Глава 7. Седьмой вкус

Вечером я не стала повторять седьмой рецепт.

Брина сначала решила, что я шучу.

— Завтра последнее испытание.

— Именно поэтому.

Она посмотрела на открытую зеленую тетрадь, потом на меня.

— У седьмой работы больше ошибок, чем у остальных.

— Знаю.

— Вы сами говорили, что до конца не понимаете, чего она хотела добиться.

— Теперь понимаю другое.

Я перелистнула несколько страниц назад.

За последние недели я выучила эту тетрадь почти наизусть. Не пропорции. Они как раз менялись постоянно. Не способы приготовления. Прежняя Мавена искала их методом, от которого любой опытный мастер быстро поседел бы.

Повторялось другое.

Она не любила вкус, который раскрывался сразу целиком.

В первом десерте за сладостью появлялась кислая ягода.

Во втором мягкая начинка заканчивалась резкой свежей нотой.

В третьем груша менялась после жареных семян.

В шестом она прямо написала: «Сначала тепло, потом резко свежее».

Даже старый десерт к годовщине был построен не на сладости, а на том, что карамель сначала ощущалась сильнее, а потом уступала место запеченному плоду.

— Она везде делает одно и то же, — сказала я.

Брина нахмурилась.

— Что именно?

— Заставляет второй вкус появиться позже первого.

— Не везде.

— Почти везде. Просто сначала она сама этого не понимала.

Я перевернула страницу.

— Посмотрите. Здесь она жалуется, что ягода «лезет вперед». Здесь пишет, что орех «забивает все остальное». А здесь радуется, когда кислота остается после сливочного слоя.

Брина прочитала несколько пометок.

— И что это дает нам завтра?

— Пока не знаю.

— Прекрасная подготовка.

— Зато честная.

Она села напротив.

— Вы думаете, последнее задание не будет связано с седьмым рецептом?

— После сегодняшнего Стола я бы на месте комиссии вообще не давала нам готовую работу.

— Почему?

— Потому что шесть раз нас уже проверили на знание коллекции. Завтра нужно проверить, кто из нас понимает ее настолько, чтобы продолжить.

Брина некоторое время молчала.

— А если вы ошибаетесь?

— Тогда буду решать на месте.

— Это ваш новый план?

— Да.

— Ужасный.

— Зато не требует всю ночь портить продукты.

Она закрыла тетрадь.

— Тогда идите спать.

— Еще рано.

— Для вас никогда не поздно работать и всегда рано отдыхать.

Я посмотрела на нее.

— Это сейчас была забота?

— Расчет. Мне завтра нужен человек с головой, а не женщина, которая перепутает сахар с солью от усталости.

— Убедили.

Перед уходом я все-таки забрала тетрадь.

Не для подготовки.

Мне хотелось еще раз прочитать последние страницы.

Седьмой раздел заканчивался фразой:

«Седьмой вкус еще неправильный».

Раньше я воспринимала ее как отметку о неудачном рецепте.

Теперь смысл казался шире.

Мавена не успела закончить коллекцию.

И завтра мне нельзя было делать вид, будто она ее закончила.

Нужно было показать, где заканчивается ее работа и начинается моя.

Утром возле Гильдии пришлось остановить экипаж раньше обычного.

Улица была заполнена людьми.

— Они все сюда? — спросила я.

Брина посмотрела в окно.

— После вчерашнего? Разумеется.

— У людей совсем нет дел?

— Есть. Поэтому самые обеспеченные отправили дела другим и приехали сюда.

Я рассмеялась.

На ступенях дежурили служители Гильдии. Внутрь пропускали по приглашениям, но даже в коридорах стояло столько людей, что пришлось протискиваться к рабочему залу.

Ирса Фейн поймала меня почти у двери.

— Не задерживаю. Только хотела сказать, что двадцать коробок мне уже мало.

— Сначала доживем до конца сегодняшнего дня.

— Как осторожно.

— Научилась.

— Хорошо. Тогда тридцать.

— Госпожа Фейн...

— После конкурса обсудим.

Она исчезла в толпе прежде, чем я успела возразить.

