Глава 6. Я не ваша жена

Керран не ответил сразу.

Он стоял в двух шагах от меня, и после поцелуя это расстояние казалось почти нарочитым. Его рука уже опустилась, но выражение лица осталось тем же: внимательным, настороженным, без попытки угадать за меня то, что я собиралась сказать.

Я несколько раз представляла этот разговор.

Ни один вариант не начинался хорошо.

— Я не Мавена.

Керран посмотрел на меня так, словно ждал продолжения.

— В каком смысле?

— В прямом.

— Ты только что сама сказала, что не хочешь продолжать этот разговор.

— Передумала.

— Вижу. Я не понимаю другого.

Я отошла к рабочему столу. Хотелось чем-нибудь занять руки, но после пустых форм это выглядело бы совсем жалко.

Поэтому просто встала напротив него.

— Помните заседание Гильдии? Самое первое. Когда председатель спросил, поручится ли Дом Вальд за меня.

— Конечно.

— Я пришла в себя за несколько секунд до вашего ответа.

— Пришла в себя?

— Да.

— Ты была в сознании до этого.

— Мавена была.

Он медленно выпрямился.

— А ты?

Вот теперь стало страшно по-настоящему.

Не от его реакции.

От собственной фразы, которую уже нельзя было забрать обратно.

— Меня там не было.

Керран некоторое время смотрел на меня.

— Ты пытаешься сказать, что ничего не помнишь до заседания?

— Нет. Я прекрасно помню свою жизнь.

— Но не нашу.

— Потому что у меня не было нашей жизни.

Он сделал шаг назад.

Совсем небольшой.

Этого хватило.

— Мавена...

— Меня зовут Алина.

Впервые за все время здесь я произнесла свое имя вслух.

Оно прозвучало непривычно.

Как будто принадлежало не мне, а человеку, о котором я давно читала.

Керран не перебил.

— Алина Корнеева. Мне тридцать семь лет. Я работала кондитером-технологом. Жила в другом месте, в другом мире, где нет Домов Вальд, Семерых Столов и драконов, которые спокойно сообщают женам в экипаже, что умеют летать.

— Я не говорил, что умею летать.

Я уставилась на него.

Он тоже понял нелепость замечания.

— Это сейчас действительно самое важное?

— Нет.

— Хорошо.

Керран подошел к ближайшему стулу и сел.

Не потому, что ему стало плохо. Просто как человек, который решил, что разговор будет длинным.

— Продолжай.

Я ожидала чего угодно.

Смеха.

Злости.

Обвинения во лжи.

Не этого спокойного «продолжай».

— В своей жизни я легла спать у себя дома. На следующий день открыла глаза в Гильдии. Рядом сидели вы. Передо мной лежали чужие документы. Все называли меня Мавеной. Я не знала даже собственного адреса.

Керран вспомнил.

Это было видно сразу.

— Поэтому ты спросила, где твои вещи.

— Да.

— И адрес дома.

— Да.

— И не узнала меня.

— Я вообще не знала, кто вы такой.

Он провел большим пальцем по краю стула.

— А дракон.

Я вспомнила дорогу.

— Когда вы сказали, что живу с одним из них, я думала, вы шутите.

— Ты смотрела на мои руки.

— Хотела понять, как это вообще работает.

На несколько секунд он закрыл глаза.

Потом снова посмотрел на меня.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— И хочешь, чтобы я поверил, что в теле моей жены сейчас находится женщина из другого мира?

— Не знаю, чего я хочу. Но это правда.

— Удобная.

Я напряглась.

Вот она.

Нормальная реакция.

— Что?

— Удобная правда. Особенно сейчас.

— Объясните.

— Ты изменилась до неузнаваемости. Не помнишь вещи, которые должна помнить. Зато умеешь то, чего раньше не умела. И вместо объяснения говоришь, что ты другой человек.

— Да.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Отлично понимаю.

— Тогда почему решила рассказать?

Я посмотрела туда, где несколько минут назад мы стояли почти вплотную.

— Потому что вы меня поцеловали.

Керран замолчал.

— И?

— Вы думали, что целуете свою жену.

Его лицо изменилось.

Совсем немного, но я заметила.

— А я ею не являюсь.

— Ты находишься в ее теле.

— Тело не делает меня вашей женой.

— Мавена...

— Алина.

Он впервые не нашел ответа сразу.

