Глава 22. «Монополия»

Как только Никита получил звонок с нужной информацией, он сам назначил встречу, не собираясь пока обсуждать это с Соней. Элегантная женщина лет пятидесяти ждала в ресторане и при его появлении даже не попыталась изобразить радость от встречи. А потом и вовсе демонстративно поморщилась, когда он сел напротив.

- Чем обязана, Никита Николаевич? Вы так настаивали на этой встрече.

- Настаивал.

- Ну и? - она не выдержала паузы.

- А давайте сначала сделаем заказ, Татьяна Евгеньевна? Или вам кусок в горло не полезет?

- Отчего ж, - она очень изящно пожала плечами. - Просто не вижу смысла здесь засиживаться, мы даже толком не знакомы.

- Так сейчас познакомимся! - обнадежил Никита и отложил меню на стол. - Да, мы оба знаем, что я ничего доказать не смогу. И оба знаем, что произошло. Когда я услышал вашу фамилию в совладельцах «Карины-спорт», то удивлялся ровно секунду. А потом все моментально склеилось.

- Вообще не понимаю, о чем вы говорите.

Надо было отдать ей должное: самообладание безупречное, на лице ни единой эмоции, голос твердый и уверенный. И Татьяна Коренко сразу после его звонка поняла, зачем он требует встречи, но не стала бегать и прятаться. Никита все это оценил, но продолжил:

- Зачем вам так нужна была сделка с «Царством», Татьяна Евгеньевна? Отомстить мужу?

- С какой стати мне ему мстить?

- Да нет, тут-то как раз все ясно. Только слепоглухонемому в нашем бизнесе неизвестно, как Иван Коренко любит молодых девушек. Да он это и не собирался скрывать. Так почему бы просто не развестись? Тогда вы получите намного больше, чем если будете пытаться пошатнуть его бизнес.

- А если я не хочу разводиться?

Никита еще раз восхитился. С тем же непроницаемым лицом она перестала играть в невиновность - признак настоящей силы духа. Она кого-то ему сильно напоминала на уровне подсознания, но он не мог четко уловить это ощущение. Подался немного вперед:

- Вы ведь понимаете, что если даже полностью заблокируете продажу спорт-питания в «Царстве», то не обанкротите его? Да, ваш муж понесет издержки, переживет удар по репутации и нервы себе попортит, но в любом случае не разорится. По моим прикидкам, это не больше двенадцати процентов его дохода от одной только точки!

- Неполных девять процентов, - со спокойной улыбкой поправила она.

Никита откинулся на спинку и развел руками:

- Тогда в чем смысл? Вы объявили ему войну, в которой нет шанса на победу.

- Неужели не понимаете, Никита Николаевич? А мне казалось, что именно вы поймете в первую голову.

Никита заинтересовался:

- О чем это вы?

- Ну как же. Вам ли не знать, что некоторые люди все равно будут вместе. Даже если для этого надо разойтись и наделать ошибок. И им иногда надо повоевать - напомнить друг другу, что только они являются друг для друга достойными соперниками.

- Вы… - Никита от такого поворота растерялся. - Вы воюете с мужем, чтобы напомнить, что только вы ему равная? Заново включить азарт?

Она отвела задумчивый взгляд в сторону:

- Видите, я не ошиблась - вы способны понять. Разве вам хочется всерьез соперничать с кем-то еще, кроме Софьи Андреевны? Разве не она является индикатором всех ваших усилий?

Никита медленно выдохнул.

- Понять, может, и могу. Но не принять. Вы ведь в курсе, что похищение - уголовное преступление? Когда ваш муж узнает…

Она перебила его мелодичным смехом:

- Вы серьезно думаете, что он не знает? Задержку поставок организовала я, а ваше похищение - дело рук Ивана.

- Что?

- Не удивляйтесь так, а то слишком смешно. Он на момент аукциона подозревал, что я буду где-то там, но не вычислил, за какой фирмой я стою. Потому выбрал тех, в ком уверен, чтобы с этим предлогом отдать эту сделку вам. В том раунде он победил.

- Но на первом месте стоял немецкий концерн! Не мог же ваш муж всерьез считать, что вы можете быть в сговоре даже с немцами!

- Вы явно недооцениваете меня, Никита Николаевич, - когда она улыбалась, то выглядела лет на десять моложе. - А муж знает меня намного лучше, потому перестраховался.

