Глава 11

На часах чертовы шесть пятнадцать, и я, как обычно, стучу в дверь кабинета Эперхарта. Уже немного оправившаяся от потрясения, но вконец измученная ревностью к каким-то незнакомым девчонкам, наверняка побывавшим сегодня в этом самом кабинете. Сколько из них говорило Райану «нет»? А? Допустим, моим сдерживающим фактором был не только Клинт, но я же закомплексованная особа. Уверена, многие бы на моем месте легко согласились переспать с Райаном. Так сколько их? Сколько — согласились?

При моем появлении босс уже знакомым задумчивым жестом трет пальцем губы и склоняет голову набок. Я пытаюсь что-то сказать, но натыкаюсь на все тот же палец, на этот раз выставленный в предупредительном жесте. Эперхарт рассматривает меня пристально, со смаком. Кажется, закомплексованная я только что узнала и прочувствовала смысл фразы «раздевает глазами». Хотя… на мне нет столько одежды, чтобы снимать ее так долго. Помимо воли начинаю нервно переминаться и краснеть.

— Так и быть, мой чемодан к вашим услугам, — сообщает Райан.

Чемодан… чемодан. Ах да, день-то начался с попытки вытребовать в чемодане Эперхарта уголок для материалов по контракту. Или не уголок.

— И так смотрели вы на меня, пытаясь понять, достойна ли я означенной чести? — уточняю я и подхожу ближе к столу.

— Скорее пытался понять, когда вы успели так обнаглеть, — парирует Эперхарт. — Зато вопрос «С какой стати?» не стоит, и это уже приятно. Люблю быть в курсе причинно-следственных связей.

— Ну так вы сами прописывали мне наглость в качестве лекарства, — пожимаю плечами.

— Ах да, было что-то такое. Но я не предполагал, что опыты будут ставить на мне! Обычно в искусстве шантажа практикуются не на CEO. К нам обычно идут с… финальным результатом исследований.

— Вы абсолютно правы.

— Вы понимаете, что каждая новая просьба как кредит, по которому нужно платить?

Я в ответ пожимаю плечами, но внутри что-то предвкушающе сжимается. Все знакомо. Мне следовало раньше догадаться, что эти его подколы — чистой воды провокация. Флирт, возведенный в степень. Призванный вывести меня из равновесия, ошибиться в реакциях и пропАсть. Бесследно. В нем. В Райане.

— Значит, мне следует выяснить, чего вы хотите? — спрашиваю я негромко.

Настал момент задать тот самый вопрос, который разрешит два с лишним месяца моих метаний.

— Тебя, — отвечает он спокойно.

Мне приходится закрыть глаза и сглотнуть. Оказывается, вот так просто. Или могло бы быть просто, не будь Эперхарт мозговыносяще сложным человеком.

— Пойми, Райан, я не могу быть Сибил. Открыто, чтобы все знали, обсуждали, совали нос, приезжать по утрам на твоей машине, задерживаться в конференц-зале после брифинга и не обращать внимания на то, как смотрят вслед, что говорят. Ей-то, может, нравится, ей — почетно, а мне было бы стыдно. Не надо говорить про Клинта, защиту пунктом о молчании и всем остальном. Мне попросту не по плечу такое.

Никогда еще мне не приходилось врать о том, что я хуже, чем есть на самом деле. Видно, в жизни всякое случается. Райан задумчиво щурится, обходит стол, не спуская с меня недоверчивого взгляда.

— Но ты говоришь только об антураже.

— Ты не ошибаешься. Я говорю об антураже.

— Иди сюда, — все с той же подозрительной интонацией велит он.

Он ожидает, что я струшу и сбегу, но теперь уже нет. Не после того, как я провела целый день на иголках, гадая, брюнетка или блондинка. Чуть не подбросила монетку! Обе хорошенькие и такие разные — хоть обеих бери. Зато я колючая и несговорчивая. Через сколько времени Райану надоест за мной гоняться? Главный приз он уже получил, причем не раз. Любопытства больше нет. И то, что он меня хочет — пока хочет, — и достижение, и спасение для одной влюбленной по уши двадцатитрехлетней дурочки. Я не могу по-другому: я пыталась и проиграла. Уже очень и очень много проиграла. И я не смогу оставшиеся девять месяцев ревниво кусать губы и срываться на друзьях от отчаяния, а по ночам заливаться слезами по мужчине, с которым позволила себе быть три раза: первый — внезапно и с сожалениями, второй — с беспросветным отчаянием, а третий — чтобы обмануть его и избавиться от оков контракта. Хоть бы чуть-чуть позволить себе с ним чего-то настоящего, не под прессом обстоятельств.

Я подхожу не спеша. Продаю душу дьяволу и совершенно отчетливо это понимаю. Кладу кончики пальцев поверх рубашки Эперхарта, туда, где чаще обычного бьется сердце, и снова удивляюсь. Почему я? Как случилось, что он захотел меня? При его возможностях, при его подходе… и вдруг я. Совершенно другая, почти противоположная. И вообще-то, обычная.

Тем не менее стоит мне приблизиться и потереться щекой о шею Райана, прижавшись грудью к его телу, как вдруг он обхватывает мою шею рукой, решительно отстраняя. Жест из разряда игр на доверие, но я отчего-то не боюсь. Напротив, это меня чертовски возбуждает. И, кажется, не только меня. Его глаза становятся черными от расширившегося зрачка. Заслоняют собой одинокое желтое пятно-солнышко на радужке. Завораживающее зрелище, вытягивающее из моего тела остатки здравого смысла.

— Мне нужно доделать дела, — негромко извещает меня Райан, легко поглаживая кожу на моей шее и ключицах. Каждый раз, когда мне кажется, что я привыкла к этому сносящему крышу тембру голоса, Эперхарту достаточно немного изменить интонации, и каждый звук снова штопором ввинчивается мне в живот, сковывая внутренности знакомым напряжением. — Или ты можешь продолжить, я только за, но в приемной минимум две пары ушей. Сильно уже не удивятся, но неслабо просветятся.

