Глава 40

Надежда

Диас долго не выпускал меня из своих объятий, а мне и не хотелось вырываться. Я ведь сама его поцеловала. Сейчас, когда он такой добрый, понимающий, заботливый, несерьезный мне хочется целовать его бесконечно.

— Не хочется от тебя отрываться, — слова Диаса вторили мои чувствам, — но парней пора вытаскивать, а то они обнулятся.

— Иди, конечно, — я тут же опустила руки и отступила на шаг. Диас хмыкнул и пошел внутрь корабля. Я не хотела идти за ними, чтобы не мешать ему.

Через некоторое время Диас и двое манби спустились по широкому трапу. Молодые люди озирались, явно не понимая, что происходит.

— Ну просвещай их, что случилось, — Диас повел рукой в сторону парней, насмешливо на меня поглядывая.

Я тихонько фыркнула: ой, испугал, подошла к парням и заговорила с ними:

— Вы были сильно ранены, погибали, но ваша сестренка нашла меня, а я знаю вот его, — показала на их спасителя. — Это его корабль. Он умеет летать вон там, — теперь показала наверх, — в небесах, а на корабле есть большие такие штуки, которые вас и спасли. Сейчас мы все поедем домой. Понятно?

Парни переглянулись и пожали плечами.

А Диас рассмеялся.

— И вовсе не смешно, — обиделась я. — Надо было самому объяснять, раз такой умный.

— Тебе нужно было их спасать, не мне, я не при делах, — он развел руками, но смотрел на меня с такой нежной улыбкой, что я тоже невольно улыбнулась.

— Поехали? — спросила его.

— Поехали.

Мы вдвоем оседлали одного малыша, а парни второго. В телегах больше никто не лежал, что не могло не радовать.

В поселении нас встречали криками радости, танцами и объятиями.

Моя любимая обезьянка Анаис тут же прыгнула мне на руки. Прижала девочку к себе и поцеловала темную макушку. Малышка была счастлива, и я радовалась вместе с ней.

Диас

Мать спасенных мальчишек куда-то утащила мою Надю, при этом Архелай позвал меня с собой.

Усадил возле костра, вручил в руки чашку с ароматным отваром и сам, крякнув, уселся рядом.

— Спасибо тебе за доброту, за спасение сыновей Валиды, — проговорил старик.

— Меня не надо благодарить, я не собирался им помогать. Это все Надежда, она уговорила меня.

— Если кто-то не хочет переходить реку, никакой мост его заставит, — Архелай отхлебнул из своей чашки.

Я промолчал, не стал с ним спорить. Пусть считает меня благодетелем, если ему так угодно.

— Я ведь вспомнил тебя, создатель, и все понял, — старик удивил меня.

— Не может этого быть. Я ведь всем очистил память, — всмотрелся в мутные глаза. Архелай говорил правду. И он знает, что я создал этот мир и привел сюда сначала манби, а теперь землянок и хомбрийцев.

Когда я только доставил сюда первых манби, то подружился с Архелаем. Он, еще будучи молодым поражал своей мудростью и тонким чутьем. Неудивительно, что он стал тут кем-то вроде бессменного старейшины.

— А я ничего и не помнил, пока не увидел тебя здесь. Воспоминания озарили меня точно вспышка сверхновой, помнишь, как тогда, в нашем полете?

— У меня было уже очень много полетов с тех пор, но что-то припоминаю.

— Нам тогда чуть хвост не поджарило, — рассмеялся Архелай.

— Точно! Вспомнил! — поддержал его веселость. — Ох и перетрухнули все твои. Но погоди, а где же твоя пара? Миная, кажется? — я огляделся, попытавшись найти взглядом женщину Архелая. Помню, она восхитительно готовила.

— Ее уже давно нет, — старик опустил голову. — Миная скончалась, родив нашего последнего ребенка. Их у нас четверо, последняя была дочь. Едва выходили. Обе болели, но одну удалось спасти, а вторую нет, — скупая слеза побежала по бороздкам морщинистой щеки.

— Мне очень жаль, — я коснулся высохшей руки с длинными, на удивление чистыми для жизни в лесу ногтями.

— Жизнь быстротечна, — вздохнул Архелай и снова отпил из чашки. — Но не для тебя, создатель. Ты совсем не изменился с тех пор, как мы виделись в последний раз. Для меня сие непостижимо, но как не верить своим глазам, а теперь еще и своим воспоминаниям.

— Жаль, я не могу поделиться с вами своей силой, — сказал совершенно искренне.

— И с ней не можешь? — Архелай кивнул куда-то в сторону. Я бросил взгляд вслед за его жестом и онемел.

Надежда была прекрасна в белоснежном тонком платье без рукавов, которое свободно лежало на ее чудесной фигуре и длиной почти доходило до колен. Ее распущенные блестящие темные волосы волнами падали на плечи, как шелковый водопад, и были подколоты с одной стороны белым цветком с розовой сердцевиной.

Я даже привстал немного, чтобы внимательнее разглядеть красавицу.

— Ей можно и жизнь свою отдать, — усмехнулся Архелай. — Если бы мог, я бы своей Минае тоже отдал бы, но увы, я всего лишь простой смертный.

Я нахмурился. В словах старика было много правды, но что мне делать с этой правдой?

— Сегодня мы устроим праздник в вашу честь. Сегодня мы можем веселиться и отдыхать, ведь никто не знает, что будет завтра. А ты иди к ней, люби ее, пока не наступил завтрашний день. Не теряй день сегодняшний. Ведь даже один день с любимой равен вечности.

— Я услышал тебя, Архелай, — залпом допил странное содержимое чашки, поднялся со своего места и направился к своей Надежде.

Она заметила меня и потупила глаза, заправляя упрямую прядь за ухо.

— Валида отобрала мой комбинезон и заставила переодеться в ее свадебное платье. Оно, правда, мне немного коротковато, но оказалось по размеру, — Надя переступила с ноги на ногу, а я заметил, что она босая. Засмотрелся на крохотные пальчики, которые она неловко поджимала.

Надежда тоже посмотрела вниз. Упрямая прядь снова упала на ее лицо. Поднес руку и осторожно заправил волосы ей за розовое ушко.

— Значит, сегодня я буду носить тебя на руках.

— Не надо, я тяжелая, — засмущалась девушка, порозовев еще сильнее, чем прежде.

— Ты легче перышка, хоть твоя душа больше всей вселенной, — подхватил Надю на руки и прижал к себе.

Надя охнула, но тут же обхватила мою шею руками.

— Валида сказала, сегодня будет праздник.

— Значит, будем праздновать! — сказал Наде и закружил ее.