Брина сказала:

— Тридцать.

— Я слышала.

— Значит, завтра будем считать.

— Если сегодня меня не объявят величайшей мошенницей столицы.

— Тогда коробок понадобится меньше.

— Ваш оптимизм бесценен.

В зале рабочие столы стояли на прежних местах.

Но ингредиентов не было.

Ни одной корзины.

Ни одной закрытой коробки.

Только чистая посуда, печи и пустые поверхности.

Я посмотрела на Брину.

Она ничего не сказала.

Не требовалось.

Похоже, вчера я угадала.

Одел появился через несколько минут.

Он тоже заметил пустые столы.

На этот раз не подошел ко мне.

В девять часов председатель встал.

Шум постепенно стих.

— Сегодня завершатся Семь Столов.

Он дождался полной тишины.

— Шесть предыдущих испытаний показали профессиональный уровень обеих сторон. Их результаты будут учтены комиссией, но сами по себе не определяют окончательное решение об авторстве.

Вот и ответ на вопрос, который несколько дней раздражал меня даже больше, чем хотелось признавать.

Пять побед не давали права на коллекцию автоматически.

Сегодня решалось все.

— Предмет спора включает семь работ, — продолжил председатель. — Обе стороны утверждают, что способны воспроизвести их развитие. Поэтому повторять седьмую работу сегодня не имеет смысла.

По залу прошел шум.

Одел стоял неподвижно.

Я тоже.

— Последнее испытание будет иным. Каждый из вас должен создать восьмую работу.

Кто-то за ограждением громко переспросил.

Председатель даже не повернул головы.

— Не вариацию существующего рецепта. Не соединение семи уже представленных изделий. Новую работу, которой нет в зарегистрированной коллекции, но которая должна настолько соответствовать ее общей идее, чтобы комиссия могла признать ее естественным продолжением.

Мне захотелось посмотреть на Брину.

Не стала.

— Все продукты находятся в соседнем помещении. Каждый участник имеет право выбрать не более восьми основных составляющих. Время — три часа.

Одел поднял руку.

— Будут ли оцениваться внешнее оформление и сложность техники?

— Только в той степени, в которой они служат самой работе. Сегодня нас интересует не демонстрация мастерства. Нас интересует авторское мышление.

Очень хорошо.

Для меня.

И очень плохо для Одела.

Именно поэтому я не позволила себе радоваться раньше времени.

Он был опытнее.

Умнее, чем хотелось бы.

За шесть Столов он наверняка тоже успел понять часть закономерностей Мавены.

Двери в соседнее помещение открыли.

Одел пошел первым.

Я задержалась на несколько секунд.

На пустом столе лежал только лист для списка продуктов.

Восемь.

Мне столько не требовалось.

В соседней комнате было все, с чем мы работали за предыдущие дни, и еще десятки продуктов, которых я не использовала ни разу.

Именно здесь легко было совершить ошибку.

Попытаться показать как можно больше.

Я прошла вдоль стеллажей.

Темное зерно.

Орехи.

Ягоды.

Светлые и темные плоды.

Патока.

Сиропы.

Пряности.

Сливки.

Сахар.

Одел уже набрал почти полный список.

Я увидела у него орех, желтые плоды с Побережья, северную ягоду и темный мед.

Четыре узнаваемых продукта четырех разных работ.

Значит, он решил связать коллекцию через ингредиенты.

Логично.

Я пошла дальше.

Мавена делала иначе.

Она никогда не пыталась показать землю целиком.

Брала одно ощущение.

Холодный сад.

Побережье.

Тепло и свежесть.

Воспоминание о годовщине.

А потом строила вокруг этого вкус.

Мне нужен был не восьмой регион.

Мне нужна была восьмая мысль.

Я остановилась возле небольших красных слив.

В четвертой работе использовала другие, темные. Эти были плотнее и кислее.

Взяла несколько.

Потом тонкие ореховые лепестки.

Сливки.

Темный сахар.

Северную ягоду брать не стала.

Слишком узнаваемо.

Вместо нее выбрала маленькие зеленые плоды с терпкой мякотью, которые Брина однажды добавляла в обычную выпечку.

