Глава 12

Эннис рассуждала точно так же, как я. В смысле, когда подбирала замену Сибил в койке Райана. Во время ланча в кафетерии она сидит за столиком с запомнившейся мне блондинкой и что-то проникновенно ей втолковывает. Интересно, она действует так же, как Боуи: тонко и неспешно — или прет напролом в своей личной манере? Так и вижу, как она врывается домой к девушке и говорит: «Так, милочка, мы должны выдворить из постели Эперхарта эту нахалку Хадсон, а ты займешь ее место. Можешь поделить с Сибил, если получится. Это будет вообще идеальным вариантом».

Порой меня так и подмывает рассказать Райану о том, что за аттракцион устроили его помощники. Разве не дикость, что человек, которому ты платишь зарплату за составление твоего делового расписания, за твоей спиной определяет, с кем тебе спать, а с кем нет? С помощью шантажа, что, ко всему прочему, незаконно! А потом я вспоминаю, что сама явилась частью этого странного процесса. И что пострадает Боуи. И что всех на хрен уволят, включая меня, потому что манипулировать начальством — откровенное превышение должностных полномочий. А мы, на минуточку, все в этой грязи извалялись. Вон, даже Коннор в курсе.

— Эннис превзошла себя. Такое впечатление, что девчонка от нее уже готова сбежать, — подмечает Коннор.

— Слушай, Боуи, как это делается? — хмыкает Элейн. — Эннис подходит и говорит: «Завтра ты наденешь юбку покороче и пойдешь к Эперхарту в кабинет…» эээ… что у него в кабинете делают? Ну, кроме того, что отчитываются о ежедневных косяках в шесть пятнадцать?

— Отчитываются о косяках не в шесть пятнадцать, — благожелательно подсказываю я, опуская тот факт, что Эперхарту по барабану, какой длины юбка: он и макси задерет, если захочет. По крайней мере, миди мне совсем не помогла.

Щеки начинают пылать, и мне приходится отвернуться и спрятаться за стаканчиком кофе. Якобы просто так.

— Элейн, ты правда думаешь, что к Эперхарту достаточно явиться в короткой юбке? Давай напялим на тебя такую и проверим. Да хотя бы ради эксперимента, — фыркает Боуи.

— Ну правда, Боуи, как?

— Ты правда думаешь, что на это можно повлиять? — закатывает он глаза. — Вот возьмем, к примеру, Коннора… и Валери.

— Не надо меня брать! — искренне пугаюсь я. Элейн напрасно насела на Боуи и совершенно логично получила рикошетом. А я в этом участвовать не хочу. Я уже и так слишком много где поучаствовала. Разгрести бы без потерь теперь.

— Не надо ее брать, ее уже берут, — соглашается Коннор, будто улавливая мои мысли.

Дружный смех, но я не могу поддержать ребят никак. Ничего такого, просто жирный намек на Клинта, но взглянуть на ситуацию с юмором с моей точки зрения просто невозможно.

— Есть только один вариант: нужно, чтобы кто-то хотел, а другой либо тоже хотел, либо был так пьян, чтобы забыл, насколько не хочет. Но в последнем случае акция выйдет одноразовой, — начинает рассуждать Финли.

— Но тогда выходит, что наш босс хочет Сибил и он не нормальный мужик, потому что любой нормальный такой стервы испугается, — сообщает Коннор.

— Говори за себя. Я бы с ней переспал, — пожимает плечами Финли. — Разок.

— Серьезно? — У Элейн глаза на лоб лезут. А Финли пожимает плечами. Мол, что такого?

— Я бы не стал, — ожидаемо прогибается Коннор, заслуживая одобрительный взгляд своей пассии.

— А Клинт бы стал, — говорю я, с независимым видом отправляя в рот ролл. Ребята в полном изумлении на меня таращатся. Я же с искренним непониманием пожимаю плечами: хотеть переспать не значит переспать. Или это у меня так работает только с Клинтом? Вот, допустим, блондиночка… — Да ладно вам, — дожевываю я ролл. — Он у меня как раз большой ценитель. Всех подружек Эперхарта одобрил. И Бриттани тоже.

— Подруга, я понимаю, что ты еще маленькая и неопытная, но за такое отрезают яйца, — доверительно сообщает мне Элейн. — Чтобы неповадно было.

