Глава 19

В село к родственникам положено ехать с утра, лучше – часов в пять утра. Идеально – на первый автобус. Но я-то была неправильной, поэтому решила ехать, когда удобно мне, а если замотаюсь, то вполне сойдет и на последний автобус.

Адрес, куда ехать, я знала, недаром стоически вытерпела все эти родственные "гости", зачастившие ко мне в последнее время.

Итак, мою мать зовут Александра, но все ее называют Шура, отца – Степан. Есть у меня старшая сестра Лариса. Ее мужа зовут Витя. Деревня, в которой жила Лидочка до того, как переехала в город, называется Красный Маяк. Ранее оно носило название Графское, но после революции такое название для советской деревни сочли не комильфо, кроме того, там был сформирован колхоз "Красный Маяк", следовательно, и деревню переименовали также.

Точного местоположения дома Скобелевых я не знала, но надеялась, что по ходу разберусь (кстати говоря, именно этот момент меня очень напрягал).

Во все времена в село к родственникам положено везти подарки и "городские" продукты. Деньги у меня были (спасибо Линькову), поэтому нужно было побегать по магазинам. В итоге, выстояв все утро в очередях, я капитально так затарилась: купила несколько сортов конфет, печенья и политых мятной глазурью пряников, и даже коробку зефира, на всякий случай; колбасы удалось взять двух сортов – "Докторской" и две палки "Московский сервелат" (повезло, как раз только привезли); сыра хорошего в центральном гастрономе сегодня не было, а бегать искать по другим было неохота, поэтому ничего брать не стала, зато приобрела копченного палтуса и три банки иваси "пресервы". Кроме того, взяла две булки черного хлеба и пшеничный батон. "Гвоздем программы" стали три бутылки "Столичной" и бутылка полусладкого крымского вина. Ну что же, программа-минимум выполнена (и как я это все теперь дотащу?). Осталось найти личные подарки.

А вот с личными подарками засада. Я же совершенно не знаю, ни как выглядят родственники Лиды, ни их размеров-габаритов, ни вкусовых предпочтений.

Совсем растерянная, я дотащила продукты до подъезда, села на лавочку и крепко задумалась, что делать. Из размышления меня вывело появление бабы Вари, которая как раз "заступала на дежурство" на лавочке. Обрадовавшись собеседнику в моем лице, соседка вывалила на меня целый ворох всевозможных сведений.

– А что это ты такая грустная, Лида? – наконец заметила мое настроение баба Варя.

– Да вот, еду в село, продуктов взяла, а что купить родителям и сестре на подарки – не знаю, – вздохнула я.

– Вот молодец, – похвалила баба Варя, – сейчас молодежь все больше старается оттуда продуктов притащить, а то, что в деревне многого не купишь – забывает.

– Так что же взять? – вернула я бабу Варю к решению моей насущной проблемы.

– Да все тут просто, – растолковала соседка, – купи им из одёжи что-то, в селе все быстро горит.

– Да нет, одежда есть у них, – схитрила я, – нужно что-то такое… нужное, полезное и не сильно дорогое.

– Ну, тогда так: матери и сестре купи шерстяные платки, – начала перечислять баба Варя, – лишними никогда не будут. Полотенца еще можно купить, махровые если. Отцу – одеколон, бриться. И сигарет обязательно, если курит он у тебя.

Курит ли лидочкин отец, я не знала, но сказала так:

– Да я в этом табаке ничего не понимаю, еще куплю, да не такой.

– Ну это да, – согласилась баба Варя. – Еще в село мне всегда раньше невестка порошок стиральный привозила. И дрожжи обязательно. В сельпо дрожжи как бывают, их разметают сразу. А сухие – это не то. Твоя ж мамка хлеб сама печет?

Я этого не знала, но, чтобы не признаваться, согласно кивнула.

– Тогда дрожжи возьми обязательно, – прищурилась баба Варя, – и ванильки еще можешь взять.

Я старательно запоминала.

– О! – вдруг вспомнила соседка, – в хозтоварах ключи закаточные привезли позавчера, купи матери, и крышек не забудь. Сейчас лето начнется, пригодится. Только желтые крышки лучше бери, поняла?

– А что, в селе нельзя этого купить? – удивилась я.

