я. Видела, что мой друг вымотан, поэтому собиралась свернуть допрос, но не удержалась от последнего вопроса. – Скажи, Соул, почему лорд Дервиг тебе доверяет? Он же не дурак? Ты сын Лоури, а, значит, вполне можешь быть засланным казачком.

– Он и не доверяет, иначе не отправил бы с Душечкой в город двух соглядатаев и не запретил бы ему, как только увидел королевскую армию, выходить за ворота.

– Ну а все–таки. Душечка сам напросился в замок, куда Матиас никого не приглашал. Откуда у вас была уверенность, что он согласится?

– Уверенности не было, мы действовали спонтанно, но нам повезло. Видимо, лорд Дервиг решил, что мое присутствие ничего уже не изменит: часовой механизм по свержению короля приведен в действие и отсчитывает последние часы.

– Он мог легко избавиться от тебя. Достаточно было сказать трактирщику, и тот пустил бы любого неугодного на колбасу. Видел бы ты его мерзкую рожу. Или здесь прикончили бы по–тихому и закопали в горах. Однако он терпит тебя.

– Матиас не решился бы меня убрать. Мы заключили договор на крови: поднявший руку окажется проклят. В обмен на тайные услуги Дервиг обещал мне покровительство. Его интересовало, что происходит во дворце, а я исправно поставлял сведения.

– Все равно вы с Душечкой сильно рисковали. А вдруг бы он опознал племянника?

– Он увозил тебя, и это оправдывало любой риск. И потом, мы не могли упустить шанс разведать, что происходит в крепости. Добрый дядюшка с неохотой принимал у себя даже короля, и нам была крайне любопытна причина столь серьезной закрытости.

– А ведь без моего похищения вам не удалось бы так близко подобраться к доброму дядюшке, – я еще не понимала, куда меня привели рассуждения, но они выглядели весьма подозрительно.

– Так звезды сошлись, – туманно ответил Соул.

Уже перебравшись к себе и улегшись, наконец, спать, я призадумалась. Как–то странно у них сошлись звезды. Если король сразу понял, что меня похитили, почему тут же не отбил? Еще в столице, когда карета лавировала среди десятка прибывших на бал? И потом, у Конда была возможность снарядить отряд, а не рисковать собственной шкурой. Плюс ко всему, путь до замка занял почти три дня, мы останавливались на постоялых дворах, и была уйма времени, чтобы разобраться с похитителем до того, как он запрется в цитадели.

Все говорило о том, что Его Невозможное Величество поступил так, как было выгодно ему.

Утром меня разбудил лорд Дервиг. Он самолично покопался в моем гардеробе и кинул на кровать выбранный наряд. Все белое, даже полушубок пошитый из какого–то пушного зверя вроде песца.

– Мы идем на прогулку. Будет холодно, – известил Матиас, не глядя на меня. Я натягивала на грудь одеяло и морщилась от яркого утреннего света – слуги раздвинули тяжелые портьеры и впустили в комнату солнце. Вчера я легла поздно, поэтому пропустила даже завтрак.

– Мы собираемся в город? – я помнила об обещанных женских мелочах, которые купит жених.

– Я буду ждать внизу. Поторопись, – не удостоил прямым ответом лорд Дервиг и покинул комнату, предоставляя мне возможность без стеснения выбраться из кровати.

Пока одевалась, я сто раз вспомнила о несчастной Юдит. И не потому, что некому было застегнуть пуговицы на платье. Просто каждое мое действие, будь то умывание или расчесывание волос, вызывало в памяти ее улыбку, ее заботливые руки. Знать бы, что с ней все в порядке, и я бы перестала терзаться, что отправила ее с опасной запиской.

На улице, несмотря на солнце, злобствовал ветер.

– Накинь сверху на шапку, иначе ее сдует, – Матиас протянул огненно–красный шелковый шарф, концы которого тут же взвились вверх.