— Брось, если парень всерьез вознамерится переспать с другой, отсутствие яиц его не остановит.

— Так, ладно, мы это потом с тобой обсудим, когда никто подслушивать не будет. — Обратив внимание на парней за столиком, я обнаруживаю, что все сидят тихо, как мыши, и прислушиваются к идеологическому спору. — Ну, твоя очередь. Сибил — да или нет?

Все взгляды обращаются на Боуи.

— Как же вы меня все достали, — морщится парень, вилкой гоняя по тарелке горошину.

— Ответь, и все отстанут. Сложно тебе, что ли? — пристает к нему Коннор, подталкивая в бок.

— Знаете, что самое мерзкое в жизни на этом острове? — огрызается он. — То, что всем, даже соседской собаке интересно, кто с кем спит. Почему?

— Потому что спать не с кем, но если вдруг найдешь… — подсказывает очевидный ответ Финли. — И все это не отменяет мастерски проведенного плавного перевода темы. Сдается мне, Боуи не просто переспал бы с Сибил, а именно что переспал.

— Да ладно! — восклицает Коннор на всю столовую.

— Скажи мне, ты идиот? — тут же взвивается Боуи. — Что ты орешь? И разве это было не очевидно еще с тех самых пор, как она сделала ноги к Эннис?

— Ты кинул Сибил, и она в отместку пошла подбивать клинья к Эперхарту? — У меня отвисает челюсть. Я даже поднимаю руки и пытаюсь как будто в воздухе сложить этих троих людей то так, то эдак… Но вообще никак.

— Респект, мужик, — хмыкает Финли.

— Вот почему я не хотел отвечать на ваши дурацкие вопросы. И больше не буду, так и знайте.

— Это как нужно было ее бросить, чтобы она изжить в ответ пообещала? — задаюсь я резонным вопросом. — Ты не перезвонил после секса? Не заплатил за ужин? Вернул ей трусики прямо на работе?

— Вот она — истинная женщина, — закатывает глаза Коннор. — Мечтать о подружках Эперхарта можно, а не заплатить за ужин — нельзя.

— Я сказал ей, что служебные романы всегда вредят карьере, и если ей на свою плевать, то мне — нет, — пожимает плечами Боуи. — Она ответила, что найдет способ помочь своей карьере и помешать моей, раз я такой расчетливый ублюдок.

— Ну, чем не доказательство, что минимум один человек в отношениях должен быть здоров на голову? — хмыкает Элейн.

Да простят меня ребята, но как же я счастлива, что в нашей дружной компании не случилось пополнения из личных помощников. Пусть еще чуть-чуть мы побудем в теплой атмосфере, которой угрожает максимум роман Эл с Коннором и мой секрет про Эперхарта. Впрочем, не так уж и мало, если подумать.

В тот момент, когда Эннис, приторно улыбаясь своей соседке по столику, поднимается, я оставляю свою компанию тоже. И только мы оказываемся в помещениях не настолько людных и просматриваемых, окликаю ее по имени.

— Дорогая Эннис, — начинаю я, скалясь. — Знаешь, не так давно кое-кто преподал мне отличный урок. В отличие от меня, вы все здесь наработали определенный опыт в решении совершенно разных проблем. Начиная с той, как поставить на место соперника, и заканчивая подкладыванием в койку босса выгодных кандидаток. Так вот я уверена, что первое Райану понравится, а второе — нет. Делай свое дело, старайся, пыжься, а меня оставь в покое. Или у вас с Боуи начнутся неприятности в связи с попытками регулировать интимную жизнь босса извне. Короче, просто не лезь ко мне. Или не жалуйся, что я защищаюсь, как умею.

Она поднимает на меня свои холодные серые глаза за стеклами очков и самодовольно объявляет:

— Ты этого не сделаешь, иначе пострадает твой дружок Боуи.

— Боуи великолепно умеет о себе заботиться, Эннис. Куда лучше меня, так что не вижу причин не разбираться каждому из нас со своими проблемами собственными силами. В общем, если мне придется отвечать за последствия своих поступков перед Клинтом или хотя бы «Айслексом», то вам с Боуи также грозит разбирательство с Эперхартом, а ему, что уж совсем жестоко в такой момент, как суд с Веласко, — с сексуальными домогательствами на рабочем месте. Посмотрим, сколько хорошеньких личных помощниц после такой огласки приедет поработать на этот остров.