– Да почему нельзя? – пожала плечами баба Варя. – Но новый закаточный ключ точно лишним в хозяйстве не будет. А уж крышек не хватает никогда. По себе знаю.

Поблагодарив рачительную соседку за консультацию, я отнесла продукты домой, выгрузила скоропортящееся пока в холодильник и ринулась за остальными подарками.

В результате я последовала совету бабы Вари и приобрела закаточный ключ с упаковкой крышек, два платка, отрез ткани из лавсана, темно-голубого цвета (на платье точно хватит пошить), набор иголок и три махровых полотенца. Отцу и зятю купила по одеколону "Шипр" и по две упаковки носков гомельской трикотажной фабрики. На большее моей фантазии не хватило.

Ага, и дрожжи я тоже купила, так, на всякий случай.

Дома, я выставила все это добро в одну общую кучу и растерянно смотрела на образовавшийся продуктово-барахольный завал. И как мне теперь все это дотащить? Это – раз. Во-вторых, у Лидочки элементарно не было большой сумки. И маленькой тоже не было.

Подумав немного, я сходила к Вадику и стрельнула у него туристический рюкзак (надо будет потом себе такой же приобрести, очень нужная вещь). В рюкзак отправились бутылки, крышки, консервы, колбаса и все остальное тяжелое. Зато у меня была авоська, куда я вполне нормально поместила оставшуюся нетяжелую всячину, типа конфет и замотанных в серую оберточную бумагу полотенец. И вполне так нормально вышло: понять, что именно я тащу, будет сложно.

Решив вопрос с подарками и их транспортировкой, я переключилась на не менее важный вопрос: в чем ехать?

Помню по своей студенческой молодости из "той" жизни, у нас в комнате в общаге жила девочка, из отдаленного села. Так вот, каждый раз, когда она ехала домой на выходные, она делала в парикмахерской парадную прическу "с локонами", наряжалась в самое лучшее платье, с люрексом, и на каблуках ехала в свое село. Мы-то, в том числе и другие деревенские, ездили домой как попало, джинсы-кеды, лишь бы удобно в дороге. А вот она наряжалась, как на свадьбу. На наши подколки она объясняла, что будет идти по селу, "люди должны видеть, что дочка главного зоотехника из города, из института, приехала". Мне это объяснение тогда очень запало, но "делать прическу" я не хотела. Во-первых, банально лень, во-вторых, у меня на голове сейчас слишком коротко как для причесок.

В результате я особо заморачиваться не стала и натянула джинсы, рубашку Горшкова, голубую импортную куртку-ветровку и кроссовки. Ну, так вариантов у меня особо и не было – не поеду же я в офисном сарафане.

И тут передо мной встал еще один, очень важный, вопрос: ну вот приеду я в село, а лидочкина мать, к примеру, скажет "сходи подои корову", "заруби и ощипай утку" или еще что-то подобное, а я из деревенских работ только подметать двор умею. Спалюсь же моментально!

В общем, расстроилась я. Сначала. Уже хотела никуда не ехать. Но, взглянув на забитый подарками рюкзак и авоську, решила, что откладывать поездку не стоит. Иначе придется потом заново бегать по магазинам, выстаивать очереди, а мне и этого раза вполне хватило.

С одной стороны, это совершенно чужие мне люди. Я могу их, фигурально выражаясь, послать подальше и жить себе спокойно. Но! Во-первых, это родители и сестра Лидочки. А я, хоть и не по своей воле, но тем не менее, эксплуатирую ее тело. И кто его знает, как дальше оно повернет – может быть ее душа еще вернется, а, может, Лидочка попала в мое тело и мне бы вот очень не хотелось, чтобы она "послала" мою семью. Для них это будет стресс. Также и для лидочкиной родни, если я их пошлю, – это будет стресс, однозначно.

Кроме того, нужно выяснить некоторые "секреты" Лидочки, а также решить вопрос с нашествием родственников. Поэтому и ехать надо, и как не спалиться перед лидочкиной родней – тоже придумать надо. И я-таки придумала!

Правда, опять пришлось идти к Вадику:

– Извини, это я опять… – начала я, когда он открыл дверь.