Пятый продукт.

Достаточно.

Я уже собиралась возвращаться, но заметила на нижней полке корзину с воздушным зерном.

Тем самым, которое спасло меня на Первом Столе.

Взяла горсть.

Шесть.

На этом остановилась.

Одел посмотрел на мой поднос.

— Всего шесть?

— Вам мало?

— Мне безразлично.

— Тогда хороший вопрос.

Мы вернулись в зал.

Три часа начались.

Первые десять минут я ничего не готовила.

Записывала.

Мавена любила второй вкус, который появлялся позже первого.

Но если просто повторить этот прием, получится стилизация.

Мне хотелось продолжить ее идею.

Что она не успела сделать?

В седьмом разделе меня раздражала одна вещь.

Там она пыталась сделать все одновременно.

Три начинки.

Две основы.

Сложное украшение.

Словно к концу коллекции решила доказать, что научилась достаточно.

И потеряла саму себя.

«Седьмой вкус еще неправильный».

Потому что он был слишком многословным.

Я посмотрела на шесть продуктов перед собой.

И убрала два.

Воздушное зерно и зеленые плоды.

Оставила четыре продукта: красную сливу, орех, сливки и темный сахар.

Брина за ограждением чуть заметно подняла голову.

Она поняла, что я только что изменила решение.

Я начала со слив.

Не запекала целиком.

Разрезала, быстро прогрела, оставив середину плотной.

Сахар карамелизировала отдельно.

Орех превратила не в тесто, а в тонкую основу с крупными кусочками.

Сливки пока не трогала.

Первая попытка была скучной.

Вкусной.

Аккуратной.

Совершенно не той.

Я попробовала снова.

Слива шла первой.

Потом орех.

Карамель оставалась слишком долго и убивала фрукт.

Уменьшила сахар.

Стало лучше.

Но не появлялось второго поворота, который я искала.

Я посмотрела на сливки.

Если сделать их привычным кремом, получится еще один слой.

Мавена так уже делала.

Мне требовалась другая роль.

Взбивать не стала.

Слегка прогрела, затем быстро охладила на металлической плите, добиваясь более плотной, но не воздушной структуры.

Добавила в нее совсем немного кислого сока от слив.

Попробовала.

Вот теперь первым приходил теплый орех и карамель.

Потом слива.

А в самом конце сливочная часть возвращала фрукт уже другим: мягким, прохладным, почти несладким.

Не два вкуса.

Один вкус, который менялся дважды.

Я невольно улыбнулась.

Вот этого у прежней Мавены еще не было.

Но из ее записей это вырастало естественно.

Я начала собирать вторую пробу.

Одел работал быстрее.

На его столе уже стояла высокая сложная конструкция.

Красиво.

Технически почти вызывающе.

Семь тонких элементов вокруг центра.

Я сразу поняла замысел.

Семь земель сходятся в восьмой работе.

Для публики великолепно.

Для комиссии тоже может сработать.

Моя работа рядом выглядела слишком простой.

Низкая ореховая основа.

Слива.

Сливочный центр.

Карамель.

Четыре вещи.

Я почти добавила воздушное зерно ради объема.

Остановилась.

Это было бы решение из страха.

А не из вкуса.

Оставила как есть.

Через час появилась другая проблема.

Теплая слива размягчала ореховую основу быстрее, чем нужно.

Я уже сталкивалась с этим на Первом Столе.

Тогда спасла ореховая паста.

Повторять тот же прием не хотелось.

Кроме того, здесь паста утяжелила бы вкус.

Пришлось изменить саму сливу.

Я убрала часть сока перед сборкой и перенесла его в сливочную часть.

Проверила через десять минут.

Основа оставалась хрустящей.

Еще через пятнадцать — тоже.

Хорошо.

Одел закончил первый полный образец почти за сорок минут до конца.

Я видела, что ему нравится результат.

И понимала почему.

Он сделал очень сильную работу.

Нельзя было надеяться на его ошибку.

Мне требовалось победить своей.

Последние порции собирала спокойно.

Без дополнительных украшений.