– Пойдем гулять по крепостной стене? – удивилась я, когда мне подали руку, чтобы помочь подняться по каменной лестнице.

– Король должен видеть, что ты здесь и с тобой все в порядке.

– Это его условие? – удивилась я, поскольку точно знала, как Конд уже позаботился о моей безопасности и вряд ли ему пришло бы в голову морозить меня на ветру.

Вот и сейчас мой негласный охранник Соул прогуливался с независимым видом по той же стене. Правда, под ручку с Элирией. Та, проходя мимо нашей пары, мило улыбнулась мне, мельком оценив урон от своего проклятия – мое лицо приобрело зеленоватый оттенок. Наверное, Конд поступил верно, втирая отвар – в прошлый раз я не успела поменять цвет кожи на лягушачий.

– Нет, это мое желание. Пусть любуется, пока может, – язвительно возразил лорд Дервиг.

– Вы выставили приманку в надежде, что король клюнет на нее?

– Он не уйдет, пока видит цель. Будешь гулять по утрам до самой свадьбы. В любую погоду. Справишься без меня, милая? – Дервиг обернулся на часы, расположенные над одной из башен.

– Конечно, милый. Я просто–таки мечтаю отморозить себе нос.

Матиас поднес к губам мои пальцы – муфта спасала их от холода.

– А где фаше? – изумление отменило прощальный поцелуй.

Я показала ему вторую руку, на которой тоже отсутствовало кольцо–переводчик. Чтобы Дервиг не полез ко мне за шиворот, желая убедиться, что я обхожусь без лингвистического помощника, поспешила признаться:

– Ваши усилия и чудодейственный отвар не пропали даром. Я свободно говорю на рогувердском. Терпение и труд все перетрут.

– Похвально, – Матиас потрепал меня по щеке, но я брезгливо скривилась. – Учи свадебную клятву, милая. Осталось совсем немного.

Я кивнула и побрела вдоль стены в гордом одиночестве. Красный шелк вился за мной крыльями. Где–то там, вдали, на меня смотрел Конд.

– А, вот вы где!

На стене становилось людно: на одном из поворотов меня нагнал Рауль. Злобный ветер ярко окрасил щеки и немилосердно трепал шикарные кудри Эльфа. Я смотрела на них и видела Конда. Как бы мне хотелось запустить в его шевелюру пальцы и потянуть, чтобы он наигранно скривился, но все же наклонился. А еще провести рукой по гибкой спине и приоткрыть губы для глубокого поцелуя.

– Сегодня вы улыбаетесь, – вернул меня из мира фантазий незаконнорожденный принц. – Кстати, вам идет легкая зеленоватость лица. Глаза сделались ярче.

– Спасибо, – поблагодарила я за сомнительный комплимент. – Ваша невеста постаралась.

Рауль обернулся на громкий смех Элирии – пара прогуливалась в шагах двадцати от нас. Соул что–то шептал инфанте на ухо. Синяк на пол–лица вовсе не сделался преградой к активному флирту дворцового ловеласа.

– Я собственно по этой причине искал вас, – Рауль сунул руку в карман полушубка и вытащил из него тот же платочек, в который недавно заворачивал мой локон. В нем оказался плетеный из волос браслет с вкраплениями мелких рубинов. – В качестве извинения я подарю вам нечто уникальное. Обереги у вас уже есть, я знаю, что отец отдал вам Разящий кинжал, принадлежавший моей матери. Надеюсь он защитит вас от изобретательных проклятий Элирии, а вот амулет, который я создал для вас…

Бастард замолчал, готовя меня к следующим словам. Его глаза изучали мое лицо, ожидая определенной реакции.

– И что же вы создали для меня? – поторопила принца я.

– Однажды, всего лишь однажды, вы сможете повернуть время вспять. Вы сами решите, когда задействовать амулет.

– Ох! – я знала, чего подобный «подарок» стоил Раулю: магию времени в течение всей жизни можно использовать лишь пару–тройку раз, а он пожертвовал одним из них для меня.