Я киваю, давая понять, что принимаю его причины, а выводы он сделал верные.

— Придумай предлог, чтобы остаться у меня на ночь. Сегодня.

Он ни разу меня не целует, но я выхожу из кабинета сама не своя. И про арабский контракт никто тоже не вспомнил.

Выбирая в прокате ярко-желтую машину, я как-то не учла, насколько она приметная. Мне кажется, весь город наблюдает за тем, как я сворачиваю на узкую полутораполосную дорожку, уводящую в горы. Там почти ничего нет, и сомнений в том, к кому я направляюсь, тоже быть не может. Однако такси на территорию дома Эперхарта не пропустят, а пробираться по его «фазенде» в темноте опасно для жизни. У него змеи, собаки и Сибил — и все кусаются. В общем, пока мне неизвестен незаметный способ добраться до дома Райана, а от мысли о сексе в дешевом номере мотеля меня тянет стошнить. Этот вариант не выдерживает никакой критики, ведь пусть непонятно, что к чему для Райана, но я рассчитываю на подобие отношений. Мечтательница, да?

Ворота открываются, но внезапно я понимаю, что что-то изменилось. Дом выглядит не так, как в прошлый раз: в саду включена подсветка и пространство будто наполнено магией. Сердце сжимается от волнения. Интересно, Райан еще в вертолете все это планировал? Просто запомнил? Или совпало? Или он всегда включает подсветку, когда не покусан змеями? Я силюсь сдержать глупую улыбку, но терплю сокрушительное фиаско. Лишь припарковавшись на знакомом месте перед домом, нахожу правильные слова для того, чтобы успокоиться.

Вылезаю из машины я в некой растерянности. Райан меня не встречает, а в окнах не горит свет. По всему, либо приглашена я пока только в сад, либо Райан запланировал экстремальные развлечения с преследованием в темноте незнакомого дома, а для меня это явный перебор.

— Иди сюда, — доносится из темноты подсказка.

Я запрыгиваю на выступ фундамента между стеной и кустами и следую за голосом. По боковой части дома идет лестница на другой уровень высотой с половину этажа. Не знаю, что за гений проектировал это место, но можно потратить пару дней на изучение всех тропинок «фазенды» и ни разу не повториться. Я бы тут вдоволь погуляла, только дома ведь «ждет Клинт», ну и о каких прогулках идет речь? С ума я сойду с этой наслоенной ложью.

Поднявшись на те самые пол-этажа, я застываю, сраженная открывающимся зрелищем: на одной высоте с пролетом создана искусственная насыпь, которая ведет к маленькому круглому, выложенному камнями бассейну, подсвеченному синими огнями. Он нижний и самый большой из трех братьев, расположенных на разной высоте и соединенных водопадами. В прохладный ночной воздух от воды поднимается пар. Вода подогревается. Ох ты ж, Эперхарт, выходит, человек, привыкший не к удобствам, но излишествам.

— Пойдем выше, — раздается знакомый голос, и из тени выступает Райан.

Я замираю, глядя на него. На темные, зачесанные назад волосы, белую рубашку и брюки, лишь подчеркивающие смуглую кожу. В руках бутылка белого вина и два бокала. Но самый шок — то, что он босиком. На работе Райан совершенно другой. Строже, жестче. И хорошо, иначе работать стало бы совсем невозможно. Не то чтобы мне и так-то это было просто в его присутствии… Так, хватит об этом!

Безошибочно уловив мое смущение, Эперхарт подходит ближе и целует меня.

— С удовольствием полюбовался бы видом снизу, — кивает он на мои короткие шорты, — но боюсь, что без меня ты переломаешь все ноги, — говорит он, подводя меня к едва заметной среди тропических листьев каменистой тропинке, резко уходящей вверх. И поднимается первым.

— С ума сойти, какой ты наглец, — выдыхаю я тихонько и начинаю карабкаться вслед за ним.

— Руку дай. — Он перехватывает бокалы одной рукой с бутылкой и обхватывает мою ладонь, не позволяя оступиться.

— Почему ты не сделал лестницу? — ворчу я. — Они для нас, слабаков?

— Не хотел, чтобы кто угодно мог легко и комфортно попасть в мою спальню.

— Поясни.

Он разворачивает меня за плечи лицом к дому, и я вижу открытые двери, темный проем комнаты. Выйти из спальни и сразу окунуться в воду второго из трех бассейнов? Бодрит утром, обеспечивает идеальное свидание вечером. Легко и гениально. Каждый раз работает как нужно. Ни одна девчонка не устоит перед таким чудом. Сибил здесь побывала? Не удивлюсь, если и Бриттани подзадержалась на не шибко обожаемом острове, лишь бы приобщиться к такой прелести! И если бы в этом эротическом списке я была только третьей…

— Ты же не будешь возражать, если я сначала окунусь?

Вот такая у меня маленькая, незаметная месть. Хотел похвастаться бассейнами, в которых побывали все его подружки? Отлично. Мне эти бассейны тоже нравятся. Очень нравятся!

— Конечно нет. Осваивайся. — Ему почти удается сказать это нейтрально, без досады. Но все же не совсем.

Я почти фыркаю от смеха. Однако настроение быстро меняется, стоит подумать, как я буду раздеваться перед Эперхартом. Бикини я не взяла — никак не ожидала, что оно может понадобиться. Да что ж такое? Я давно привыкла заниматься сексом при свете. Это первое, к чему приучил меня Клинт. И вдруг все как будто сначала.

— Тебе помочь? — насмешливо спрашивает Эперхарт, правильно уловив причину моей заминки. — Или опять мне первым?

Не дожидаясь ответа, он отставляет вино и бокалы на стратегически стоящий рядом столик и берется за пуговицы рубашки. Однако я заставляю Райана опустить руки и продолжаю сама, пьянея от одного вида, запаха, предвкушения. Мне безумно хочется коснуться его кожи губами, но я знаю, что если сделаю это, то ни до какого бассейна мы уже не доберемся. Потому, закончив с пуговицами, я отступаю на несколько шагов, под взглядом Райана быстро стягиваю топ, бюстгальтер, шорты и трусики и быстро направляюсь к бассейну. Не обнаружив лестницы и там тоже, просто прыгаю в воду и выныриваю уже у другого выложенного камнями бортика, хватаюсь за него руками и силюсь отдышаться. Не могу поверить, что все это происходит именно со мной.