– Да нормально, – кивнул он и расплылся в широкой улыбке, – в рюкзак все гостинцы не влезли?

– Да нет, нормально все, – улыбнулась в ответ я, – просто хочу тебя еще попросить кое-что.

– Говори, – хмыкнул он.

– Вадик, ты можешь мне руку перебинтовать, вроде как рана у меня? – спросила я.

– Злостное симулирование, чтобы не помогать родственникам? – с понимающей улыбкой прищурился он.

– Угу, типа того, – сконфуженно засмеялась я.

– Могу даже гипс наложить, у меня и материал есть, – обрадовал меня он, шепотом. – Заодно и потренируюсь. Только давай у тебя дома, а то у меня Ритка, сеструха младшая, приехала, сейчас сразу приставать начнет "ой, что это?" да "зачем это?". Она в политехе учится, первый курс. Зеленая еще, и глупая.

Мы пошли ко мне на кухню, и в результате старательных вадиковых манипуляций, у меня на левой руке появился внушительный такой гипс, от кисти до локтя.

– Ну вот и все, больной, а вы боялись, – засмеялся Вадик и одел мне перевязь из бинта. – Сунь руку сюда.

– Спасибочки тебе, Вадик, – обрадовалась я. – А ты же потом все это обратно снимешь?

– Да не вопрос, – кивнул Вадик. – А когда тебе надо?

– Я завтра к вечеру планирую вернуться, – сказала я.

– Нет, вечером я не могу, занят, – покачал головой Вадик с такой мечтательной улыбкой, что сразу стало понятно, чем именно, а точнее – кем именно, он будет занят.

– Лады, – согласилась я, – послезавтра утром вполне нормально будет.

– Тогда не раньше десяти, – сообщил Вадик, чуть подумав. – Спать буду, у меня с обеда практика в больнице.

– Хорошо, – кивнула я, – и вот еще…

Я достала из ящика стола два кусочка мыла – черное, с активированным углем, и белое, с блестками, и протянула Вадику:

– Держи. Это мыло такое. Подружке своей завтра подари.

– Ух ты! – обрадовался он, рассматривая. – Ленке такое точно понравится. Спасибо! Слушай, Лид, а давай мы тебе еще вторую руку или голову загипсуем?

– Зачем? – не поняла я.

– А ты мне тогда еще такого мыла дашь, – засмеялся Вадик. – А то я сейчас приду домой, Ритка увидит, не успокоится, пока все не отберет.

– Да без проблем, на, держи еще, – я протянула Вадику еще два куска мыла.

Вадик с крайне довольным видом ушел домой, а я заторопилась на автобус.

Автовокзал был битком забит людьми. На перроне толпился народ с сумками, чемоданами и баулами, отъезжали и приезжали автобусы. А над всем этим динамик периодически хрипло делал краткие объявления.

Распугивая стайку наглых голубей и воробьев, наперебой клюющих крошки возле урны, я прошла к кассам и купила билет на ближайший автобус. Мне повезло, совершенно случайно ждать предстояло не больше двадцати минут.

Я неспешно нашла свой перрон и пристроилась возле ожидающих людей: деревенские мужики в кепках, тетки в платочках с детьми, старушки с корзинами. Все переговаривалась, волновались, кто-то смеялся. Мужики дымили сигаретами чуть в сторонке, пуская крепкий дым.

Наконец, подошел автобус, и народ полез внутрь в буквальном смысле этого слова. Толпа внесла меня внутрь. Мне повезло, и я устроилась на свободное место у окна. Под ноги я поставила авоську, а рюкзак со стеклянными бутылками аккуратно примостила на коленях.

– Эй, деваха, – окликнула меня какая-то тетка с густо накрашенными глазами. – Не стыдно сидеть, когда старшие стоят?

Я посмотрела на стоявших, все были примерно моего возраста или моложе, в основном мужики. Женщины с детьми и старики – все сидели.

– Где? – спросила я.

– Я! – нагло сообщила тетка, сверкнув золотым зубом, испачканным красной помадой, которая растекалась с губ. Была она старше Лидочки, от силы лет на десять. То есть ей или лет сорок-сорок пять или же такая как Лида (в это время, а в деревнях особенно, старели быстрее).

– И что? – не поняла я.