Это, конечно же, блеф, вредить Райану я ничем не собираюсь, но Эннис плохо меня знает. Она определенно поостережется действовать напролом, а мне только этого и надо.

Вечером вторника я сижу в наушниках с ноутбуком, слушаю музыку, почитываю о языковых новшествах, как вдруг мне приходит сообщение:

Эперхарт: «Хадсон, лови».

Губы расплываются в улыбке, но по большей части оттого, что на фото вовсе не Райан, как можно было бы подумать, а раскрытый, набитый заказанными материалами чемодан. Я смеюсь в голос и набираю:

Я: «Эротика».

Самой страшно признавать, насколько сильно я скучаю по Райану в эти дни. С тех пор, как я, игнорируя угрозы Эннис, поехала к Эперхарту в воскресенье, я думаю о нем бесконечно. Особенно сильно это давит, когда я не на работе и не занята ничем серьезным. Если любовь выглядит именно так, то я начинаю сомневаться, любила ли вообще Клинта.

Когда Райан предложил мне присоединиться к прогулке с доберманами, я едва удержалась от того, чтобы закивать с улыбкой до ушей. И это при том, что уловила обидную аналогию: он привык выгуливать питомцев перед каждым отъездом лично, чтобы меньше скучали. Всех питомцев: Твина, Пикса, Вэлли… А затем, ко всему, бодро шагала, игнорируя тот факт, что где-то вот прям совсем неподалеку ползает та самая змея, тяпнувшая Райана полторы недели назад и, если ему верить, выжившая. Насладиться прогулкой мне ничто не помешало. Вышла из леса я в том же зачарованном состоянии, что и после самолета в Дубай.

Эперхарт: «Думаешь, что отделалась так легко? Предложи что получше».

Мне от одних этих слов приходится сглотнуть комок в горле. Игнорировать. Лучше всего этот выпад игнорировать.

Эперхарт: «Я жду».

Я: «Вернешься — расплачУсь».

Эперхарт: «Никогда не работал в кредит и не собираюсь. Давай, у тебя тридцать минут до того, как я уйду на фуршет».

Я начинаю раздраженно пыхтеть.

Я: «Я дома, Эперхарт, не наглей. Сам знаешь, что это значит».

Эперхарт: «Между прочим, у меня под боком есть кандидатка, которая душу продаст за этот чемодан, да еще сама потащит, хоть бы и в зубах. Придумай что-нибудь. Двадцать девять минут».

Я раздраженно закидываю телефон за подушки дивана, а сама улыбаюсь. Цокнув языком от досады, я с легкой грустью оглядываю пустое помещение. Никогда бы я не стала заниматься ничем подобным, если бы Клинт был все еще здесь. Ни-ког-да.

Яростно раскидав подушки, я не без труда выуживаю телефон из щели, в которую он завалился, и тотчас выясняю, что Эперхарт ведет обратный отсчет и осталось двадцать шесть минут. Критически оглядываю себя в зеркале и шагаю в ванную.

Эперхарт: «Двадцать две минуты».

Я: «Отключишься сам. И будешь на беззвучке. С шантажистами переговоров не веду».

Наскоро спрятав стаканчик с ныне единственной зубной щеткой в ящик и проверив, чтобы в фокус не попали единственное полотенце и единственный халат на вешалке, пристраиваю телефон между бутыльками с бесчисленными лосьонами. Жму на кнопку видеовызова.

Райан принимает его, даже не пытаясь скрыть улыбку. Что-то говорит, но я отказываюсь понимать. Стучу себя пальцем по уху и грустно развожу руками. Он сидит на диване и смеется, полностью собранный для фуршета, потягивает что-то из стакана. Решил развлечься перед светским вечером? А как же Сибил? С ней же можно в реале.

Подстегиваемая здоровой злостью, начинаю расстегивать пуговицы домашней рубашки, глядясь только в зеркало. Она настолько большая, что можно подумать, будто принадлежит Клинту. Мысли о бывшем женихе охлаждают достаточно, чтобы притормозить с раздеваниями. Фактически, я делаю с Райаном все, что не возымело успеха с Клинтом. Мне могло бы быть за это стыдно и должно бы быть, но вот загвоздка: каждый раз инициатива не моя! Эперхарт будто чувствует, где у меня слабости и больные мозоли, закрывая их собой, проникая сладким ядом в каждую уязвимость. Секс сзади, по видеосвязи… Что будет дальше? Пошлый парусник?