Плеск воды позади доказывает, что одна я пробыла недолго. И через мгновение я оказываюсь в капкане рук. Он позади меня, за спиной. Как в тот самый первый раз! Любит напоминания. И как минимум моему телу тоже начинает нравиться эта игра.

— Ответь мне на один вопрос, — прошу я.

Я поворачиваю голову, но взглянуть на него не решаюсь.

— Задай — и посмотрим.

— Почему я, Райан?

Вместо ответа он прижимается ко мне бедрами. От слабости руки чуть не срываются с выступа камня, а дна под ногами нет. Бассейн неожиданно глубокий.

— Хочешь еще аргументы?

— Да.

— Ты красивая. И занятная. А еще уедешь отсюда и выйдешь замуж, не выедая мне мозг чайной ложкой. — В словах Райана неожиданностей нет, но приятными они от этого не становятся. Приходится болезненно зажмуриться. — Что ты ему сказала?

— Что ушла веселиться с Элейн, — вру я, рассматривая свои руки и ставшее тяжким бременем кольцо на пальце. На первый раз я прощу Райану этот вопрос, а потом скажу, что не его дело. Мы с Клинтом — не его дело. Либо он хочет, чтобы было его, и тогда… Не будет этого. Хватит, Вэл, розовые замки уже довели тебя до беды. Все, что было простое и искреннее в твоей жизни, — рухнуло. — Потом напишу, что перебрала и останусь у нее.

— Если действительно не хочешь быть раскрыта, тебе следует научиться врать лучше. Никто не уезжает пить к подруге на машине.

Интересно, Райан думает, что я неудачно соврала Клинту или ему самому? Неважно. На самом деле ему нет до меня никакого дела. Только до того, уеду ли я, не причиняя неудобств, или нет. Что ж, в этом тоже ничего нового. В том, что у нас с Эперхартом нет будущего, я никогда не сомневалась. Но и отказываться от своего чувства не хочу. Слишком мне с ним хорошо. Сегодня, благодаря новым личным помощникам, я все для себя решила. Я не могу дистанцироваться от Райана, как бы того ни хотела.

— Валери?

— Мне нужно время, чтобы придумать способ получше. Не думаю, что ты оценил бы заминку, возьми я ее ради такого дела. — И старательно меняю тему. — На вопрос ты ответил, а теперь обещание.

— Я уже и так отдал в твое распоряжение чемодан, оставил в «Айслексе» твою подружку, прикрыл несколько косяков перед Кайедом, простил подсмотренные твоим женихом бумаги. Что еще ты собралась выпрашивать?

— Это все по работе, Райан. Не бойся, я многого не попрошу. Я просто хочу, чтобы ты сказал мне, когда я тебе такая занятная надоем и ты начнешь присматривать себе новую жертву. Честно, скажи? Не хочу как Сибил.

— Хорошо. По поводу нее тоже будешь выдвигать условия?

А вот тут надо быть осторожнее, чтобы он не понял, насколько мне в действительности небезразличен этот вопрос.

— Не думаю, что имею право на что-то подобное. Ты ясно дал понять, что не являешься и никогда не будешь являться моей собственностью. Хоть и глупо отрицать, что без нее мне было бы приятнее. — Хорошо, что Райан не видит моего лица.

Эперхарт смеется и вдруг отплывает. Я оборачиваюсь и ловлю на себе веселый и чуточку издевательский взгляд.

— Еще не так давно, Валери, с век назад, мужчины ради секса шли на страшное: надевали на палец кольцо и даже рисковали разведением бесчисленного потомства при полном отсутствии возможностей его прокормить.

— И что?

— И то, что об этом не говорят, но секс правит миром. Что-то можно за него попросить.

— Чемодан? — спрашиваю я насмешливо, пытаясь ничем не выдать затаенной радости. Даже так лучше, чем совсем ничего.

— Чемодан.

Я смеюсь и медленно подплываю к Райану. Однажды воспоминания об этом вечере прожгут мне сердце кислотой, но не могу не рискнуть, не могу сопротивляться. Я уже наделала глупостей, сопротивляясь. Значит, по-другому у меня не выходит. Я действительно влюбилась, неужели не стоит хотя бы попытаться насладиться этим чувством, даже ущербным, даже однобоким? Уж сколько есть… Пока Райан не поймет, насколько безнадежный я случай. Быть может, хуже Сибил. В отличие от меня, эта особа едва ли собирается замуж за всех, с кем умудрилась переспать. Да плевать, какое-то время я могу позволить себе побыть счастливой.

— Неужели здесь вообще нельзя встать? — спрашиваю я, в очередной раз не нащупав дна. Пьянея от собственной смелости, закидываю руки на шею Райана.

— Нельзя, — насмешливо соглашается Эперхарт. — Бассейны для того, чтобы плавать, а за остальным — в спальню, — кивает он в сторону распахнутых дверей.

Разумеется, я краснею, но все равно счастливо запрокидываю голову, и не думая расцеплять рук. Поцелуй в шею становится отчего-то неожиданным. Из груди вырывается прерывистый вздох.

— В дом, — тотчас звучит приказом.

На этот раз я и не думаю возражать. За неимением лестницы приходится подпрыгнуть и подтянуться на руках. Но как только я выпрыгиваю из воды, бедро обжигает прикосновение горячего языка. Понять не могу, как меня угораздило вляпаться в человека, который привык к подобной откровенности? Я же всегда была стеснительной! Лишь чудом мне удается не сорваться обратно в бассейн. А рядом уже выныривает из воды абсолютно довольный собой Райан и увлекает меня к дому. Идет, ни о чем не заморачиваясь, не стесняясь наготы. И я тоже откидываю малодушный порыв прихватить полотенце. Как ни пытаюсь, я не могу оторвать взгляд от картинки его спины, крепких ног… и не только.