Тонкая карамельная дуга сверху была единственной деталью, которую оставила.

Не ради красоты.

Она давала первый хруст.

За семь минут до сигнала я закончила.

Председатель начал с Одела.

Его десерт действительно был безупречным.

Каждый из семи элементов отсылал к отдельной работе коллекции.

Северная ягода.

Желтый плод Побережья.

Груша.

Темный мед.

Миндаль.

Темное зерно.

Седьмой продукт, который я не успела толком изучить за последние дни.

Все было связано одним кремовым центром.

Комиссия пробовала долго.

Один из судей улыбнулся.

Другой попросил вторую порцию.

Одел отвечал уверенно.

— Почему именно семь элементов? — спросил председатель.

— Потому что новая работа должна продолжать коллекцию. Семь земель уже существуют отдельно. Восьмая работа показывает, что они принадлежат одному целому.

Хороший ответ.

Очень хороший.

Публике он тоже понравился.

Я услышала одобрительный шум.

Потом принесли мою работу.

Она выглядела почти скромно после его конструкции.

Председатель разрезал первую порцию.

Попробовал.

Ничего не сказал.

Второй судья повторил за ним.

Третий сначала попробовал маленький кусок, потом взял еще один, захватив больше сливочной части.

Я ждала.

— Четыре основных продукта? — спросила женщина из комиссии.

— Да.

— Вы могли использовать восемь.

— Могла.

— Почему отказались?

— Потому что восьмой десерт не обязан содержать всю предыдущую коллекцию.

Председатель посмотрел на меня.

— А что тогда связывает его с ней?

Вот главный вопрос.

Я не отвечала сразу.

Не ради эффекта.

Хотела сформулировать точно.

— Способ думать о вкусе.

В зале стало тише.

— Объясните.

— Когда я впервые прочитала рабочие записи, мне казалось, что их автор просто плохо владеет техникой. Она постоянно меняла последовательность, ошибалась, возвращалась к старым вариантам. Но постепенно я заметила вещь, которую сама она почти нигде не формулировала прямо.

Я указала на тарелку.

— Ей не нравились десерты, которые можно понять с первого кусочка. В ее лучших работах один вкус приходил первым, второй появлялся позже, а иногда менял впечатление от первого.

Один из судей посмотрел в свои бумаги.

— Приведите пример.

— Третья работа. Груша и семена. Пятая — карамель и запеченный плод. Шестая — в записи есть фраза: «Сначала тепло, потом резко свежее».

Председатель кивнул.

— В вашей нынешней работе?

— Сначала орех и карамель. Потом слива. В конце сливочная часть возвращает тот же фрукт уже другим вкусом. Я не стала повторять ни один существующий десерт. Я продолжила принцип.

Женщина из комиссии попробовала еще раз.

— Это ваша техника?

— Да.

— А идея?

Я посмотрела на зеленую тетрадь, лежавшую на отдельном столе среди материалов спора.

— Началась не у меня.

В зале стало совсем тихо.

— Чья она? — спросил председатель.

— Мавены.

Одел повернул голову.

Я продолжила:

— Женщины, которая создала семь работ. Она не закончила последнюю так, как хотела. Я могу сделать ее технически лучше. Могу исправить ошибки. Но не собираюсь утверждать, что придумала то, чего не придумывала.

— Тогда на каком основании вы претендуете на авторство коллекции?

Вопрос был опасным.

И справедливым.

— На том основании, что спор идет не о моих нынешних навыках. Он идет о том, кто создал «Семь земель». Рабочие записи показывают путь Мавены. Сегодня я могу только доказать, что понимаю этот путь достаточно хорошо, чтобы продолжить его.

Председатель посмотрел на остальных членов комиссии.

Потом на Одела.

— Господин Марвен, хотите дополнить объяснение своей работы?

Одел встал.

— Только одно. Госпожа Вальд сейчас сама признала, что не является автором части технических решений.

Я ответила раньше председателя:

— Никогда этого и не скрывала.

— Однако претендуете на исключительные права.

— На работы, созданные Мавеной.

— Которой вы являетесь.

Вот здесь мне пришлось остановиться.