Я привстаю на цыпочки так, что в камере телефона больше не видно лица — и к лучшему, — и отвожу в сторону полу рубашки, обнажая грудь с едва-едва заметной полоской от бикини. Поворачиваюсь, критически себя рассматривая и искренне пытаясь представить, что видит Райан и насколько соблазнительная картинка. Ну, так себе. Кстати, никогда не любила разноцветные росчерки загара на теле. Внезапно мне в голову ударяет мысль, что на Эперхарте их нет. Это что же, он что… загорает без белья? Я бросаю панический взгляд на экран телефона. Райан смотрит как приклеенный, но и только. Ладно, продолжу.

Освобождаю из петельки еще одну пуговичку. Полы рубашки расходятся сильнее. Так, что теперь видна яркая вершинка груди. Пока под одеждой, пока она больше угадывается, но меня это устраивает. Откидываю голову вбок и провожу пальцами по ключице и вниз, по ложбинке, до следующей пуговицы. Но даже расстегнув их все, не скидываю рубашку, а наклоняюсь и гладящим движением стягиваю шорты, уже не задаваясь вопросом, сколько тела в этот момент видно. Рубашку стягиваю в три четверти оборота к камере, по большей части спиной. Так, чтобы видно было только полукружье груди. Да, я немножко рисуюсь, но не так явно, как это могло бы быть при полноценном стриптизе.

Хотя нет, все же я никогда не распутываю волосы, освободив их из пучка, не закидываю голову назад, не кручусь перед зеркалом так и эдак, чтобы потянуть момент, когда окончательно обнажусь. Это я делаю только для Райана.

Стянув последний лоскуток ткани, я, наконец, поворачиваюсь и позволяю себе взглянуть на Эперхарта. Мне не хочется, чтобы он, как Клинт когда-то, говорил, что делать дальше. Отчасти я отключила звук по этой причине.

Картинка по ту сторону, однако, не изменилась. Эперхарт все сидит и смотрит. Но, дождавшись моего внимания, разворачивает ко мне блокнот, который я до этого не заметила.

«Тебе повезло, что меня там нет».

По телу ударяет знакомая сладкая волна желания. Я улыбаюсь, сдергиваю с вешалки халат и направляюсь к душевой кабине. Ладно, вот так вот дразнить Райана мне чертовски понравилось. Я подставляю лицо под струи воды и пытаюсь представить, что он сейчас делает. Скорее всего, решил наведаться к Сибил. Настроение от этой мысли портится, и, смыв с себя грязь нового дня, я вылезаю из душа так скоро, как могу. Забираю телефон с уже сброшенным вызовом и натыкаюсь взглядом на новое сообщение:

Эперхарт: «Советую тебе приехать в четверг. Иначе в пятницу в офисе придется куда-то деть всех моих помощников».

Я невольно закусываю губу, давя улыбку. Не похоже, чтобы он пошел к Сибил.

Стрекот вертолетных лопастей заставляет меня спрятаться под козырек. Возможно, мое решение крайне глупое и опрометчивое, но я решила сделать в точности то, что посоветовал мне Райан: приехала в четверг. Просто сделала это раньше, чем он. Воспользовалась ключами от ворот, которые мне дал Эперхарт, чтобы не стояла под ними на радость проезжающим мимо. А то ведь тут Коннор с Финли на велосипедах рассекают, а еще Сибил на своей красной карете. И если первые просто объявят мне бойкот, то последняя радостно намотает на колесо.

В общем, с воротами было легко, с собаками, как ни странно, тоже: сначала сочли меня за ужин, но опознали до того, как успели отцепить по кусочку. Твин даже позволил потрепать себя по голове. Виновато. Оставался последний бастион: сигнализация. Но с ней у меня не было никаких шансов. Пришлось дожидаться, когда прилетит и отопрет дом сам Райан.

Наконец, выждав положенное время, я юркаю в окно его спальни и стягиваю с себя все, кроме туфель, чулок и платья-комбинации — да-да, того самого, алого, с яхты. Сегодня я надела его на работу под белый юбочный костюм. Признаю, импровизации ни на грош: я все тщательно спланировала. От способа проникновения в дом до наряда. Совершать приятные глупости тоже нужно с умом!

