Глава 31

– Ваше Величество? – Соул появился в дверях, если так можно было назвать разрушенный проем. В руках у сына советника находилась грязная простыня, свернутая в узел. По пятнам крови я догадалась, что это останки Матиаса. – Разрешите похоронить лорда Дервига по обрядам горцев? Мы понимаем, что имя бунтовщика должно быть предано забвению, но…

– Хорошо, – кивнул Конд, перебивая Соула. – Я позволяю провести траурную церемонию над братом моей матери. Пусть могила для него и остальных погибших горцев будет общей.

Я поняла, что даже в такой малости, как погребение в фамильном склепе, лорду Дервигу только что было отказано. Ему предстоит покоиться с теми, кого он толкнул на смерть. Вряд ли родные убитых увохами благословят имя своего сюзерена. Им трудно будет понять, почему портал, должный привести в столицу, вдруг открылся в чужой мир. Вины Его Величества в смертельном путешествии они не увидят – он снаружи осаждал крепость. И не король развернул стяг войны.

Сын советника поклонился, но Конд, поморщившись, отвернулся, чем заставил друга побледнеть. Я не думаю, что просьба Соула поставила его в немилость. Скорее всего, король переживал за свою причастность к гибели сотни воинов в красном, которые были прежде всего его подданными, а уж потом вассалами дядюшки. Ему, как и мне, было неприятно видеть окровавленный сверток – результат того, что делают с людьми монстры.

– Соул, – позвала я поникшего защитника. – Верни, пожалуйста, мою книгу.

Раз история повторилась чуть ли не со стопроцентной точностью, то учебник рогувердского все еще должен быть у него.

– Какую книгу? – не понял Соул.

–  Мой учебник. Я перед свадьбой дала его тебе на хранение. Сказала, что он дорог мне.

Соул перевел взгляд на короля и обескураженно пожал плечами. Конд кивнул, позволяя ему удалиться.

– У меня вообще был учебник? – я заподозрила, что здесь кроется какой–то подвох.

– Где ты его обычно хранила? – Конд поднялся с места и прошел в мою комнату. Так как общей стены больше не существовало, он сделал это легко, даже не пришлось выходить в коридор.

– Обычно носила с собой на поясе, но иногда клала под подушку.

Король покопался в куче покрытого пылью тряпья и извлек на свет книгу. Ему пришлось сдуть с нее мелкие каменные осколки. Я не выдержала, подошла ближе. Конд позволил самой открыть учебник. Дрожащими пальцами я щелкнула замочком. Внутри не нашлось и пятнышка от моих чернил.

– В этот раз я дневник не вела? – я все еще не верила и переворачивала страницу за страницей.

– Скорее всего, у тебя в руках совсем другая книга.

– Даже так?

– Найденные в горном храме хроники я закрыл в магическом хранилище. Книга внесена в каталог редких артефактов, предсказавших будущее.

– Твои предки будут ломать голову, почему учебник удостоен такой чести.

– Все, что обрело магическую силу, ценно. Записи на полях позволили Рогуверду выстоять. И не важно, в каком из отрезков времени это произошло.

Я закусила губу. Выходило, что история никогда не повторяется один в один. Всякий раз найдется бабочка, которая своей смертью поменяет ход событий.

– Как ты жил без меня? – я обняла Конда за руку и положила голову на его плечо. Мы спустились на первый этаж и теперь сидели в гостевой зале. Здесь можно было закрыть дверь, чтобы не видеть, как гвардейцы снуют туда–сюда с окровавленной одеждой. Ее готовили к погребению. У ворот в голос выли женщины, впервые за столько лет переступившие порог крепости.

Мехтик ушел в деревню переодеться, и мы коротали время в ожидании, когда подготовят карету. Нам предстояло вернуться в столицу, путь верхом на лошади я бы не осилила.

– Я все гадал, с чего вдруг безумная девица напала на нас, – король скосил на меня насмешливый взгляд. – Она оказалась такой резвой, что едва не убила инфанту. Я и за свою жизнь опасался, поэтому схватил за шкирку и держал, словно рычащего котенка, подальше от лица.

– Прекрати смеяться, – я ущипнула Конда. – Я хочу знать, как ты СТРАДАЛ без меня.

– Я не страдал, – он ловко увернулся от удара в плечо. Чтобы не ждать подвоха, скрутил меня, крепко обняв. – Сам удивляюсь, почему совсем не дрогнуло сердце. Плохо, что люди могут пройти мимо друг друга, так и не поняв, что их связывает знак истинности. Может, из–за своей невнимательности я уже упустил с десяток привлекательных девиц?