Публично рассказывать о попадании я не собиралась.

— Юридически перед вами Мавена Вальд, — сказала я. — А спор об авторстве решается по материалам разработки, а не по тому, насколько вам нравится моя личная история.

Одел чуть улыбнулся.

— Удобно.

Керран сидел в первом ряду.

Он не вмешался.

И я была ему за это благодарна.

Председатель поднял ладонь.

— Достаточно. Профессиональная часть Седьмого Стола завершена. До вынесения окончательного решения комиссия рассмотрит дополнительные материалы, поступившие перед сегодняшним заседанием.

Я резко посмотрела на Керрана.

Он тоже явно не ожидал этой формулировки.

Председатель продолжил:

— Вчера Дом Вальд передал Гильдии копию журнала бокового входа за период, имеющий отношение к спору.

Одел перестал улыбаться.

Наконец.

На стол легла знакомая копия.

— Из журнала следует, что господин Невен Рол посетил Дом Вальд повторно через три дня после официального завершения осмотра западного крыла. Действующего разрешения на этот визит не существовало.

Председатель посмотрел на Одела.

— Ранее господин Марвен утверждал, что не знает, каким образом его бывший подрядчик мог получить доступ к личным помещениям госпожи Вальд.

Одел ответил спокойно:

— И сейчас утверждаю то же самое.

— Господин Рол выполнял для вашего предприятия три оплаченных заказа.

— Я пользуюсь услугами десятков подрядчиков.

— Разумеется.

Председатель открыл другую папку.

— Поэтому сам по себе этот факт не является доказательством передачи рецептур.

Одел чуть расслабился.

Рано.

— Однако комиссия повторно изучила три листа рабочих материалов, поданных вами при регистрации коллекции.

Мне пришлось подавить желание податься вперед.

Те самые три листа.

— На втором листе содержится последовательность разработки третьей работы.

Председатель прочитал:

— «Первоначально семенная смесь соединялась с горячей фруктовой основой. После появления выраженной терпкости способ был изменен».

Я знала эту фразу.

Почти.

— В тетради госпожи Вальд аналогичная ошибка зафиксирована значительно подробнее. Включая две промежуточные пропорции.

Один из членов комиссии открыл зеленую тетрадь.

— Проблема в том, — продолжил председатель, — что во втором листе господина Марвена присутствует первая из этих пропорций.

Одел не шевельнулся.

— Обычное совпадение.

— Возможно.

Председатель перевернул страницу.

— Но рядом с ней находится расчет выхода готовой массы. В нем допущена арифметическая ошибка.

Я не понимала, к чему он ведет.

— Та же ошибка, с тем же неправильным итогом, присутствует в ранней записи госпожи Вальд.

Теперь поняла.

Не вкус.

Не идея.

Число.

Ошибочно посчитанное число, которое потом исправили.

Председатель продолжил:

— Два человека могут независимо соединить одни и те же продукты. Два мастера могут совершить похожую технологическую ошибку. Однако вероятность того, что оба независимо используют одинаковую промежуточную пропорцию и получают один и тот же неверный результат при сложении, значительно ниже.

В зале кто-то заговорил.

Председатель дождался тишины.

— Особенно если один из документов существует в последовательной тетради с десятками предыдущих и последующих опытов, а второй представлен отдельным листом без связанных с ним черновиков.

Одел сказал:

— Даты в ее тетради поставлены ею самой.

— Именно поэтому мы не основываем решение только на датах.

На стол лег еще один документ.

— Госпожа Брина Сель подтвердила проведение части опытов до регистрации коллекции господином Марвеном. Кроме того, господин Керран Вальд подтвердил, что пробовал один из ранних неудачных вариантов примерно за четыре недели до регистрации.

Я посмотрела на Брину.

Она стояла у ограждения и сохраняла совершенно невинное лицо.

Значит, утром комиссия успела опросить ее отдельно.

— Есть также журнал выдачи ключей, — продолжил председатель, — подтверждающий доступ господина Рола в рабочий кабинет госпожи Вальд во время официального осмотра, и журнал бокового входа, подтверждающий его повторное посещение без действующего разрешения.