– Элирия рассказала мне, как Конд вернул своей возлюбленной время, которое она провела в Рогуверде, – Рауль, застегивая браслет на моем запястье, не смотрел на меня, иначе заметил бы, что я перестала дышать. – Анна шагнула в свой мир вновь пятнадцатилетней, и король все три года ждал, что она забудет герцога Э.

– Но она не забыла, – ревность укусила сердце, хотя я знала, что Анна давно счастлива с другим мужчиной.

– Нет. Конд проиграл. Но любовь того стоила, правда? – улыбка Рауля была светлой, искренней. Так, наверное, улыбалась своему малышу Ветна.

– Там была возлюбленная, но кто для тебя я? Чем я заслужила такие жертвы?

– Ты девушка, попавшая в беду. А я даю тебе шанс из нее выбраться. Ты можешь вернуться к тому моменту, когда вы с Кондом еще не были знакомы. Жить понятной жизнью, а не готовиться к замужеству с лордом Дервигом. Достаточно произнести желание вслух и поцеловать вот этот рубин, – Рауль потер пальцем самый крупный камень на браслете.

Соблазн был велик. Прошептать заветные слова и вновь оказаться на улице, ведущей к площади, за которой находится мой дом. А утром сесть на рейсовый автобус и отправиться к родителям. Встретить Новый год в кругу семьи…

Но Конд? Что будет с ним?

– Здесь, в Рогуверде, время тоже повернется вспять?

– Не думаю. Я рос без учителей и еще не определил границ доставшегося мне дара. Но все же полагаю, время изменится только для твоего мира. В Рогуверде, скорее всего, все останется по–прежнему.

Выходит, однажды я вернусь в исходную точку? Почувствую отчаяние раненного Конда, но все, что сделаю – это продолжу свой путь? Он найдет в себе силы дотащиться до лифта, а остальное пойдет по намеченному сценарию, но уже без меня?

Как ни крути, я лишний элемент в Рогуверде и не влияю на течение его истории. Бунта лорда Дервига не отменить, он зрел и без меня. Короля приманят каким–нибудь другим человеком, который ему не менее дорог. Дантом, например. Или сыграют на привязанности к Розмари. Вполне возможно, что фрейлина останется жива, ведь никто не принесет ей потерянный кошелек, а, значит, она не начнет шантажировать инфанту.

Я огляделась. Достаточно одного желания, чтобы наше случайное знакомство с королем обнулилось. Просто пройти мимо, и Конд никогда не узнает о моем существовании.

– Я не верю, что ничего не значу для мироздания, – я сунула руки в муфту, чтобы не видеть амулет. – Если мне суждено было попасть суда, я отыграю свою роль до конца.

– У тебя еще есть время поменять решение, – Рауль поклонился, собираясь покинуть меня, но я вдруг, неожиданно для самой себя, вцепилась в его руку.

– Скажи, ты защищаешь меня, потому что не смог защитить свою мать?

– Я был слишком молод и эгоистичен, – Рауль отвернулся, но я видела, как пламенеют его уши. Он ничего не забыл.

– Ты изменился. Ты стал лучше, сильнее. Знаешь, ваше противостояние с королем еще можно исправить, – горячо заговорила я. Раулю не хватало уверенности, а я пыталась ее внушить. – Достаточно всего лишь отказаться от вражды. Для этого даже не нужно поворачивать время вспять.

– Но я не смогу вернуть Конду его силу. Он обречен. Лишенный магии не имеет право занимать престол. Уж лучше я, чем кто–либо из этих, – он кивнул на приближающихся к нам Соула и инфанту.

– Элир сжует тебя и не поморщится, – предупредила я.

– Мы еще поборемся.