– Вставай, говорю! – рявкнула тетка, оглядываясь за поддержкой, – тебя что, не научили уступать место старшим?

– Да! Расселась тут! – поддержал ее какой-то мужчинка с таким лицом, что Ломброзо рыдал бы от умиления.

– Старшим уступать – учили, – кивнула я. – Тебе – не буду.

– Ну вы посмотрите, что делается?! – возмущенно обратилась к остальным пассажирам тетка.

Народ зашумел. Мне стало неудобно и я, извинившись у сидящей рядом женщины, начала потихоньку вставать, придерживая рюкзак свободной рукой.

– Женщина, вы не поможете мне лямку рюкзака на плече поправить? – спросила я. – Сама не справлюсь.

Я показала ей вторую руку в гипсе.

– Да как ты всю дорогу стоять с сумками и в гипсе будешь? – охнула женщина. – Садись, давай, обратно.

Та что-то еще возмущалась, но, увидев мой гипс, с ворчанием заткнулась. Теперь уже симпатии людей явно перешли на мою сторону, а на золотозубую тетку понеслись упреки. Наконец, пришла контролерша, ловко протискиваясь толстыми боками между пассажирами, бдительно проверила у всех билеты. Когда все оказалось правильно, контролерша вышла обратно на перрон, а мы поехали.

Я ехала сидя и, клацая зубами на кочках и поворотах, тихо радовалась, что моя идея с гипсом пришлась очень даже кстати, иначе не знаю, как бы я с непривычки выдержала подпрыгивать на ухабах, стоя в течение полтора часов. Но остальной народ не обращал внимания на такие мелочи, все разговаривали, общались, а какой-то развеселый мужичок сзади травил бесконечные анекдоты, и вся задняя площадка поминутно взрывалась гомерическим гоготом.

Мы всё ехали, ехали, периодически останавливались, в автобус набивался еще народ, и еще. Я не представляла, куда они все вмещаются, очевидно, автобус растягивался в соответствии с количеством пассажиров.

Дорога петляла промеж начинающих зеленеть полей, на обочинах росли ряды старых тополей и аутентичных березок.

В автобусе стало жарко и кто-то предусмотрительно открыл люк. Сразу же несколько теток, включая и ту, с золотыми зубами, заорали, что им холодно и сквозняк. Вспыхнула небольшая перепалка, которая закончилась безоговорочной победой теток. Так мы и ехали, в тесноте и духоте, зато с анекдотами и весело.

Я совершенно не знала, где моя остановка. Спросила соседку рядом.

– Сперва я выйду, – сказала она, – твоя – следующая.

И вот, наконец-то, я, потная, с дрожащими руками, вытискиваюсь из переполненного автобуса вместе с рюкзаком и авоськой. Фух! Можно выдохнуть.

Автобус, весело щелкнув на прощанье дверью, задребезжал дальше, а я, закинув рюкзак на плечи и прихватив в "здоровую" руку авоську, стою на остановке и тупо не знаю, куда идти. Из автобуса вышла я одна, так что все мои надежды выяснить, где находится дом Скобелевых, у попутчиков, растаяли, как предрассветный туман.

И что же мне теперь делать?

Деревня Красный Маяк разбегалась от остановки на три стороны. Я посмотрела вперед – вполне широкая заасфальтированная дорога устремлялась прямо, оставляя чуть слева аккуратное, поросшее с одной стороны плакучими ивами, озеро. По обе стороны от дороги располагались домики, домишки и избушки разной величины и степени новизны, огороды с одной стороны, сбегали прямо к озеру, с другой стороны – к лесу. Дорога по той улице, что слева, была вымощена булыжниками и виляла куда-то аж за пригорок. На пригорке виднелась капитальная двухэтажная постройка – то ли школа, то ли сельсовет, отсюда было плохо видно. А та улочка, что справа – уходила с грунтовой дорогой резко вниз, в долинку. И везде домики тоже были примерно одинаковые.

Ну вот… направо пойдешь – коня потеряешь, налево – что-то там еще, я уже забыла… в общем, засада, кругом одна засада.

И что дальше?

Но не успела я окончательно расстроиться, как мимо меня на велосипедах проехала стайка мелких пацанов. Они громко переговаривалась, ругая какого-то Сережку, но со мной поздоровались все, дружно.