Но только усевшись в кресло, я пришла к выводу, что продумала не все. Он может появиться не один, а с Сибил. Черт! Вот это будет номер: вваливаются они целующиеся, а тут я.

Я вскакиваю из кресла и бросаю панический взгляд на окно ровно за секунду до того, как открывается дверь спальни. Райан входит и застывает, будто наткнувшись на невидимую стену. Молчит, глаза темнеют, но я не понимаю, от злости или нет. Кажется, все же один, потому что в противном случае Сибил бы уже показалась. Значит, можно не отклоняться от плана.

— Шесть сорок пять, мистер Эперхарт. Оказывается, вы тоже умеете опаздывать. — И это я тоже тщательно продумала.

— Хадсон… — проговаривает он как-то обреченно. Мне непонятно, почему так. Он сам хотел меня видеть, а я просто выбрала время. Ладно, потом об этом подумаю.

Я подхожу к нему, обнимаю сама и тянусь к губам, как вдруг с силой врезаюсь спиной в стену, буквально пришпиленная к ней мужским телом. А Эперхарт хватает мое платье и сильно дергает в стороны. Треск — ткань поддается легко, как будто для этого созданная.

— Райан… — вскрикиваю я в испуге.

— А ты ждала чего-то другого, надевая это? — умиленно спрашивает он и расстегивает ремень на брюках.

Он еще раз надрывает платье и бесстыдно смотрит прямо на грудь. А потом подхватывает меня под бедра и входит. Даже без прелюдии, по обыкновению не давая мне времени привыкнуть, отрываясь лишь раз, для того чтобы дорвать платье окончательно. Пальцы с силой сжимают ребра, кожу покрывают болезненные поцелуи. Но все вторично. Меня сводит с ума мысль, что он тоже голодал по мне. И с кем бы Райан ни был в этой поездке, ничто не притупило этого желания. Или я с разгромным счетом проиграла откровенному платью. Но тогда странно, что они еще есть не у всех. Ведь, я уверена, любая женщина захочет заполучить Райана Эперхарта таким простым способом.

Эта восхитительная, острая близость снова заселяет мне в голову мысль, что, быть может, вот сейчас Эперхарт сдастся, выдаст себя не только жарким началом, утратит свой хваленый самоконтроль… Он кончает, сильно жмуря глаза и запрокидывая голову, с выступившими на шее венами, затем опускает голову и прижимается к моей шее мокрым от пота лбом, тяжело, рвано дыша, но все равно не издавая ни звука.

Наверное, мне нужно просто смириться, что я не та самая. Не обязательно ведь, если он тот самый для меня, это справедливо и в обратную сторону. Грустно улыбаясь, я глажу влажные волосы на его шее. Сейчас он все равно чуточку мой, и я бы растянула этот момент на вечность. Но Райан быстро отстраняется и ставит меня на ноги.

— У тебя есть другая одежда? — спрашивает он глухо.

— Д-да, костюм, в котором я была в офисе. Жакет и юбка.

А вместо топа — платье. То есть, если я надену жакет, будет весьма и весьма откровенно. Вырез все-таки не предполагает отсутствие одежды под ним. А если добавить к этому отсутствие бюстгальтера… Стильно, классно, неуютно и неудобно.

— Можешь взять мою рубашку, — понимает мою заминку Эперхарт.

— А могу выбрать? — воодушевляюсь я. — У тебя есть одна, которая мне особенно нравится.

Эперхарт весело вскидывает брови.

— Чемодан, теперь гардероб. Зря я с тобой связался.

— Точно, но ты был весьма настойчив, — напоминаю я. — Теперь уж поздно сожалеть.

Испытующе на меня глянув, Райан распахивает неприметную дверь, за которой обнаруживается гардеробная. Рубашек там непозволительное количество, и искать приходится долго. За это время Эперхарт успевает переоблачиться сам. И отчасти я так долго копаюсь именно потому, что не могу оторваться от зеркала, в которое подглядываю за ним.

Когда я уже застегиваю последние пуговицы, он внезапно появляется рядом с обрывками платья в моих руках.

— Не удержался и изучил твою одежду. Вот в этом ты ходила в офис?

— Под жакет же, — пожимаю я плечами, расправляя рубашку на бедрах. Совсем даже не коротко, разве что немного провокационно.

— То есть ты думаешь, что таким образом избегаешь ответственности. Думаешь, хоть один человек не понял, что ты явилась в офис без белья?