Одел заговорил жестче:

— И ни один из этих документов не доказывает, что я просил его что-либо красть.

— Нет.

Председатель не спорил.

— Поэтому Гильдия сегодня не рассматривает вопрос о вашем личном участии в незаконном проникновении. Это отдельное дело.

Одел промолчал.

— Мы рассматриваем другое: достаточно ли представленных вами материалов, чтобы сохранить регистрацию семи рецептур за вашим именем.

Впервые за все время я увидела на его лице настоящую тревогу.

Небольшую.

Но настоящую.

Председатель повернулся к комиссии.

Они совещались долго.

Очень долго.

На этот раз я не считала минуты.

Брина подошла ближе к ограждению.

Керран оставался на своем месте.

Я не смотрела на Одела.

Перед глазами почему-то стояла первая страница зеленой тетради.

Не сегодняшняя работа.

Не документы.

Первая неудачная попытка женщины, которая три часа делала одно и то же, а на следующий вечер вернулась снова.

Председатель поднялся.

Все разговоры прекратились.

— Комиссия вынесла решение единогласно.

Одел выпрямился.

Я положила ладони на край стола.

— Регистрация коллекции «Семь земель», оформленная на имя Одела Марвена, отменяется.

В зале стало шумно, но председатель продолжил:

— Представленные господином Марвеном материалы не подтверждают независимую разработку коллекции и содержат элементы, происхождение которых убедительно связано с ранними рабочими записями другой стороны.

Я услышала, как Брина коротко выдохнула.

— Авторство семи первоначальных работ признается за госпожой Мавеной Вальд.

Я подняла руку.

Председатель остановился.

— Да?

— Можно изменить имя, под которым будут зарегистрированы права?

Он удивился.

— На какое?

Я посмотрела на Керрана.

Потом на зеленую тетрадь.

Это дело не появилось благодаря Дому Вальд.

Наоборот, прежняя Мавена сделала все, чтобы впервые создать что-то вне него.

— Мавена Корд.

Керран поднял голову.

Значит, фамилию я назвала правильно.

Председатель уточнил:

— Ваша родовая фамилия до брака?

— Да.

— Закон допускает регистрацию авторского имени под родовой фамилией. Вы подтверждаете решение?

— Подтверждаю.

Он сделал запись.

— В таком случае автором коллекции «Семь земель» признается Мавена Корд.

Вот теперь зал действительно взорвался разговорами.

Не Вальд и не Марвен. Теперь — Мавена Корд.

Я смотрела на тетрадь и думала о женщине, которая, возможно, никогда не услышит этого решения. Я не знала, услышит ли она вообще, но имя осталось ее.

Председатель постучал по столу.

— Господин Марвен обязан прекратить использование семи спорных рецептур и снять свое имя со всех материалов, связанных с коллекцией. Вопрос о действиях господина Рола и иных лиц будет передан на отдельное рассмотрение.

Одел спросил:

— Мои остальные регистрации?

— Настоящее решение их не касается.

Вот и все.

Его не лишили профессии.

Не отняли все, что он когда-либо создавал.

Он потерял только то, что не сумел доказать своим.

Мне этого хватало.

Одел подошел ко мне уже после того, как комиссия поднялась.

Люди вокруг пытались приблизиться, но служители пока не пускали зрителей в рабочую часть.

— Поздравляю, госпожа Корд.

Он произнес новую фамилию без насмешки.

— Спасибо.

— Вы все-таки отказались от хорошего договора.

— Зато теперь мне не придется делить собственное имя.

Он посмотрел на меня несколько секунд.

— Рол не признается.

— Возможно.

— И меня не свяжут с его повторным визитом.

— Возможно.

— Вас это не раздражает?

— Уже нет.

— Почему?

— Потому что сегодня решали авторство. И его решили.

Одел кивнул.

— Практично.

— Вы ожидали мести?

— После всего этого — да.

— У меня заказ на тридцать коробок. Мне некогда.

Он впервые за день рассмеялся.

— Вот теперь я вам верю.

Мы разошлись без рукопожатия.

Так было честнее.