Я успела ухватить за рукав ближайшего мальчишку:

– Стой!

Он остановился, удивленно-настороженно глядя на меня. Мелкий, загоревший до черноты, заросший до невозможности, с блестящими живыми глазами и россыпью конопушек.

– Заработать хочешь? – предложила я. – Дам рубль, если довезешь сумки до моего дома.

У пацаненка глаза стали по пять копеек.

– Видишь, я с гипсом, – продемонстрировала я руку, – сама не дотащу. Нанимаю тебя с велосипедом, как такси.

– Хорошо, тетя Лида, – обрадовался пацан, а потом недоверчиво добавил. – Точно целый рубль? Покажи!

Я показала, мне не жалко.

– Бумажный, плохо, – покачал головой пацан, – А у тебя мелочью будет?

Я достала кошелек и нашла там по пять и десять копеек как раз рубль.

– Пойдет! Только ты мамке моей не говори, а то отберет, – рассудительно добавил пацаненок, я согласно кивнула и договор высоких сторон был принят на высшем уровне.

Погрузив рюкзак на багажник сзади, а авоську – на руль, мы с пацаном неторопливо пошли по селу. Мальчишка свернул на грунтовую дорогу, которая шла в долинку, а я порадовалась, что одела джинсы и кроссовки.

Поравнявшись с первым двором, я увидела на лавочке старушку в накрахмаленном белом платочке и облезлом плюшевом жакете. Мальчишка поздоровался первым, я – сразу за ним.

– Лидка? – всплеснула руками старушка, поздоровавшись, – а я смотрю, смотрю, ты ли это?

– Ага, я, – подтвердила я, не зная, как зовут эту бабушку.

– Решилась-таки вернуться? – продолжила словоохотливая старушка. – Не боишься? Лариска-то в Витькой тоже прибегут, как узнают.

Я неопределенно пожала плечами.

– Ох, что будет-то, – старое сморщенное лицо ее сморщилось еще больше, и она мелко-мелко затряслась, подхихикивая.

Мы пошли дальше по дороге, но далеко уйти не успели, как пацан категорически предложил объехать один двор, "да там петух сильно дерется", – аргументировал он, поэтому мы сделали большой крюк и выехали к очередному двору, где у распахнутой калитки стояла дородная тетка в красной мохеровой кофте и делала вид, что пасет гусей.

Мы опять поздоровались. На этот раз хором.

– Ой, Лида! – расцвела улыбкой тетка. – Ну здравствуй, здравствуй. С автобуса только?

Я кивнула.

– А что, на первом-то не приехала? – удивилась тетка.

– Так работа же, – пожала плечами я.

– Ну да, ну да, – согласилась тетка, – ты там важная прямо такая стала, в депо своем, с журналистами международные встречи проводишь.

Я только вытаращилась. Откуда?

– Мы всей улицей статью в газете читали, там же про тебя написано было, – сообщила словоохотливая тетка, увидев мое недоумение.

Я натянуто улыбнулась. Блин, что ей отвечать – не пойму.

– Кто бы подумал, что ты вернешься, – продолжила удивляться тетка (очевидно ей мои ответы были не важны). – Ну ты даешь! Я бы не смогла, если бы со мной так.

– Да, я такая, – невнятно ответила я.

Все говорят какими-то загадками про Лиду, одна я не в теме. Интересно, что она натворила такого? Ну ладно, по ходу дела разберемся.

Перекинувшись еще парой слов ни о чем с теткой, мы поехали дальше.

Наконец, показался, очевидно, дом Скобелевых, потому что пацан притормозил и сказал:

– Теть Лида, давай сейчас рубль, а то баба Шура увидит, мамке скажет.

Я вытащила мелочь и протянула ему. Пацаненок шустро сгреб деньги в карман, и покатил велосипед дальше. Поравнявшись с добротным кирпичным домом за новым глухим забором, выкрашенным ярко-зеленой краской, он молча сгрузил мои вещи на травку, махнул рукой и усвистал прочь.

Я остановилась, рассматривая дом лидочкиных родителей. Отворилась калитка и хмурая женщина буркнула:

– Явилась-таки.