Это «мы» подействовало на меня сильнее, чем любое признание в лояльности. Я поняла, что на стороне Конда появился еще один соратник. Я готова была расцеловать Рауля, но сдержалась. Вдруг проклятие Элирии сильнее всех оберегов? Не хотела бы я в третий раз проверить его действие на себе.

На следующий день меня вновь пригласил на прогулку Дервиг.

– Я послал королю приглашение на свадьбу, – Матиас счел нужным поставить меня в известность.

– И что он ответил? – я старалась выглядеть равнодушной.

– Что придет к назначенному сроку. Правда, я передвинул дату свадьбы на несколько дней.

Я выдохнула.

– Зачем вы тянете? Король здесь, жених и невеста тоже. Гости маются, – я кивнула на слоняющихся по внутреннему двору горцев. Скорее бы случилась развязка, нет сил играть в злого волка и послушную овцу.

– С той стороны еще не все гости прибыли. Для штурма их мало, а измором брать крепость у короля нет времени. Слишком уж важна для короля заложница. Он не позволит ей выйти замуж за кого–либо.

– Однажды позволил. Правда, быстро сделал вдовой, – напомнила я случай с Анной.

Матиас нехорошо посмотрел на меня.

Я прекрасно понимала, что дядюшка ждет, когда Конд кинет все силы сюда, оставив во дворце лишь небольшой отряд. Матиас уверен, что никто не догадывается о тайном проходе, а значит, не сможет противостоять силе заговорщиков. Ему наплевать, что попытки задержать Адель не увенчались успехом. Он слышал ее смех, когда похищал меня. Да и я еще сглупила, когда спросила, не собирается ли Адель на бал. Да, сестра короля способна управлять огромным артефактом, который представляет из себя дворец, но фактор внезапности не помог предыдущему королю, не поможет и ей.

Последние дни перед свадьбы шли скучной чередой. Соул пропадал у инфанты или играл в карты с горцами, я же, словно заведенная, выполняла нехитрый ежедневный ритуал: гуляла на стене с Дервигом, без него или в сопровождении Рауля, учила брачные клятвы, наблюдала за подготовкой то ли к походу, то ли к торжеству. Она проходила странно. Никакого украшения храма, заготовки продуктами и винами, но горцы вдруг переоделись в единую форму красного цвета. У меня рябило в глазах от их красных мундиров.

– Я думала, только невеста будет в алом наряде, – поделилась я с Раулем – в этот раз он выгуливал меня. Разговоры о подаренном амулете не возобновлялись, бастарда больше занимали мои немногие воспоминания о дворцовой жизни и коллизиях с кучей невест.

– Королевские гвардейцы в синем, армия в черном. Мы должны знать, кто свой, а кто чужой.

– Достаточно было одного отличия – горцы все бородатые, – хмыкнула я.

– Не мешай Элирии развлекаться, – махнул рукой бастард, так просто выдавший желание инфанты унизить меня. Невеста в красном, как и простые солдафоны. Это все равно, как если бы на земную свадьбу гости заявились в белом. Главная виновница торжества определенно была бы в ярости. Я – нет. Я все еще надеялась, что меня спасут до брачного обряда.

– Расскажи мне о своей матери. Почему она не вышла замуж за Матиаса? Ведь он любил Ветну, – наши отношения с Раулем уже доросли до того, что мы могли задавать друг другу неудобные вопросы. Принц как–то поинтересовался, правда ли, что я ношу под сердцем ребенка от Конда. Я ответила, что пока неясно, и поняла, что ожидание еще одного наследника Корви бастарда волновало.

– Я помню, как Матиас делал предложение маме, – Рауль сложил руки за спиной. – В последний раз где–то за неделю до ее смерти. Она отказала. Впрочем, как и всегда. Мне, кажется, мама все еще любила короля. Иначе почему она не ушла в другую часть замка следом за мной? Зачем бередить раны и смотреть на дверь, в которую любовник больше никогда не войдет?

Нет, боль Рауля не ушла. Он все еще задавал вопросы, на которые никогда не получит ответы.