— Белье было. Снизу.

— Ну хоть на этот раз. — Он приближается и шепчет мне прямо в ухо. — Стоит купить тебе такое же платье, выпустить на ночной ветер еще раз, использовав его по прямому назначению, и разорвать снова. Чтобы больше даже не думала появляться в чем-то подобном за порогом спальни.

— Сегодня никто даже не понял, что это то самое платье. А на яхте рядом со мной все время был Клинт.

— Таки все время? — насмешливо спрашивает Райан, прижимаясь ко мне бедрами сзади. — Думай о последствиях.

Прислугу Райан на время своего отсутствия отпустил. Только Винтерс появлялся, чтобы накормить собак. Так что им повезло больше: хозяин дома по собственному признанию жутко голоден и даже попытался воспользоваться скромной женской помощью в этом вопросе. Кухарка из меня посредственная, но смастерить пару сытных сэндвичей удалось.

О конференции я не расспрашиваю, потому что никого не знаю, а о Сибил слушать не хочу. Вместо этого делюсь новостями из «Айслекса», жалея, что не умею подобно Элейн зачаровывать собеседника самыми банальными вещами. Но Эперхарт не возражает, да и вряд ли уместно глумиться над некоторыми моментами жизни компании так, как мы с ребятами привыкли. Райан как-никак босс, и именно ему достается ежедневная порция ехидных сплетен. Хоть и грустно, что он не может принять участие в веселом аттракционе под названием «Полноценная офисная жизнь». У всего есть цена, у CEO-положения — тоже.

Хлопок двери застает меня на середине фразы, и я напрягаюсь всем телом.

— Райан, я у тебя забыла…

О том, что именно забыла Сибил, узнать нам не суждено, так как она слишком быстро появляется в проеме и… ну, картина маслом. Двое полуодетых людей сидят на кухне и жуют сэндвичи, запивая их кофе. Не нужно дважды думать, по какой такой причине они проголодались. Перелет и тяжелый трудовой день в расчет уже никто не примет.

Но, блин, неужели Сибил правда думала, что все это случайности? Или ей требовалось железобетонное доказательство неверности от человека, который верности никому не обещает принципиально? Для чего? Чтобы отомстить ему? Или окончательно изжить меня?

— Как же я вас обоих ненавижу, — максимально искренне выдыхает Сибил.

От силы ее слов у меня в животе появляется странное, свербящее чувство, как будто чужая боль проникает в тело, разъедая его. Скажете, что я ненормальная, но я не желала Сибил зла. Да, мы не ладили, без конца друг друга подначивали и даже кое-где намеренно мешали. Но ничего серьезного не делали. Быть может, она боялась, что Эперхарт исполнит угрозу вышвырнуть любого, кто попытается сорвать контракт с Кайедом, но я предпочитала думать, что Сибил попросту не самый плохой человек. Например, к той же Эннис у меня куда больше вопросов.

И Сибил мне жаль. Что бы изначально ни заставило ее соблазнить Райана (если верить ребятам, конечно, ибо у меня есть на этот счет серьезные сомнения), то сейчас она совершенно однозначно в него влюблена. И, вообще-то, дорого расплачивается за это вынужденным одиночеством притом, что и Эперхарту надоела. Так стерва ли Сибил в самом деле? Или это всего-навсего защитная реакция, если только и осталось, что защищаться?

— Выйдем, — велит ей Райан.

Но Сибил вырывает локоть из захвата.

— Не трогай меня! — рявкает она. — Одного не пойму. Какого черта я все еще здесь? Я принесла тебе несколько контрактов, вытянула едва ли не безнадежный Гонконг, чего ради? Чтобы пока я приумножаю твои миллионы, ты пускал слюни на сопливую девчонку, которая даже не понимает, во что вляпалась?

— Да, примерно так и написано в твоем рабочем контракте: выполнять свою работу и поменьше думать об остальном, — жестко отбривает ее Эперхарт.

— Идиот! На черта быть таким жестоким? Если бы не ты, она бы преспокойно вышла замуж и стала дивным аксессуаром парнишки, который мнит себя альфа-самцом. Ведь когда под боком такая хорошенькая побрякушка, любой раздует перья от гордости. Но тебе-то это зачем? Стареешь?