— Хорошо. Алина.

От собственного имени в его голосе стало не легче.

Наоборот.

— Я не хочу продолжать то, что началось между нами сегодня, пока вы считаете меня женщиной, с которой прожили восемь лет.

— Я не понимаю, кем тебя считать.

— Я тоже не сразу поняла.

— Это не шутка.

— Я знаю.

Керран поднялся.

— Тогда докажи.

Я почти рассмеялась.

— Как?

— Не знаю.

— Вот именно.

— Ты утверждаешь, что не являешься моей женой.

— Да.

— Значит, должна существовать вещь, которую она знает, а ты нет.

— Таких вещей сотни.

— Проверим.

Он произнес это настолько деловито, что мне даже стало проще.

— Проверим.

Керран подумал несколько секунд.

— Где состоялась наша свадьба?

Я покачала головой.

— Не знаю.

— Ты могла забыть.

— Могла.

— Кто стоял рядом с тобой во время церемонии?

— Не знаю.

— Имя моей матери?

Я молчала.

Он смотрел на меня.

— Не знаете, — сказала я.

— Ты восемь лет называла ее по имени.

— Я не знаю даже, жива ли она.

Что-то в его лице дрогнуло.

— Умерла пять лет назад.

— Простите.

— Не надо.

Следующий вопрос он выбирал дольше.

— В первую ночь после свадьбы мы не вернулись в главный дом.

— Куда поехали?

— Я спрашиваю тебя.

— Не знаю.

— В загородный дом моего деда.

— Я никогда о нем не слышала.

— Что ты разбила там утром?

— Понятия не имею.

— Синюю чашку.

— И это должно что-то доказать?

— Нет.

Керран прошел вдоль стола.

— Ты могла потерять память.

— Я умею работать на профессиональной кухне так, как Мавена никогда не умела.

— Это я уже видел.

— Я знаю вещи, которых в вашем мире вообще нет.

Он остановился.

— Какие?

Здесь пришлось быть осторожнее.

Мне совсем не хотелось начинать лекцию о промышленном оборудовании Земли и потом объяснять половину терминов.

— Способы организации производства. Другие системы хранения. Другие принципы работы с теми же продуктами. У меня была работа. Коллеги. Квартира.

— Семья?

— Родители умерли несколько лет назад.

— Муж?

— Нет.

— Дети?

— Нет.

— Почему?

Я посмотрела на него.

— Это уже допрос или любопытство?

— Пытаюсь понять, кто стоит передо мной.

Справедливо.

— Не сложилось.

Он кивнул.

— Ты говорила о поставщике.

Я удивилась.

— Когда?

— На первом заседании. Ты сидела и вдруг сказала что-то про разницу в жирности сливок. Тихо. Я решил, что ослышался.

Я вспомнила собственные мысли и поняла, что, видимо, часть произнесла вслух.

— Это была моя работа.

— Алина была кондитером.

— Да.

— Мавена начала заниматься этим всего четыре месяца назад.

— Я знаю.

Он подошел ближе.

— Она училась.

— Да.

— А ты пришла и за неделю стала работать лучше человека, который занимался этим годами.

— Я занимаюсь этим больше пятнадцати лет.

Керран долго молчал.

И чем дольше молчал, тем меньше мне нравилось его лицо.

Не злость. Это было бы проще.

Он сопоставлял факты: все мои ошибки, мое «вы», адрес дома, реакцию на дракона, кухню, манеру говорить о прежней Мавене.

— Когда? — спросил он.

— Что?

— Когда именно ты появилась?

— Я уже сказала. На заседании.

— До моего ответа?

Я вспомнила первую фразу.

— Да. Председатель спросил, готов ли Дом Вальд поручиться за честность своей госпожи. Я подняла голову. Вы сидели справа.

Керран побледнел.

Совсем чуть-чуть, но я увидела.

— Значит, вчера вечером...

— Что было вчера вечером?

— Мы разговаривали.

Я ждала.

— Она была собой.

Я не знала, что ответить.

— Откуда вы знаете?

— Потому что это была Мавена.

— Как определить?

Он резко посмотрел на меня.

— Я прожил с ней восемь лет.

— И несколько недель убеждаете меня, что почти ничего о ней не знали.

— Это не одно и то же.

Он сказал это жестче, чем все предыдущие фразы.

Я не стала спорить.