Выбраться из Гильдии удалось только через час.

Ирса успела увеличить заказ до сорока коробок.

Брина успела сообщить, что сорок коробок требуют еще одного рабочего стола.

Председатель успел заставить меня подписать столько бумаг, что к концу я перестала различать собственную подпись.

Когда мы наконец вышли, Керран ждал у лестницы.

Один.

Я остановилась.

Брина посмотрела на него, потом на меня.

— Мне нужно проверить поставку.

— Какую?

— Любую.

И ушла.

Предательница.

Керран подошел ближе.

— Мавена Корд.

— Непривычно?

— Очень.

— Мне тоже.

— Почему Корд?

— Потому что эту коллекцию делала женщина, которая хотела иметь что-то свое. Думаю, записать ее под фамилией мужа было бы странно.

Он принял это без обиды.

— Согласен.

Мы спустились на несколько ступеней.

— Я хочу кое-что предложить, — сказал Керран.

— Сегодня день предложений.

— Марвен тоже?

— Вчера. Половина дохода.

— И ты отказалась.

— Теперь уже можно сказать, что удачно.

Керран остановился у экипажа.

— Вернись домой.

Я знала, что когда-нибудь этот разговор будет.

Но не ожидала сегодня.

— Зачем?

— Попробуем сохранить брак.

Я смотрела на него.

Он не говорил «начать заново».

Не обещал, что теперь все станет правильно.

И это было хорошо.

Но ответ от этого не менялся.

— Нет.

Керран не переспросил.

— Потому что я отказался за тебя поручиться?

— Нет.

— Из-за Мавены?

— Да.

Я подошла ближе к экипажу, но не села.

— Этот брак заключали вы и она. Восемь лет жили вы и она. Ссорились вы и она. Ждали друг от друга чего-то тоже вы двое. Я не могу прийти в ее дом, занять ее комнату и объявить, что теперь продолжаю ее брак лучше, чем она.

Керран молчал.

— Даже если юридически я все еще ваша жена, — продолжила я, — для меня это чужая история.

— Понимаю.

— Правда?

— Не до конца. Но достаточно, чтобы не спорить.

Я кивнула.

— Спасибо.

Он посмотрел на меня с той самой внимательностью, которая раньше заставляла настораживаться.

Теперь она действовала иначе.

— Тогда позволь мне хотя бы познакомиться с тобой.

Я не сразу ответила.

— С кем именно?

Керран чуть улыбнулся.

— С женщиной, которая сейчас стоит передо мной.

— С Алиной?

Он задумался.

— Если ты хочешь быть Алиной.

Я посмотрела на вывеску Гильдии.

На документы в сумке, где теперь стояло имя Мавены Корд.

— Не знаю.

— Тогда с той, кем решишь быть.

Это был, пожалуй, первый вопрос за все время, на который мне не требовалось отвечать немедленно.

— И как вы собираетесь знакомиться?

— Для начала приглашу тебя на ужин.

— В дом Вальд?

— Нет.

— Хорошо.

— Это согласие?

— Это согласие на ужин.

— Уже больше, чем утром.

— Не портите момент.

— Постараюсь.

Он открыл дверцу экипажа.

Я уже поставила ногу на ступеньку, когда вспомнила:

— Керран.

— Да?

— Сегодня можно.

Он несколько секунд не понимал.

Потом понял.

Улыбнулся.

Но не приблизился.

— Нет.

Я удивилась.

— Почему?

— Ты только что согласилась на ужин.

— И?

— Не хочу сразу испортить хороший результат.

Я рассмеялась и села в экипаж.

Он закрыл дверцу.

Перед тем как отойти, сказал:

— Завтра в семь?

— Если Брина отпустит.

— Значит, мне предстоит самое трудное испытание за всю неделю.

— Наконец-то вы правильно оцениваете опасность.

Экипаж тронулся.

На коленях лежала сумка с копией решения Гильдии.

Впереди ждала кухня, сорок коробок для Ирсы и работа, которую никто уже не мог назвать чужой.

А еще ужин с мужчиной, который впервые приглашал меня не потому, что считал своей женой.

Этого было достаточно.