От неуклюжей защиты Сибил у меня натурально открывается рот. Так, значит, вот что она на самом деле думает о наших отношениях. Она. Меня. Жалеет! Сибил! Уму непостижимо.

— Заканчивай свою истерику. Выйдем и поговорим нормально.

Он снова пытается взять ее за локоть, но получает пинок в голень. Да уж, с Сибил не расслабишься.

— Я сейчас же соберу вещи и уеду с острова. И делай, что хочешь, Райан. Два контракта моих… вон на нее перевесишь, раз уж себя потрудился переложить. Чек с неустойкой заберешь из моей квартиры сам, если, конечно, наберешься наглости требовать с меня денег после всего, что уже со мной сделал. Я, увы, не захватила с собой книжку. А еще раз видеть тебя не собираюсь!

После этого она оборачивается ко мне и вдруг порывисто шагает в мою сторону. Наклоняется и совсем тихо шепчет прямо в лицо.

— Беги от него. Беги к своему мальчику. Понятно, что он и в подметки Эперхарту не годится, но и ты такая же. Бестолочь с красивой мордашкой, какой была я, какими были все до нас с тобой. Уматывай, пока цела. Как только он поймет, что ты попалась, он не успокоится, пока не оставит от тебя одни руины. Какое-то время кажется, что ему не плевать, но это не так. — И уже не сдержавшись: — Господи, ну что ты смотришь на меня своими оленьими глазами так, будто я вселенское зло? Неужели все, что я ни скажу, — мимо? — И уже совсем нелогичное и не такое тихое: — Как же я тебя ненавижу, Валери Хадсон. А вообще-то, делай что хочешь, и счастливо вам всем тут оставаться!

Она уходит, стуча каблуками так, будто готова проломить ими пол, да и вообще разнесла бы это проклятое место, будь ее воля. А я готова поклясться, что она плачет. И как только вернется домой, разнесет все на щепки. Сибил — пламя, которое нужно направлять, иначе случится взрыв. И сейчас он просто неминуем.

Меня вдруг настигает подозрение, что Райан уже давно бы порвал с ней, если бы не опасался последствий. Притворился, что оставил Элейн ради меня. Попроси я порвать с Сибил — а я уже собиралась, — притворился бы, что и это из-за меня. В чем-то она права: Эперхарт манипулятор, который своего нигде не упустит.

— Я тоже поеду, — говорю я, не узнавая свой голос.

— Не обращай внимания. Это должно было рано или поздно…

— Меня ждет Клинт, — перебиваю я и улыбаюсь одними губами. Я даже не пытаюсь придать улыбке искренности, но сейчас это к месту. — Не отвлекайся, обедай. Я соберусь и спущусь.

Следующий рабочий день я начинаю с отгрузки заветного чемодана прямиком к электронщикам. Мне не нужно, чтобы люди спрашивали, откуда такое богатство. Поскольку тащить его я посчитала глупостью, то беру гольф-кар, но, возвращая тот в гараж, обнаруживаю Боуи.

— Прежде чем ты поднимешься, тебе надо кое-что увидеть, — говорит он так мрачно, что сердце уже от одного этого испуганно останавливается, а затем пускается в галоп.

В его телефоне я нахожу прощальное письмо Сибил, разосланное всем сотрудникам «Айслекса» и которое я вчера вечером, погруженная в грустные мысли, благополучно проморгала. В постскриптуме она желает мне счастья на бесславном и одиноком пути начальственной подстилки. Здорово я вчера ее пожалела. Сибил не лгала: она по-настоящему меня ненавидит. От одной угрозы я отбилась, а другую рано списала со счетов. Опять проиграла.

Или нет? Что-то мне в это не верится. После того, что сказала мне на ухо Сибил… Она меня пожалела. Даже при всей ее ненависти ко мне, сделать гадость она мечтала Эперхарту. И я бы на ее месте хотела точно того же. Не говорю, что все люди такие, но…

— Боуи, кто забирал чек с неустойкой из квартиры Сибил?

Мне интереснее, кто отдал приказ на увольнение на самом деле. Не Эперхарт же лично занимался.

— Эннис утром заезжала за ним.

— И она же передавала в кадры приказ на увольнение?

— Да, ее епархия. А что?

— Письмо разослано в семь сорок пять утра. Прямо перед выходом отдела кадров на работу. До того, как IT ликвидируют почту. Но не ночью. Я бы на месте обиженной подружки писала ночью, заливая горе вином.