Имел право.

— Хорошо.

Керран отошел.

— Она была зла. Кричала. Сказала, что докажет, что рецепты ее, даже если Дом Вальд от нее откажется.

Я вспомнила первую сцену.

— А утром?

— Утром ты уже сидела в Гильдии.

— Значит, между этими моментами.

— Что с ней произошло?

— Я не знаю.

— Ты оказалась здесь. Что произошло с ней?

— Не знаю.

— Она умерла?

Я с трудом заставила себя ответить.

— Не знаю.

— Ее сознание где-то существует?

— Я не знаю.

— Она могла оказаться в твоем теле?

Этот вопрос я задавала себе.

Особенно в первые дни.

— Возможно. Но я понятия не имею, что случилось с моим телом.

— Ты не пыталась вернуться?

— Как?

— Я не знаю.

— Я тоже.

Он отвернулся.

Я дала ему время.

В комнате слышались только приглушенные голоса из передней части кухни и звук посуды. Брина была достаточно далеко, чтобы не слышать нас.

Керран стоял спиной.

Потом спросил:

— Когда ее не стало?

Вопрос был совсем другим.

Не о механике попадания.

— Я не знаю.

Он повернулся.

— Хотя бы приблизительно.

— Вы сказали, вечером разговаривали с ней. Я пришла в себя на заседании. Значит, где-то между.

— Она легла спать в своих комнатах.

— Тогда, возможно, ночью.

— Возможно?

— Керран, я не хочу вам врать. У меня нет ответа.

— Ты проснулась в ее теле и просто продолжила жить?

— Не просто.

— Но продолжила.

— А что мне оставалось?

— Сказать.

— Кому?

Он замолчал.

— Вам? Мужчине, который в первое же утро публично отказался за меня поручиться и считал свою жену воровкой?

— Я не считал ее воровкой.

— Вы не верили в ее авторство.

— Это другое.

— Для меня тогда разницы почти не было. Я не знала вас.

— Брина.

— Женщина, которую я тоже не знала и которой должна была сказать, что ее знакомая исчезла, а в теле теперь кто-то другой?

— Гильдия.

— И что бы они сделали с женщиной, которая объявила, что пришла из неизвестного мира?

Он не ответил.

Я тоже не знала.

И именно поэтому молчала.

— Я пыталась выжить, — сказала я спокойнее. — Разобраться, где оказалась. Понять, что произошло с Мавеной. Потом узнала о рецептах.

— И решила защищать их.

— Они принадлежали ей.

— Не тебе.

Больно.

Потому что это была правда.

— Да.

Керран посмотрел на шкаф с тетрадью.

— Тогда почему?

— Вначале потому, что иначе меня признавали воровкой.

— А потом?

Я думала несколько секунд.

— Потому что прочитала ее записи.

Он ждал.

— Она работала. Ошибалась. Начинала заново. Училась. Хотела сделать что-то свое. Когда Одел забрал рецепты, я могла уйти. Сказать, что мне все равно. Это была бы самая простая вещь в мире.

— Но ты не ушла.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю, когда именно перестала считать ее просто женщиной, чье тело мне досталось.

Слова прозвучали жестко.

Но иначе было нельзя.

— После старого рецепта с годовщины я поняла окончательно. Она хотела, чтобы вы ее увидели. Потом перестала пытаться. А когда нашла собственное дело, кто-то украл даже это.

Керран опустил взгляд.

— И теперь ты защищаешь ее.

— Да.

— От меня тоже?

Я не ждала такого вопроса.

— Иногда.

Он кивнул.

Без обиды.

И от этого стало еще тяжелее.

— А меня? — спросил Керран.

— Что?

— От нее.

— Я не понимаю.

— Когда ты находишь что-то плохое обо мне, ты злишься за нее. Когда находишь плохое о ней, ты говоришь, что не знаешь всей истории.

Я не сразу нашла ответ.

— Потому что она не может себя объяснить.

— А я могу.

— Да.

— Значит, мне повезло меньше.

Я посмотрела на него.

Он впервые за весь разговор почти улыбнулся.

Совсем коротко.

И это было настолько по-человечески, что стало больнее.

— Наверное.

Керран подошел к двери.

Я сразу поняла, что он собирается уходить.

— Керран.

Он остановился.

Я почти сказала: «Простите».

Но за что?