Спальня Райана мне уже знакома по прошлому разу, хотя не сказать, что я в ней многое запомнила: слишком нервничала. Хотя у меня и сейчас с этим имеются сложности: только в фокус попадает кровать с бесчисленными подушками, как у меня напрочь отключается способность видеть остальное. Неужели на меня так давит поступок по отношению к Клинту, что я до сих пор испытываю чувство вины за близость с Райаном? Или дело в чем-то еще?

Едва я насильно отдираю взгляд от кровати и поднимаю голову, как мои губы встречаются с мужскими. Видел, как я нервничала, ждал. Теперь не дает возможности опомниться. Но я хотела именно этого. Больше бежать не собираюсь.

Чертовски восхитительно. Перед глазами все плывет и темнеет, кровь шумит в ушах. Кожа становится невероятно чувствительной, каждая клеточка тела, касающаяся Райана, горит огнем. Как вышло, что человек, с которым мы пробыли вместе четыре года, так и не научился меня разжигать, а Эперхарту достаточно поцелуя, чтобы заставить умолять? И как я буду жить без этого, когда мое время выйдет? А оно выйдет. И мне нужно взять от него все. Вообще все, что Райан мне позволит.

Если бы только между нами не стоял ныне фальшивый жених и осуждение «Айслекса». Справлюсь ли я со всем этим?

Шумно выдохнув, Райан толкает меня на кровать и, не успеваю я опомниться, накрывает своим телом.

— Знаешь, чего я никогда не понимал? — задумчиво выдыхает он мне в рот и, будто не удержавшись, сильно прикусывает мою нижнюю губу. — Как после некоторых мужчин женщины остаются практически девственницами?

Кровь бросается к моим щекам. Между прочим, на этот раз от злости.

— Ты обо мне говоришь? — с досадой спрашиваю я. — И вовсе это не так.

Но Райан внимания на мои слова не обращает.

— С одной стороны, безумно хочется делать с тобой такое, что окончательно отучит краснеть. С другой, это очень освежающее разнообразие. Сейчас уже никто не краснеет.

— Я сейчас уйду.

— Ты в курсе, что румянец у тебя выступает даже на спине? И груди.

Я упираюсь локтями ему в грудь и с силой отталкиваю. Вот уж чего я не прощаю, так это разговоров о своей способности краснеть. К моему удивлению, Райан отступает без сопротивления. Чувство мрачного удовлетворения смешивается с разочарованием во взрывоопасный коктейль. Сложные мы существа — женщины.

Но бдительность я потеряла слишком рано. Мне следовало догадаться, к чему он завел этот разговор. Потому что едва я слишком увлекаюсь попытками привести свой внутренний мир к некоему равновесию, как между сведенных бедер втискивается мужское колено, а мгновением позже внутренней части бедер касаются губы.

— Нет! — в панике восклицаю я.

— Ну слава богу, а я уж думал, не дождусь твоего коронного «нет».

Не знаю, как ему так ловко удается перемежать слова с поцелуями, но болтовня каким-то чудом распаляет даже сильнее молчания. А я привыкла молчать. Клинт говорил, что это его сбивает.

— Так что теперь?

— Душ! — восклицаю я как самое очевидное.

— Да, конечно, как же без него, — иронично тянет Райан и, вопреки этим словам, накрывает губами…

Из моей груди вырывается стон. Тело сводит судорогой, заставляя изогнуться, приподняться, вцепиться ему в волосы. Господи помоги, для чего я делаю это? Нужно все наоборот. Нужно — оттолкнуть. Еще одно долгое движение языка, и я снова падаю на подушки. Вообще все позабыто. Кроме одной-единственной потребности, имя которой — Райан. Я начинаю опасаться, что мне никогда не будет достаточно этого мужчины. Он — причина моего бесконечного голода, самого сладкого сумасшествия.

Он оставляет меня в покое распаленную и неудовлетворенную, а еще окончательно смущенную. Все перепуталось и в голове, и в теле.

Толчок, и я, вскрикнув, оказываюсь его снова. Рвано, пьяно, жадно я тянусь к его губам языком, но не получаю того, что хочу, потому что новый удар изнутри выжигает все мысли, замещая их потребностью стонать. Именно с Райаном я впервые поняла, что не такая уж нежная и хрустальная, как думала. Но вместе с этим меня топят и сожаления. Возможно, он меня изменил, а я его? Я для него никто, просто забавная симпатичная мордашка, с которой будет интересно поиграться и отдать назад. Клинту.

Сознание уже теснит знакомое тягостное марево, но у меня достает контроля загадать: пожалуйста, если я для него хоть что-то значу, пусть он издаст хоть какой-то звук. Стон, крик, рык, да хоть ругательство — неважно. Только не вздох, коего я удостаивалась до этого.

Я всматриваюсь в лицо Райана, стараясь уловить момент. Сейчас для меня это важнее всего. Но неминуемо проигрываю и проваливаюсь в гулкую пустоту удовольствия. Мне не хочется кричать, не хочется отдавать ему больше, чем он готов подарить мне, но ничего не выходит. Даже прокушенная губа не помогает сдержать мольбы и стоны. И во всем этом я опять одна. Ни единого звука, он как будто даже дыхание контролирует.

Я вся дрожу, тело ватное, непослушное, чужое, усталое и счастливое. А я — нет. Меня не покидает ощущение, что я проиграла. Я так мало в этом смыслю, что даже не могу понять, где именно проиграла. Или что. В смысле, что кроме собственного сердца.

— Тебе хоть бывает со мной хорошо? — спрашиваю я, едва придя в себя. Старательно не гляжу на Райана, потому что не знаю, что увижу.

— Странный вопрос. А иначе зачем бы все это?

Он у меня спрашивает. Да я понятия не имею! Но ведь я тоже зачем-то говорила Клинту, что мне с ним хорошо, даже не представляя, где находится это самое «хорошо». Однозначно, у Эперхарта совершенно иной случай, но что-то ведь заставляет его контролировать себя так, будто от этого жизнь зависит. Или нет. Или ему просто… так же, как мне с Клинтом.