– Нет, я не повторима, – я надула губы.

– Ты удивительная, – меня поцеловали в макушку. – Насмерть сразила меня знаниями обо мне и моих людях. Я никак не мог понять, почему тебе так много известно о Рогуверде. В первые минуты даже подумывал отбить дикую кошку у стражей порядка, чтобы забрать с собой и выяснить, кто она такая. Но я выбрал инфанту, она была более опасна. С двумя я бы не справился.

Я хмыкнула.

В принципе, хорошо, что он не взял меня с собой. Я бы все испортила. Какие я могла предъявить доказательства своего пребывания в чужом мире? Никто не опознал бы девицу, с которой ни разу не встречался. У меня изъяли бы перстень и отправили домой. А раз магическое шило вернулось в свой мир, то учебник с моими записями так же канул бы в небытие. Равновесие сохранено, о событиях одного из витков прошлого никто не узнает.

– Я пожалел, что не внял твоим предупреждениям. Инфанта отпиралась, говорила, что не собиралась причинить мне вреда. Уверяла, что по закону она чиста, а я не мог возразить: слово незнакомой девчонки против ее слова. Нет кольца – нет свидетельств злого умысла.

– А записка от Анны с криком о помощи?

– Элирия сказала, что неудачно пошутила, – он выпустил меня из тесных объятий и наполнил опустевшие бокалы вином. – Позвала меня, чтобы вернуть ключи от портала, которые случайно нашла.

Я фыркнула.

– Она их украла. Что ж, стоило догадаться, что инфанта вывернется.

– Я закрыл ее, собираясь потянуть за ниточку, но старшая фаворитка выпустила, за что и поплатилась.

– Леди… Розмари жива? – я не сразу сумела произнести ее имя. Уткнулась носом в бокал, чтобы спрятать взгляд. Разбавленное водой вино как никогда лучше подходило для моего состояния. Оно снимало напряжение и делало разговор легче.

– Нет, – покачал головой Конд. – Ее убили из–за того, что она шантажировала инфанту.

– Но как? Кольцо же осталось у меня?

– Она перепрятала ларец Корви–Дуг. Ее пытали и убили.

– Элирия?

– Нет, люди Матиаса. Они надеялись на помощь эриверцев.

Моя бабочка взмахом нежного крыла превратила наглую убийцу Элирию в запутавшуюся девочку. Инфанта не принесла ощутимого вреда королевству, если не считать ее мерзкий поступок, когда она столкнула меня со стены. Но за участие в попытке переворота дочь императора получит сполна. Наверняка обережники расскажут герцогу Э, что творилось в Рогуверде. Пусть Анна–растяпа похлопает глазками, когда поймет, как распорядились подарком Конда злые люди.

– Как странно, – я вздохнула, отставляя бокал, – такие разные витки истории, а исход у леди Розмари один.

– Рози упорно искала своею смерть, – король поджал губы. Ему было больно. Его предал близкий человек.

– В тот раз, когда ты жил без меня, ты все равно победил? – я хотела отвлечь, вернуть Конду то чувство, когда он испытал гордость за свой гений. Я ни минуты не сомневалась, что он победитель.

– Победил. Иначе и быть не могло, – подтвердил он. – Только в этот раз мне не удалось пробраться в замок дядюшки. Повода не нашлось. Дервиг не появлялся в столице, а сидел словно сыч в своей крепости. Если бы не гибель Розмари и твои пророчества, вообще не сунулись бы к нему. В крепость сразу же после убийства старшей фаворитки отправился Соул. Понес рубины, которые Матиас жаждал вернуть. Во время нашей тайной встречи, когда Соул отпросился в город обновить гардероб, он подтвердил, что Дервиг прячет у себя наследника короля. Все, как ты говорила. Я даже начал называть тебя чертовой предсказательницей.

– Ах, так вот как ты ко мне отнесся? Как к несущей чушь пьянице? Выходит, тебе и в голову не приходило искать меня?

– Нет, не приходило. Пока мне не принесли учебник рогувердского. Я с удивлением узнал, что мы были знакомы прежде.

– Просто знакомы?

– Непросто, – улыбнулся мне Конд. – Совсем непросто. Поэтому я отправился за тобой. И только поэтому захотел вернуть нас обоих в то время, когда мы любили друг друга. Данное тобой имя Душечка покорило меня. Я жаждал вновь испытывать волнение, когда ты назовешь меня Душечкой.

– Душ–ш–шечка, – с чувством произнесла я. Мы рассмеялись.