За то, что оказалась здесь?

За поцелуй?

За то, что рассказала правду?

Ни одно не подходило.

— Я не знаю, что произошло с ней, — сказала я. — Если бы знала, сказала бы.

Он смотрел на меня долго.

— Верю.

Это удивило сильнее всего.

— Уже?

— Я верю, что ты не знаешь.

Не что я говорю правду.

Только это.

Справедливо.

Он взялся за дверь.

— Мне нужно уйти.

— Я понимаю.

— Не уверен, что понимаешь.

— Тогда все равно не буду вас останавливать.

Керран вышел.

Я осталась одна.

И не пошла следом.

Брина появилась минут через десять.

Она посмотрела на закрытую дверь, потом на меня.

— Господин Вальд ушел.

— Да.

— Поссорились?

— Нет.

Она явно не поверила.

— Тогда почему у вас такой вид?

— Какой?

— Как будто вы добровольно выбросили из окна собственную прибыль.

Я села на край стола.

— Хуже.

Брина поставила рядом коробку.

— Вы голодны.

— Это не вопрос?

— Нет.

Я открыла коробку.

Внутри лежал хлеб, кусок сыра и яблоко.

За последние недели Брина выработала удивительно простой способ обращаться с моими проблемами.

Если проблему нельзя решить, человека можно хотя бы накормить.

Я взяла яблоко.

— Я сказала Керрану правду.

Брина остановилась.

— Какую?

Вот теперь мне пришлось решать второй раз.

Рассказывать ей?

Пока нет.

Это была не трусость.

Скорее необходимость оставить хотя бы одного человека вне этой истории.

— О том, почему я так изменилась.

— И?

— Он ушел.

Брина несколько секунд смотрела на меня.

— Вернется.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю.

— Очень полезно.

Она пожала плечами.

— Вы же не платите мне за советы о мужьях.

— Слава богу.

Я съела яблоко.

Потом мы занялись подготовкой к Шестому Столу.

Керран не пришел ни вечером, ни утром.

Я сказала себе, что так даже лучше.

Потом поймала себя на том, что третий раз смотрю на дверь.

После этого перестала.

Шестой Стол встретил меня без Керрана в зрительном зале.

Я заметила это сразу.

Разумеется.

Брина ничего не сказала.

Одел сказал.

— Господин Вальд сегодня не пришел?

Я завязывала передник.

— У вас удивительная способность интересоваться чужими мужьями в рабочее время.

— Значит, не пришел.

— Следите за своим столом.

— Сегодня я и собираюсь.

Он выглядел довольным.

Слишком.

Возможно, просто видел, что я хуже спала.

Возможно, Керран успел с кем-то поговорить.

Возможно, Одел ничего не знал и я опять придумывала лишнее.

Председатель начал объяснять условие.

Шестая работа коллекции была посвящена горным землям.

В исходном варианте прежняя Мавена использовала темное зерно, печеные яблоки, густые сливки и солоноватую ореховую крошку.

Я помнила эту часть хорошо.

Именно здесь ее записи становились увереннее.

Она уже понимала базовую технику.

Меньше сомневалась.

Чаще исправляла рецепт не из-за ошибки, а потому что искала лучший вкус.

Условие оказалось неожиданным.

— Сегодня перед вами не будет полного набора продуктов шестой работы, — объявил председатель. — Каждый участник получает только два основных ингредиента из четырех.

Помощники открыли наши корзины.

Мне достались темное зерно и яблоки.

Оделу — сливки и орех.

— Остальные продукты можно выбирать из общего стола. Ваша задача — создать работу, которая воспринимается как продолжение шестой части коллекции, но не повторяет заявленный рецепт.

Я посмотрела на продукты.

Вот оно.

Не повторить.

Продолжить.

Именно то, чем я занималась все эти недели, только теперь без привычного набора.

До конца два часа.

Одел сразу пошел к общему столу.

Я осталась на месте.

Темное зерно было местным продуктом, отдаленно напоминающим смесь ржи и ореха после обжарки. Прежняя Мавена использовала его для основы.

Я не хотела.

Если продолжать идею, а не рецепт, нужно понять, чем была шестая работа для нее.

Я вспомнила записи.

Темное.

Теплое.

Не очень сладкое.

Яблоко давало мягкую кислоту.

Орех — соль и хруст.

Сливки соединяли.