— Я хочу еще искупаться. Можно?

— Не нужно спрашивать.

Я ухожу, но на этот раз даже не вспоминаю о необходимости прикрыться. Мне вообще становится на удивление безразлично происходящее. И даже немного нервирует то, что за спиной слышны шаги.

Привыкать к Райану Эперхарту в неформальной обстановке так же сложно, как и на работе. Один момент я порхаю от счастья, а на следующий уже лечу вниз, сброшенная оттуда им же. Ровно не бывает. За прошедшую ночь я понимаю, что могу делать с его телом что угодно, не обязательно в сексуальном плане, но в душу лезть категорически запрещено. При этом сама я могу что-то рассказать и даже получить вдумчивый ответ. Вот только без взаимности эта… опция отталкивает.

Я просыпаюсь рано утром, прижавшись к боку Райана и, удостоверившись, что он спит, рассматриваю. Тихо, как мышка. Темные густые брови с парой жестких седых волосков, капризные губы, длинные ресницы, расчерчивающие стрелами теней скулы в утреннем свете…

Эперхарт, будто почувствовав внимание даже сквозь сон, отворачивает от меня голову. Ну, Валери, съела? Кажется, у меня только один вариант сохранить себя в этом безумии: не принимать все близко к сердцу. И цепляться за защиту в лице Клинта, который якобы все еще со мной. Не для Райана, а для себя. Я не смогу ночевать здесь часто, как Сибил, да и вообще проводить много времени с Эперхартом. Это обязано стать моим спасением. И еще ребята. Иначе так недолго повторить одинокий путь Сибил.

Некоторое время я верчусь в кровати, пытаясь устроиться поудобнее и, что удивительно, действительно засыпаю. Уткнувшись носом в бок Райана.

Второе пробуждение странное. Неловкое, не добровольное. Я просыпаюсь от ласк, которые, не успеваю я понять, где нахожусь, набирают градус, оставляя меня в разнеженной беспомощности.

— Сколько людей здесь работает? — спрашиваю я, когда улыбчивая коренная островитянка по имени Мэгги уходит, накрыв нам столик на балконе. Потому как «на террасе Валери сгорит за пять минут». Я бы лучше сгорела, лишь бы насладиться солнышком, но у Эперхарта свои представления о том, что со мной надо делать и чего — не надо. Насмехаться над моей тонкой, белой, не способной защититься от ультрафиолета или не выдать усилившийся кровоток кожей — можно и нужно, а вот под солнышко ей никак нельзя. Ладно, это ерунда. При большом желании обгореть я и без Эперхарта успею. Благо скоро все равно уезжать.

— Двое: садовник и Мэгги. Оба приходящие. Не люблю лишних людей в доме.

— Значит, по поводу Винтерса я угадала? Он же не садовник?

— Винтерс отшельник, живущий неподалеку, еще выше в горах. Я помогаю ему с доставкой продуктов, он порой присматривает за домом. Или за мной после укуса змеи, хотя этот позорный факт я бы предпочел из биографии стереть.

— Зачем же? Раньше мы в «Айслексе» только надеялись, что наш босс — человек, а теперь знаем наверняка: даже CEO кусают змеи. — Он хмыкает, но не отвечает. — Так ты познакомишь меня с Твином и Пиксом? В следующий раз я буду добираться на такси. Не хочу, чтобы они меня загрызли на подходе.

— В следующий раз? — хмыкает Эперхарт.

— Я неправильно тебя поняла?

— Правильно. Но я уже привык, что совестливая Валери бежит, поджав хвост.

— Райан, — зову я и дожидаюсь, когда он повернется. — Не пугай меня. Мне с тобой сложно.

— Привыкнешь.

От этого короткого слова на меня накатывает облегчение, и я даже позволяю себе откинуться на спинку плетеного кресла. Откусываю тост с джемом и запиваю кофе. Завтрак, сдобренный обещаниями продолжения, становится намного вкуснее.

— Ты приедешь еще раз завтра днем. Затем меня не будет до четверга. Закупки с Финли ты обсудила? Нужно заказать доставку до нашего отъезда.

Конференция с Сибил. Держи лицо, Валери, держи лицо. Рано я погорячилась, назвав завтрак вкусным: теперь тот же самый джем намертво склеивает зубы.

— Да, хорошо, спасибо за напоминание сроков. Все почти готово. В понедельник сделаю заказ.

— Пойдем, — оценив мой недоеденный и красноречиво отложенный в сторону тост, говорит Райан.

Пробираться по тропинкам сквозь кусты мне немного страшно из-за змей, но Эперхарт лишь посмеивается.

Доберманы живут так же по-королевски, как их хозяин. То есть лучше, чем я. У них есть собственная тренировочная полоса и просторные будки. В данный момент псы на цепи, но видно, что к нагрузкам они привычные. Холеные, поджарые, способные напасть и победить.

Когда я подхожу, один из псов мигом вскакивает на ноги и упреждающе рычит. Второй агрессии не проявляет, но наблюдает так, что понятно: одно неосторожное движение — и он присоединится. Первый чуть темнее и выше, он в синем ошейнике, другой — в красном.

— Твин, — кивает на рычащую зверюгу Эперхарт. — Пикс, — на другую. — Сидеть!

С тихим виноватым поскуливанием пес садится, не переставая молотить хвостом по земле.

— Дай ему понюхать твою руку.

— Он не укусит? — внезапно пугаюсь я. Настаивая на знакомстве, я переоценила собственные силы…

— Пока я здесь, он тебя не укусит в любом случае. Но если не дашь запомнить запах, он может укусить тебя потом.

Я осторожно, старательно подавляя панику, протягиваю поскуливающему псу руку.

— Твин, свои.

Это короткое определение запускает мое сердце в режим галопа. Твин некоторое время подозрительно на меня смотрит, переминаясь лапами, но потом все же тычется влажным носом в ладонь.

— Молодец, — хвалит непонятно кого из нас Райан.