Как–то странно все. Мы сидим в полуразрушенном замке и смеемся. А за покосившейся дверью собирают останки горцев. Все громче воют во дворе вдовы.

– Я думала, нам придется заново привыкать друг к другу, – мне было тепло и уютно рядом с Кондом. – Было жаль, что воспоминания о днях, когда ты был Дантом, Соулом или Дервигом, останутся только у меня, – смутившись, я опустила глаза. В учебнике я подробно описала свои переживания, особенно о дне, когда узнала Конда как мужчину.

– Я тоже хотел помнить нашу первую ночь, поэтому вернул нас назад.

– Я рада, что решила оставить у себя кольцо. Ты здоров и полон сил.

– Но у меня все равно получилось соблазнить понравившуюся мне девушку, – поиграв бровями, произнес король.

– Ах, ты, – я пихнула его плечом.

Он рассмеялся и притянул меня к себе. Поцеловал так, что закружилась голова. Или она кружится от вина?

– Да, многое не случилось так, как в первый раз. Я утвердился в мысли, что ты моя истинная только через твою боль во время нашей первой ночи. Я почувствовал ее.

– Я все равно на тебя дуюсь. Ты позволил мне выйти замуж за Дервига. Хотя мог избавить от его противного поцелуя.

– Прости, что заставил тебя страдать. Попытка направить историю в новое русло могла закончиться непредсказуемо. Я боялся рисковать своей последней возможностью изменить время.

– Как последней? Я слышала, каждому Корви дано право перевернуть время трижды.

– У меня и было трижды. В первый раз…

– Для Ани. Я знаю. Ты сделал ее пятнадцатилетней, – я нахмурилась.

– А она, глупая, не оценила, – Конд понял, что я ревную, и перетащил меня к себе на колени.

– Куда ты истратил второй раз?

– Пришлось сдвинуть Хаос, чтобы вернуться за тобой. Я едва отбил тебя у консьержки.

– Почему ты так торопился? Мы могли бы отправиться ко мне домой и объясниться с родителями. Сказать, к примеру, что мы любим друг друга, и ты забираешь меня в свою страну, поэтому они не скоро увидят дочь. Они отдали бы меня с боем, но ты все равно победил бы. Ты всегда побеждаешь.

– Ты же знаешь, каждое вмешательство в прошлые события чревато побочными эффектами.

– Я знаю. Эффект бабочки. Ты оступился, загубил ничтожное существо, но будущее вдруг приобрело совсем другие краски.

– В итоге все идет совсем не так, как должно бы. Я старался избежать ненужных погрешностей, поэтому действовал быстро. И потом, мне не терпелось вспомнить все, о чем ты написала в книге.

Я улыбнулась. Конд доверился описанию моих чувств в учебнике. Все–таки здорово, что я решилась изложить переживания на бумаге. Теперь я наяву вижу, как спонтанные поступки определяют нашу судьбу.  

– А третий раз?

– Я вернул наше с тобой время. Я не хотел жить без тебя.

– То есть ты истратил свой второй раз только для того, чтобы вернуться на Землю, поссориться с консьержкой и, усадив меня в лифт, закинуть на крепостную стену в горах?

– Прости, что пришлось повторить нападение инфанты. Надо было начать с того, на чем мы остановились.

– Угу. Весьма впечатляюще.

– Единственное, чего я не предусмотрел, что ты снимешь рубины. Они защитили бы тебя от инфанты.

– Поэтому Соул кружил вокруг меня и не выпускал из рук?

– Он поклялся защитить тебя. Я был уверен, что все предусмотрел. Даже несчастный случай.

– Знаешь, как я испугалась, когда не нашла браслета Рауля на своей руке!

– Это еще одно различие с прошлым временем: в этот раз бастард не плел оберег. Я не позволил ему повторно закинуть тебя на Землю. Нечего разбрасываться драгоценным даром.

– Однако ты истратил свой, – мне было страшно, что Конд потерял возможность управлять временем.

– Оно того стоило. За своей женщиной я пошел бы на край света, – взгляд короля был серьезен. Он, опираясь на сведения, почерпнутые из дневника незнакомки, объявившей себя истинной, рискнул магическим даром. Поступок Конда поражал.

– Что теперь будет с Раулем? – мне было тревожно за принца.

– Я возьму его на воспитание. Этот недоучка достаточно наломал дров.

– Он хотел, как лучше, – встала на защиту я.

Король покачал головой.

– Я знаю, что толкнуло Рауля на разбазаривание своего дара. Он был уверен, что погибнет, поэтому решил хоть кого–то спасти. Только поэтому я его не убил.