То есть смысл был не в конкретных слоях.

В контрасте теплого темного вкуса и свежего мягкого.

Я пошла к общему столу.

Взяла кислые светлые ягоды.

Сливочное масло.

Небольшие груши.

И крошечную банку густого цветочного сиропа.

Больше ничего.

Одел заметил мой набор.

— Скромно.

— Экономлю силы.

— Разумно после вчерашнего.

Я посмотрела на него.

— Вы всегда так плохо скрываете удовольствие?

Он улыбнулся.

— Только когда уверен, что имею повод.

Значит, что-то знает.

Или пытается заставить меня так думать.

Я вернулась к столу.

Первые двадцать минут ушли на зерно.

Я не делала корж.

Перемолола его грубее, прогрела с маслом и частью сиропа, потом собрала тонкие хрустящие пластины.

Яблоко запекла целиком, но не до мягкости.

Нужна была текстура.

Грушу решила использовать свежей.

Слишком просто.

Я попробовала сочетание.

Не работало.

Груша выпадала.

Светлые ягоды были слишком резкими.

Первую идею пришлось выбросить.

Одел уже собирал кремовую основу.

Зрители шептались.

Мне было все равно.

Вторая попытка появилась из записи прежней Мавены, которую раньше я считала технически неудачной.

Она однажды написала возле яблочной начинки:

«Хочу, чтобы сначала было тепло, а потом резко свежее».

Тогда она пыталась добиться этого температурой.

Не получилось.

Я могла добиться вкусом.

Оставила яблоко теплым.

Светлые ягоды размяла без сахара.

Совсем немного.

Кислота ударит после сладкого яблока.

Темное зерно даст основу.

Но все еще не хватало связки.

Я попробовала крупинку соли.

Нет.

Сироп.

Слишком сладко.

Тогда обжарила часть груши почти насухо, пока у нее не появился глубокий аромат, и превратила в очень тонкий слой между яблоком и зерном.

Попробовала.

Вот.

Не идеальный вкус из моей прошлой жизни.

И не рецепт прежней Мавены.

Но я сразу поняла, что это принадлежит коллекции.

Потому что логика была ее.

А техника моя.

Впервые за все Столы я не чувствовала, что перевожу ее идею на профессиональный язык.

Мы будто работали вместе.

Странная мысль.

Но точнее я не могла объяснить.

Я собрала пробную порцию.

Разрезала.

Хруст сохранился.

Яблоко было слишком крупным.

Уменьшила.

Вторая порция.

Теперь ягода появлялась слишком рано.

Перенесла ее ближе к центру.

Третья.

Правильно.

До конца оставалось сорок минут.

Я могла успеть сделать сложнее.

Украшение.

Дополнительный слой.

Более эффектную форму.

Не стала.

Второй Стол уже научил меня, что желание показать все сразу иногда только мешает.

Сделала десять одинаковых порций.

Просто.

Чисто.

Одел закончил за семь минут до меня.

Его работа выглядела дорого.

Моя — спокойно.

Сегодня мне это нравилось.

Комиссия начала с Одела.

Его сочетание было действительно хорошим.

Сливочная основа, солоноватый орех, новая фруктовая нота, которую я не смогла определить с расстояния.

Один из судей задал два уточняющих вопроса.

Одел отвечал уверенно.

Потом попробовали мою.

Первый судья ничего не сказал.

Второй вернулся к ложке.

Третий попросил разрезать еще одну порцию.

Я ждала.

Керрана в зале не было.

И почему-то именно это сегодня помогало.

Мне не нужно было смотреть, как он реагирует.

Не нужно было думать, кого он видит за рабочим столом.

Я работала не для него.

Даже не для себя.

Для женщины, которая придумала «сначала тепло, потом резко свежее» и не смогла технически сделать то, что хотела.

Председатель спросил:

— Почему вы использовали ягоду без сахара?

— Чтобы она появилась после яблока как отдельный вкус, а не стала еще одной сладкой частью.

— В заявленной шестой работе такого приема нет.

— Потому что это не заявленная шестая работа.

Он чуть наклонил голову.

— Объясните.

— Вы попросили продолжение идеи. Не повтор.

— И в чем идея?

Я посмотрела на тарелку.

— Контраст. Темная теплая основа и свежий второй вкус. В исходной работе эту роль выполняли другие продукты. Я сохранила принцип, а не конструкцию.