— Со вторым тоже?

— Нет. Пикс признает лидерство Твина, без него не нападает, но приближаться к нему лишний раз не стоит. Не любит он внимание. Руку ему давай только если сам подойдет.

— Интересный характер.

— Все как у людей. Погладь Твина. Он разрешит, — неожиданно предлагает Райан.

Я не без опаски кладу руку на макушку пса и без малейшего нажима провожу по шелковистой шерстке. Пес не счастлив, но терпит. Эперхарт, кажется, тоже это понимает и усмехается.

— Для первого раза с бедняги хватит.

Я выпрямляюсь и засовываю руки в карманы.

— Теперь мне точно пора.

Он кивает, вдруг жестко захватывает мой подбородок и собственнически целует. Глубоко и жадно. Запечатывая эту ночь, заставляя помнить, скучать.

— Завтра, — заканчивает он коротким, утвердительным. Он не сомневается, что я приеду. Разворачивается и идет к дому, будто я уже уехала. Вздохнув, топаю следом. Там осталась моя машина.

— Открыто, заходи! — кричит Элейн. — Только дверь запри.

Причину, по которой она меня не встречает, я вижу быстро, у нее в руках. Подруга примеряется, куда бы повесить картину. Она живет в довольно просторных апартаментах по типу лофта. Дом ее расположен немного глубже в городе. Кажется, кто-то скучает по оставленному Нью-Йорку, несмотря на многословное восхищение островной жизнью.

— Как считаешь, правду говорят, что картины в доме нас характеризуют? По-моему, в этом случае мой диагноз: вкуса нет, но пройти мимо распечатанной фотографии она не может. Ты обязана помочь мне найти место очередному «шедевру» из Икеи.

— Я рождена для этой роли, — отшучиваюсь я неловко.

Понимаю, что вела и веду себя как эгоистка, но если не выговорюсь хоть кому-то, то скоро взорвусь. Завралась я так, что голова кругом. А Элейн мне ближе всех на этом острове, хотя я до последнего не хотела ей говорить о том, какой оказалась дурой, опасаясь осуждения. Но как я могу называть ее подругой, при этом рассказывая даже меньше, чем предателю Боуи?!

— Сюда, над диваном? — охотно пользуется моим согласием девушка. — Или напротив?

Задача сложная, потому что картина отнюдь не первая, а стен в лофте ожидаемо немного.

— Над диваном, — качаю я головой. — Но пониже, чем ты держишь.

— Так? — Надо было, видимо, сказать «немного пониже».

— Выше. Еще.

— Так, держи ты, а я посмотрю.

Я перехватываю картину и тотчас сильнее упираюсь в диван коленом. Как тоненькая Элейн столько времени держала эту тяжесть? Вроде бы, стекло и рамка — никаких премудростей. Но… Если бы меня пытались охарактеризовать по картинам, то сделали бы вывод, что я живу в доме без стен: ни одной не имею. Силясь удержать рамку, я перевожу взгляд за спинку дивана и удивленно моргаю.

— Ага. Знаешь, мне нравится, — отвлекает меня Элейн. Я к ней не поворачиваюсь, пряча таким образом горящие щеки. — Если решишь сменить сферу деятельности, без работы не останешься! Где же маркер? Где же, где же…

Недоверчиво глянув на подругу, я вздыхаю. Не одной мне есть что скрывать. Смотрю теперь на ее суетливые метания по лофту и пытаюсь понять, как начать тот самый разговор. Наконец, дело сделано: на стене появились черточки, в которые следует «вписать» шедевр, и я освобождена от тяжеленной ноши. В смысле, от одной из двух.

— Эл, мы ведь подруги? — начинаю я туманно.

— Странный вопрос. Ты сомневаешься? — Но улыбается она немного напряженно.

— Однако не лучшие. А я хочу, чтобы ты стала мне лучшей подругой. Только тогда я смогу рассказать тебе нечто очень страшное.

— О том, что спишь с Эперхартом? — спрашивает она как ни в чем не бывало и пожимает плечами. А у меня дергается мускул на лице.

— Да, — сдавленно отвечаю. — Но… не только это.

— О боже, Вэл. Я догадывалась, что ты вляпалась, а после вчерашнего выпада в сторону Боуи это и вовсе стало очевидно. Блин, куда уж еще страшнее? — вздыхает она.

— Сначала ты должна пообещать, что не отвернешься от меня. Лучшие подруги не отворачиваются.

Элейн плюхается на диван и решительно шлепает себя ладонями по коленкам.

— Выкладывай все как на духу своей лучшей подружке! Сейчас же.

— Спасибо, — выдавливаю я слабую улыбку. — Я тебе расскажу то, что никто не знает. Некоторые люди в курсе частей это истории, но еще никто целиком. Готова?

Она кивает. Я не сомневалась в том, что сплетни ее заинтересуют, но очень боялась, что она начнет осуждать, потому что… ладно, об этом позже. Сейчас сольное выступление моих косяков.

— Итак. — Я поднимаю руку и безжалостно стаскиваю с пальца помолвочное кольцо.

— Милая, — сочувственно тянет Элейн, и совсем-совсем не наигранно. — Мне так жаль.

— Поверь, это еще цветочки.

Я выкладываю ей все-все. О том, с какой ноты Эперхарт начал знакомство и надежно поселился в моей голове, как я в итоге не устояла, рассказываю о разрыве с Клинтом и невозможности в этом признаться и, как вишенка на торте, о том, что как полная дура влюбилась и согласилась спать с Райаном. Элейн внимательно слушает и лишь изредка грустно кривит губы, глаз не отводит.

— Постой, ты собираешься и дальше с ним спать? — единственное, что она говорит. — Зачем, Вэл? Это глупо и опасно.

— Ты слышала, что вчера Коннор сказал? Элейн, без шуток, я вляпалась по уши. Я знаю, как будет плохо, больно и вообще. Я все знаю! Но так мне легче, чем если бы я думала, что упустила свой шанс.

— Шанс потрахаться с боссом? Не ври, что тебе нормально.