– Ты понял его душу?

– Нет, в благодарность, что он выбрал тебя.

– Принц добрый, – кивнула я и закрыла глаза. Я так устала!

– Эй, не спать! Нас ждет дорога в столицу.

– А когда я попаду к маме и папе? – я еле разлепила глаза. – Мы ведь сможем?

– Как только я разберусь с последствиями Хаоса.

Теперь он может сам. Не надо просить сестру. Адель спокойно отправится домой к своим детям и мужу. Хантколь заждался своей королевы.

– Я оставила родителям письмо, но они все равно будут переживать, – я потянула за пуговицу на кителе короля. Она висела на одной ниточке. Видимо, дергал ворот, когда тот его душил.

– Мы найдем твой мир в первую очередь. Я успел оставить в лифте магическую метку.

– Главное, чтобы из–за твоей метки не изменился мой мир. Я помню про равновесие и все такое…

Я все же уснула. Какая же я соня! Чуть понервничаю и сразу вся из себя изнеженная барышня.

– Ваше Величество! – слишком громкий зов разбудил меня. Я вздрогнула и открыла глаза. На разрушенном пороге стоял гвардеец. – Карета подана.

– Пора домой, – произнес король и, отпустив меня, повел за руку к выходу. Мы покидали горный замок. Наверное, когда–нибудь его восстановят, но править в нем будет совсем другой человек. Возможно даже один из моих сыновей. В них тоже будет течь кровь горцев. Никак не отнять того факта, что Конд по матери горец.

Дорога в столицу заняла гораздо больше времени, чем в тот первый раз, когда меня украл Дервиг. Она растянулась чуть ли не на полмесяца. А все из–за того, что король не желал ночевать на постоялых дворах. Конд Корви хоть и познал лишения, всячески старался их избегать. Я подозревала, что путь оказался долог из–за меня. Мы передвигались ломанной линией от замка к замку. Графы, бароны, маркизы… Побогаче или победнее, но нам всегда отводились лучшие покои. И каждую ночь король приходил ко мне.

– Милорд, мы опять не предохранялись, – я смотрела в потолок. Ладонь короля покоилась на моей обнаженной груди. Мы перестали стесняться друг друга и раздевались сразу же, стоило нам остаться наедине. Я только что пережила бурный секс, поэтому мое дыхание сбивалось. – Что я скажу родителям, когда заявлюсь к ним с животом?

– Я возьму всю ответственность на себя.

– Боюсь, что после нашего появления, тебе придется провести некоторое время в кутузке. Папа позовет друга–генерала, и тебя закроют. У него разговор короткий, когда перед ним похититель и совратитель.

– Разберемся, – успокоил меня король. – Вряд ли им захочется ссориться с отцом их будущего внука.

– Я очень надеюсь, что ты найдешь нужные слова.

– Я люблю тебя. И эти слова самые важные.

– Скажи еще раз, Душечка.

– Я люблю тебя, моя Рыбонька.

Признание было скреплено долгим поцелуем.

– Теперь твоя очередь, – он, приподнявшись на локте, внимательно изучал мое лицо. Я облизала губы, готовясь произнести важные слова.

– Скажи, как ты узнал, что я не беременная? Ну, тогда, когда я только попала во дворец, а ты прикидывался красавчиком Дантом, выносящим мои горшки. Какая–то магия?

Конд фыркнул. Улегся, уставившись в перекрестье балок на потолке.

– Я запасся тестами, когда посещал Землю.

– Зачем? – тут уже я поднялась, чтобы посмотреть в его наглые глаза. И получила ожидаемый ответ:

– Я король и должен знать, что женщина, которую хочу сделать своей, не понесла от кого–то другого.

– Ты проверял всех своих любовниц?

– Особенно, когда они уходили. Не хотел сюрпризов.

– Значит, у тебя нет бастардов?

– И уже не будет. Одна хитрая Рыбонька полностью завладела моим сердцем.

– Почему хитрая? – я нахмурилась.

– Он ловко уводит разговор в сторону. А я все еще жду признания в любви, – он перетянул меня на себя. Я лежала на его горячем теле и, обхватив лицо ладонями, смотрела в его невозможно красивые глаза.

– Я люблю тебя, Конд Корви. Всей душой.

– Навеки?

– Смотря как себя поведет Ваше Величество.

– Я буду великолепен. Как правитель, муж и отец.

Я все же отметила, что правителя он видит в себе в первую очередь. Ну что же, я понимаю и постараюсь привыкнуть. Кто же из–за такой малости откажется от любви Его Невозможного Величества?