Один из судей спросил:

— Откуда вы взяли именно такое сочетание?

Здесь можно было бы сказать: придумала.

Это было бы почти правдой.

Но не полностью.

— В старых рабочих записях есть фраза: «Сначала тепло, потом резко свежее». Автор пыталась добиться этого другим способом. Я выбрала свой.

Председатель записал что-то.

Одел смотрел на меня.

Я не стала смотреть в ответ.

Результат объявили через двадцать минут.

Все пять голосов.

Мне.

В зале стало шумно.

Пять к одному.

Я услышала собственное имя несколько раз.

Потом чей-то смех.

Кто-то начал аплодировать раньше остальных, и через несколько секунд хлопал уже почти весь зал.

Я не ожидала.

Брина тоже.

Она стояла за ограждением и смотрела на меня так, будто собиралась сказать что-нибудь едкое, но передумала.

Одел подошел после объявления.

Сегодня без улыбки.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Лучшая работа за все шесть Столов.

От него это значило больше, чем от зрителей.

— Ваша тоже была сильной.

— Но хуже.

— Сегодня — да.

Он коротко кивнул.

— Завтра будет последний.

— Знаю.

— Надеюсь, вы хорошо отдохнете.

— Спасибо за заботу.

— Это не забота.

— Уже догадалась.

Одел ушел.

Я сняла передник.

И только тогда увидела Керрана.

Он стоял у самой дальней двери.

Не в зрительном ряду.

Похоже, пришел под конец.

Сначала мне захотелось сделать вид, что не заметила.

Потом я вспомнила вчерашний разговор.

Хватит игр.

Я подошла сама.

Он выглядел так, будто тоже не спал.

— Давно здесь?

— Последние двадцать минут.

— Значит, приготовление пропустили.

— Да.

— Жаль. Сегодня было хорошо.

— Я слышал.

— От кого?

— Половина коридора обсуждает.

Я посмотрела на его руки.

Он держал толстую книгу в темном переплете.

— Что это?

— Поэтому я и пришел.

Никаких вопросов о вчерашнем.

Никакой попытки обсудить нас.

Я одновременно была благодарна и разочарована.

Последнее особенно раздражало.

— Покажите.

Керран отвел меня в пустую переговорную.

Дверь оставил открытой.

Наверное, заметил мою привычку.

Положил книгу на стол.

— Это журнал бокового входа в дом Вальд.

— Мы уже смотрели журнал ключей.

— Это другой. Старый привратник вел его отдельно. После смены охраны книгу убрали в архив и перестали использовать как основной документ.

— Зачем она нам?

Керран открыл нужную страницу.

Дата была через три дня после официального осмотра западного крыла.

Я сразу увидела имя.

Невен Рол.

— Он вернулся?

— Да.

— Один?

— Судя по записи.

Я прочитала строку.

«Невен Рол. Повторный осмотр западной стены. Допуск подтвержден».

Ниже стояло имя человека, который подтвердил вход.

Бывшего слуги.

Того самого, который через несколько дней уволился и оставил ложный адрес.

— Кто дал разрешение на повторный осмотр?

— Никто.

Я подняла голову.

— Тогда что значит «допуск подтвержден»?

— Слуга сказал привратнику, что Рол возвращается по прежнему разрешению.

— А оно действовало?

— Нет. Официальный осмотр был завершен.

Я снова посмотрела на запись.

— Сколько он находился в доме?

Керран показал время входа и выхода.

Пятьдесят две минуты.

— Куда ходил?

— В книге не указано.

— Слуга сопровождал?

— Скорее всего. Его подпись стоит при выходе Рола тоже.

Я перевернула страницу.

— А на следующий день?

— Ничего.

— Еще визиты?

— Нет.

— Через сколько после этого слуга ушел?

— На следующий день подал прошение. Еще через день получил расчет.

Я села.

Вот это уже было намного серьезнее.

Официальный осмотр объяснялся работой.

Повторный визит без действующего разрешения — нет.

— Почему вы не нашли эту книгу раньше?

— Потому что я не знал, что она существует.

— Кто нашел?

— Старый привратник. Я попросил поднять все журналы входов за тот месяц, включая те, которые не считаются официальными.

Я провела пальцем возле записи, не касаясь чернил.

— Это подтверждает, что Рол вернулся.

— Да.