— Не нормально, но хоть бы и так, если хочешь все опошлить.

— Нечего опошлять. Все плохо и пошло уже сейчас, — разводит она руками. — И я не осуждаю. Я о твоем душевном благополучии беспокоюсь. Как лучшая подружка.

— Ла-адно, моралистка, твоя очередь. У тебя под диваном валяется упаковка из-под презерватива, а Коннор ходит то довольный как слон, то как побитая собака.

Элейн закусывает губу и начинает пыхтеть, скрестив руки на груди.

— На фоне твоих косяков мой вообще безобидный, ты это понимаешь?

— Понимаю. Но я свое белое пальто отправила вместе с Клинтом в Сиэтл! А ты свое… в химчистку сдала?

— Слушай, я расскажу тебе, и, может, ты поймешь, по какой причине спать с Эперхартом — плохая идея. Я переехала сюда, потому что испугалась искать работу после скандала на прошлом месте. Я связалась с коллегой, который был старше меня по должности, а когда все закончилось — плохо закончилось — мне пришлось уйти и даже уехать. Теперь понимаешь?

— Эл, — мягко говорю я. — Но я в любом случае и уйду, и уеду. А Конн…

— Тебе будет очень плохо, и ты перестанешь верить в свои силы. Ведь, какие бы успехи у тебя ни случились, все будут говорить, что это только благодаря протекции. И с Коннором все точно так же. Он лучший менеджер, Вэл, а я на испытательном сроке. Эперхарт сказал прямо, что собирался меня уволить и только в последний момент передумал. Мне нравится Коннор, пару раз мы с ним переспали. Но это никак не сказывается на работе. Мы не в отношениях.

— Это называется использование. Ты — Эперхарт, а он — Валери.

— Нет! Есть огромная разница! Я ничем не угрожаю Коннору. А у вас со всех сторон подставляешься только ты. Он тебя использует для секса, он же может вышвырнуть из компании в любую минуту.

— Нет же! Ты угрожаешь Коннору тем, что когда ты его динамишь, он начинает вести себя неадекватно, злиться на ровном месте и путаться с какими-то подозрительными девицами. Это похуже возможного увольнения.

Наши мобильники звякают один за другим входящими сообщениями.

— Слушай, похоже Боуи всерьез намеревается с тобой помириться, — весело помахивает телефоном Элейн. — Не похоже, чтобы этот пройдоха охотно устраивал барбекю по любому поводу. Пойдешь? Скажи, что пойдешь. Или ты теперь только в гости к Эперхарту?

— Это ты так меня благословляешь? — восхищаюсь я.

— Это я так понимаю неизбежность. Что толку с тобой ругаться, если ты заупрямилась и все для себя решила?

Я грустно улыбаюсь. Последним человеком, который мне это говорил, была мама. К сожалению, она говорила это применительно к Клинту, и вышло в итоге по ее. Интересно, Элейн тоже окажется права? Не удивлюсь. Но тем не менее менять ничего не стану.

Если бы не настойчивость Элейн, буквально запихавшей меня в собственную машину и оттранспортировавшей меня к Боуи, я бы не факт, что поехала. Но переупрямить подругу, решившую помирить нас с плутоватым первым личным помощником, оказалось мне не под силу. Пыхтя и сопя на все лады, все в той же одежде, в которой побывала у Райана ночью, — а я так спешила покаяться, что даже не переоделась, — я стою на уже знакомой лужайке и мрачно оглядываю опрятный домик Боуи.

— Элейн, я надеюсь, не надо напоминать, что никто ничего не знает. Не обсуждай мою ситуацию даже с Боуи, идет?

— Эй, за кого ты меня принимаешь? Не бойся. Я буду единственным человеком, отчитывающим тебя за совершенные глупости.

— Аминь, — отшучиваюсь я. — Пошли.

Боуи устроил вечеринку на заднем дворе. И пока Коннор с Финли прыгают вокруг барбекю, сидит с привычно отстраненным видом поодаль. Но только мы появляемся среди ребят, становится понятно, что парень просто ждал меня. Нервничал, боялся, что откажусь прийти. Я приятно удивлена. Как и тому, что к нашей компании не прибавилось ни одного личного помощника. Признаться, я боялась обнаружить какую-нибудь из давешних брюнеток-блондинок, коих вроде как предполагается как-то хитро уложить в койку босса. И обязательно чтобы Эперхарт не догадался, что это даже не его инициатива.

— Привет, — говорит Боуи.

— Так, чем нужно помочь? Коннор, Финли, кому из вас я нужна? — тут же спрашивает Элейн, позволяя нам с Боуи остаться наедине и обсудить недавние терки.

— Ты ей рассказала, — не спрашивает он.

— Слушай, все нормально. Мне нравятся эти ребята, я не хочу терять их компанию только из-за того, что ты в некотором роде мной попользовался. Да, это неприятно, и я едва ли приду к тебе за советом снова, но в остальном все нормально.

— Ладно, — кивает тот. — На первое время пойдет.

Он встает и неловко, по-мужски хлопает меня по плечу. Фыркаю и внезапно понимаю, что над Боуи не просто так подтрунивают из-за отсутствия подружки: он со своей работой вообще забыл, как вести себя с девчонками. Хлопает по плечу, да еще так, что чудом удается устоять на ногах. Меня посещает иррациональное, но очень острое желание тоже влезть в его личную жизнь. В смысле, в следующий раз тоже высказать пару интересных идей, когда ребята начнут подтрунивать. В моей-то он разве что палкой не поковырялся.

Тем временем под негромкий, комфортный для соседей (ибо мы у деликатного Боуи) звук из колонок Элейн начинает танцевать. И я подмечаю, что если в прошлый раз к ней присоединился Финли, то на этот — кружит Коннор. Танцует он посредственно, но дело и не в танцах. Элейн поначалу немного напрягается, ведь никакие мои слова не сумели переубедить ее по поводу мистера-крутого-менеджера, но потом успокаивается. Или успокаивает себя тем, что это только танец.