Никита на несколько секунд потерял дар речи. А ведь точно. Иван Коренко разозлился сильно, но и тогда настаивал на тайне. Да и с его ресурсами должен был докопаться намного быстрее Никиты. И раньше удивляло, почему Коренко не копает… Он точно так же воюет с женой, как она воюет с ним. И, возможно, не зря в последнее время не был ни разу замечен в обществе молодых дам - некогда, когда на нервах профессионально играют и приходится отбиваться не менее профессионально. Скорее всего, Татьяна попутно проводит несколько подобных мероприятий. И не только «Исида» и «Осирис» играют роль фишек в этой грандиозной «Монополии». Сумасшедшая семейка, нечего сказать. Никита протянул:

- Ла-адно. Но нам надо как-то из вашей игры выкручиваться.

- Раз вы сами вычислили, то попрошу об одном: не разглашать. Не сбивайте партию, которая только началась.

- Вы меня еще и о чем-то просите? - Никита от недоумения рассмеялся, но мгновенно сообразил, у него с цифрами всегда были превосходные отношения: - Хотя… почему бы и нет? Такой великолепной женщине отказать невозможно. Больше того, я даже готов помочь в каких-нибудь маневрах, если они не будут касаться «Осириса» и «Исиды». Ведь маневры больше никогда не будут касаться нас. А то ведь теперь сразу мимо полиции бежать в СМИ можно. Это же сюжет для блокбастера: муж с женой играют друг с другом в «Монополию» с реальными фирмами. Ничего, если я в Голливуд сценарий продам?

Татьяна Евгеньевна поняла намек:

- О какой компенсации морального ущерба идет речь?

Никита медленно протянул руку к салфетке, хорошо подумал и вывел цифры. Положил краем под свою тарелку, показывая, что не намеревается это обсуждать.

Она изогнула бровь:

- Мне импонирует ваш задор, Никита Николаевич. Особенно то, что вы даже не поинтересовались судьбой других, а вытащили только две фирмы.

- Как-то даже в голову не пришло, - он улыбался теперь широко и не отрывал от нее взгляда. - Ничего не могу поделать со своим цинизмом.

Она кивнула, чем-то чрезвычайно довольная:

- Деньги разделить пополам?

- Зачем же? Счета «Осириса» вполне могут вместить такую маленькую сумму. Ах да, оформите как инвестиционный вклад, а то налоговики поседеют от разового перевода всех нулей.

Когда вставал и уходил, не прощаясь, слышал в спину ее звонкий смех. Теперь он понял, кого она так напоминает - его самого. В любом случае, одного поля ягоды, и неизвестно, как будет развлекаться Никита, когда ему стукнет пятьдесят.

Едва только вышел на прохладный воздух, сразу набрал Соню:

- Ну же, скажи, что ты весь вечер ждала моего звонка, а я все никак не звонил.

- Совсем даже не ждала, - буркнула она в ответ.

- Тогда минут через двадцать приеду на чай.

- Я тебя не приглашала!

- У тебя нет чайника или заварки?

- Все у меня есть!

- В этом вопле я расслышал твое приглашение.

- Ладно, приезжай, будем топить твою наглость в чае.

- Ладно, не приеду. Расстроена?

Она усмехнулась:

- Тебя не понять, но уговаривать не буду.

- И не надо. Я даже рад, что тебе придется по мне поскучать.

- Это все?

- Нет. Еще одно, - он сделал паузу, подбирая слова: - Соньк, а давай никогда не воевать всерьез? Можем соперничать, ругаться, но вот прямо воевать не будем?

- Это ты к чему?

- Все, до утра. И только попробуй завтра быть не такой красивой, как сегодня.

- Специально для тебя наряжусь в мешок.

- Это изнасилование моей фантазии. Ты все-таки настаиваешь, чтобы я рванул к тебе прямо сейчас?

- Зачем мне настаивать? Это ты за мной бегаешь, а не наоборот, - она рассмеялась.

- Все правильно, Соньк. Но только при условии, что ты после этого звонка не подумаешь первым делом: «Вот ведь гад невыносимый! Почему он не приехал с чайником и заваркой?»

- Только первую часть фразы, Никит.

- И этого достаточно. Каждая твоя мысль обо мне не пустая. Я очень хочу тебя увидеть, но доживем до утра.

Отключился, не дожидаясь ее ответа. Итак, Миша до сих пор не нарисовался, в другом случае Соня вела бы себя иначе. И чем дольше Миша будет тормозить, тем больше вероятности, что к тому времени Соня уже не будет вести себя иначе.