— И что ваш слуга его впустил.

— Да.

— Но не доказывает, что они вошли в мой кабинет.

— Нет.

— И не доказывает, что он взял рецепты.

— Нет.

— И не связывает этот конкретный визит с Оделом.

— Пока нет.

Я посмотрела на Керрана.

— Вы теперь говорите моими словами.

— Приходится учиться.

Я закрыла книгу.

Только теперь между нами снова появилась вчерашняя тема.

Она никуда не исчезла.

Просто ждала.

— Вы верите мне? — спросила я.

Керран не стал притворяться, что не понял.

— Я верю, что женщина, которая сейчас передо мной, не та Мавена, с которой я прожил восемь лет.

Я ожидала облегчения.

Не почувствовала.

— Это не совсем ответ.

— Другого у меня пока нет.

Честно.

— Хорошо.

— Я всю ночь вспоминал.

— Что?

— Первый день.

— Заседание?

— До него.

Он посмотрел на открытую дверь, потом снова на меня.

— Вечером ты была той же женщиной, которую я знал. Утром не узнала меня. Не знала адреса. Не знала, что я дракон. Потом за неделю научилась тому, чему невозможно научиться за неделю.

— Потому что умела раньше.

— Теперь понимаю.

Пауза.

— И что вы собираетесь делать?

— Не знаю.

— Очень обнадеживает.

— Предпочитаешь ложный уверенный ответ?

— Нет.

Он кивнул.

— Тогда не знаю.

Я посмотрела на книгу.

— А Мавена?

Ему не нужно было уточнять.

— Тоже не знаю.

— Вы хотите ее вернуть?

Вопрос вырвался неожиданно даже для меня.

Керран долго молчал.

— Я хочу знать, что с ней произошло.

Ответ был правильным.

И почему-то неприятным.

— Это не одно и то же.

— Нет.

— А если окажется, что она где-то есть?

Он посмотрел прямо на меня.

— Тогда мы будем решать это, когда узнаем.

Мы.

Слово снова появилось между нами.

Но теперь значило совсем другое.

Я закрыла книгу окончательно.

— Завтра последний Стол.

— Знаю.

— Одел уже понимает, что я близко.

— После пяти побед из шести это понимают все.

— Я не только о конкурсе.

Керран кивнул на журнал.

— Поэтому книгу я заберу обратно в архив.

— А копию?

— Уже сделали две.

— Одну мне.

— Она в твоей сумке.

Я уставилась на него.

Он впервые за весь день улыбнулся.

— Учусь задавать вопросы заранее.

— Это уже пугает.

— Ты говорила.

Я взяла сумку.

Действительно.

Внутри лежала аккуратно сложенная копия страницы.

— Когда успели?

— Пока ты разговаривала с Марвеном после решения комиссии.

— Вы пришли раньше, чем я вас увидела.

— Да.

— И не подошли.

— Ты работала.

Это было настолько просто, что я не сразу нашла ответ.

Раньше он не замечал ее работу.

Сегодня пришел и остался у двери, чтобы не мешать.

Я застегнула сумку.

— Керран.

— Что?

— Поцелуй вчера...

Он стал серьезнее.

— Я помню.

— До того разговора вы думали, что целуете Мавену.

— Да.

— Теперь знаете, что нет.

— Да.

Я ждала продолжения.

Он не дал.

— И?

— И сегодня я не собираюсь тебя целовать.

Я не поняла, почему это задело.

Наверное, он увидел.

— Пока ты не перестанешь думать, что любой мой шаг принадлежит женщине, которой здесь нет.

Я посмотрела на него.

— Это вы должны перестать.

— Нет. Мы оба.

Неприятно разумно.

— Хорошо.

— Хорошо.

Мы вышли в коридор вместе.

До последнего Стола оставались сутки.

В сумке лежало доказательство того, что Невен Рол вернулся в дом Вальд без законного разрешения.

В архиве Гильдии хранились три жалких листа, которыми Одел подтверждал месяцы разработки семи рецептов.

А в гостинице меня ждала зеленая тетрадь женщины, которой больше не было.

Этого все еще не хватало, чтобы выиграть спор.

Завтра нам предстояло последнее испытание.

И впервые я понимала: доказать придется уже не только то, что Одел украл чужую работу.

Мне нужно было показать, что я действительно способна закончить то, что Мавена не успела.