— Если Эл так и будет воротить нос, боюсь, Коннор отсюда скоро свалит, — неожиданно выдает Финли, взрезая мясо ножом и проверяя готовность.

— Ты прав. Эперхарт уже два раза за год увеличивал ему ставку. Повышение Коннору не надо, он на своем месте, расти ему некуда, а островная жизнь его тяготит… Но Элейн может его задержать.

— Эперхарт знает об их отношениях? — странно холодея, спрашиваю я.

— Без понятия, — пожимает плечами Боуи. — Эперхарт не фанат делиться соображениями.

— Может, он поэтому Элейн оставил? — А сказал, что из-за меня.

— Это было бы умно, — соглашается Боуи.

А Райан умный. Очень умный. Оставить Элейн, использовать в своих целях несколько раз. Не потерять лучшего из его менеджеров, получить в постель строптивую меня, искренне прикипевшую к подруге… Может, он и с Сибил решил расстаться намного раньше, но хочет, чтобы я об этом попросила и осталась должницей? Хотя теперь-то ему это зачем? Я уже в его постели, уже на все готовая.

Вот зачем стоит простить Боуи: без ребят я окажусь вообще беззащитна перед Райаном. От друзей косвенным образом я получила множество обоснований странному поведению босса. Они каждый раз здорово заземляют мою романтичность.

Барбекю, несмотря ни на что, проходит в веселой, непринужденной обстановке. Ребята шутят и развлекаются, будто никто не заметил моего пятничного выпада в сторону Боуи. Или как будто Боуи взял всю вину за случившееся на себя. Не верю, что говорю это, но он искренне считает себя виноватым передо мной, и это делает его даже более родным и человечным. Кто бы мог подумать?

День получился таким насыщенным, что когда я захлопываю за собой дверь кондоминиума, то застываю, оглушенная тишиной. Сумка с невероятным грохотом приземляется на тумбочку поблизости от входа. Добро пожаловать домой, Валери. В твой одинокий, безжалостный дом, о чем знает только Элейн и догадывается Боуи. Я едва успеваю переодеться и сделать себе кофе, как в дверь раздается настойчивый стук.

Почти уверенная, что на пороге обнаружу Анну или еще какую-нибудь знакомую Клинта, недочинившего телевизор, я даже не спрашиваю, кто там. Ко мне никто не может прийти. Не мог Райан понять, что я спровадила Клинта так быстро, а с друзьями мы расстались всего полчаса назад. В общем, я распахиваю дверь, заранее готовясь нападать изо всех сил… и застываю в немом изумлении, обнаружив на пороге Эннис.

— Ты одна? — не услышав ожидаемого «Детка, кто там?» от призрачного Клинта, спрашивает секретарша. Ни приветствия, ни объяснений.

Она буквально врывается в мой дом, угрожая одним присутствием. Я не испытываю иллюзий по поводу этой женщины. Ее показное безразличие последних недель — не более чем ожидание определенности со стороны Эперхарта. Она как будто надеялась, что он сам вышвырнет меня из головы, а когда не вышло… Наверное, Сибил ей рассказала о том, что пятничный вечер провели не с ней, и вот результат: стерва на пороге моего дома. Как мигающая табличка «danger».

— Нет, — отвечаю я, лишь бы она не проходила. — Что вам нужно?

Едва успеваю задать этот вопрос, как Эннис сильно пихает меня плечом, протискиваясь мимо. Я бросаюсь за ней и теряю драгоценные секунды в раздумьях, как культурнее поступить: схватить ее за руку или грубо вытолкать за дверь, уж как получится.

— Одна, — удовлетворенно говорит женщина. В кондо стен, конечно, больше, чем в лофте Элейн, но основное пространство все просматривается, и не надо много ума, чтобы понять: если жених не заперт в чулане, что вряд ли, то уже выскочил бы выяснять причину громкого переполоха. — Значит, можно говорить здесь.

— Нельзя. Клинт вышел забрать заказ из ресторана и подойдет с минуты на минуту.

— Так и я здесь задерживаться не собираюсь. Послушай, Валери. Не то чтобы ты мне так уж не нравилась, но сейчас не тот момент, понимаешь? Конфликт с Веласко обострился, и Эперхарту дается вся эта ситуация непросто. Он вынужден держать на плаву громадину «Айслекса». Тысячи рабочих мест, комфортная жизнь небольшого острова. От него множество людей зависит. Он не просто номинальный лидер, он делает для компании огромную работу, как ты сама знаешь, зачастую вместе или даже вместо сотрудников, которым платит. Но кроме этого, сейчас Райан вынужден искать крысу и отбивать удары военных в зале суда. Да, Сибил зарвалась и начала из себя корчить слишком много. Я тоже вижу, какие она творит глупости, и вовсе не поддерживаю, но она хотя бы знает, чего хочет, и не собирается замуж. Она сильная личность и может помочь, поддержать не только в постели. Не устраивай Эперхарту дополнительных проблем, скандалов с обманутыми женихами и прочим. Тебе он нравится? Хочешь помочь? Так займись своим контрактом, не перевешивая обязанности по нему на Райана. Тебе же не нужно гробить почти сложившуюся личную жизнь мимолетным романом с мужчиной, который никогда не предложит тебе большего, чем просто развлечься. Но если вдруг ты не прислушаешься, милая, я не Сибил. Могу устроить тебе такой скандал с вывернутым нижним бельем, что весь остров будет знать. И хахаль твой — тоже.

Эннис разворачивается и уходит.

Я заторможенно оглядываюсь по сторонам и прихожу к выводу, что эта женщина, может, и опасная, но не особенно умная. На виду две пары женской обуви в прихожей, один жакет. Одна чашка на столе, открытый ноутбук перед ней, одна тарелка в сушке. Кровать застелена без единой складки, даже не смята. В комнатах так чисто, что можно оперировать. В таких местах особи мужского пола не живут, а только вымирают, самозаносясь в Красную книгу.

Но все равно непонятно, что делать.

Я подхожу к холодильнику, достаю оттуда мороженое и щедро добавляю его в кофе. Пока это лучший из моих планов.