— Ты думаешь, что это Эннис написала письмо?

— Почти уверена, Боуи. Она мне угрожала, я ответила тем же. Она свою угрозу выполнила, а у меня даже доказательств никаких.

Что ж, концов этой истории мы уже никогда не найдем. Чудненько! Еще недавно я опасалась, что весь «Айслекс» знает. Теперь можно не опасаться: он знает.

Вернув телефон Боуи, я опускаюсь на водительское место ближайшего гольф-кара, силясь переварить произошедшее. Или хотя бы представить, что теперь со мной будет. Сибил осуждали за то, что она в принципе спала с боссом. Но я-то, ко всему, еще и с кольцом на пальце.

— Я очень рада, что Клинт уже уехал. Одной проблемой меньше.

Больше мне сказать нечего.

В кабинете менеджеров при моем появлении воцаряется просто гробовая тишина. И внезапно начинает не хватать той самой Сибил, которая не преминула бы отпустить в мою сторону сколько угодно злых комментариев. Ах да, точно, будь здесь Сибил, и проблем бы у меня не было.

Кого ты обманываешь, Валери, если ты не хотела проблем — не следовало спать с Эперхартом. А то придумала себе романтику, притом что он босс, а весь офис считает тебя почти замужней!

За то же самое я расплачиваюсь прямо во время обеда. Верная Эл, конечно же, меня поддерживает в меру способностей. В смысле сидит рядом и всеми силами старается поддерживать неклеящийся разговор. Боуи, все знающий, понимающий и даже поучаствовавший, тоже с нами, но есть еще Коннор с Финли. И если последний внешне держит нейтралитет, то Конн даже не старается. В какой-то момент он поворачивается ко мне и спрашивает:

— Это правда — то, что Сибил написала? Извини за прямоту, но выглядит отвратительно.

— А тебе какое дело? — спрашиваю я.

— Какое мне дело? — огрызается он. — Я общаюсь с парнем, за которого ты собираешься замуж! Может, тебе и нормально смотреть ему в глаза после такого, но мне — нет.

Общается с Клинтом? Общается? А давно ли он в последний раз ему звонил, если даже не в курсе, что тот больше не на острове?

Я уже было открываю рот, чтобы хлестнуть его правдой о том, почему с ним не хочет быть Элейн — уж не из-за этой ли категоричности, — но в последний момент понимаю, насколько это подло. Так поступить значит уподобиться Эннис или Сибил — в общем, тому, кто спалил меня на весь «Айслекс».

— Ребята, — неожиданно жалобно тянет Элейн. — Вы чего?

— А тебе, значит, нормально? — набрасывается Коннор и на нее тоже.

— Вон тот столик свободен, — вдруг вклинивается Боуи с характерной для него прямолинейностью.

Зубы Коннора сжимаются до скрипа.

— Вот как, — с тихим бешенством говорит он.

Он хватает поднос так, что сок расплескивается, и уносит его за соседний столик.

— Извини, Вэл, — серьезно говорит Финли. — После того, как от меня ушла жена, мне эта тема тоже ножом по сердцу.

Он тоже покидает наш столик.

— От Финли ушла жена? — спрашиваю я флегматично, и только чтобы заполнить тишину.

— К Донахью, — ровно отвечает Боуи. — Но ее сложно не понять, учитывая, какие суммы Фин спускает за карточным столом.

— Ясно.

Если честно, меня эта история совсем не трогает. В последнее время у меня вообще сложности с эмоциями вовне, потому что внутри настоящий ураган и все раскидало в клочья. Вот оно, оказывается, как бывает.

Но если я думала, что самое сложное позади, то на следующий день убедилась — это вовсе не так. Коннор не просто не успокоился, а ворвался в мой кондоминиум с намерением рассказать обо всем Клинту. Не знаю, что у него случилось в прошлом, раз он принял ситуацию так болезненно, но на понимание в этот миг я оказалась неспособна. Стоило представить, что он сделал бы это, скажем, три недели назад, когда Клинт еще был здесь, со мной, как все заволокло алой дымкой ярости.

— Что ты здесь забыл?

— Где Клинт?

Он врывается в мой дом точно так же, как и Эннис. Сдаюсь, в понедельник возьму полдня, но поставлю на дверь цепочку! Не хочу, чтобы каждый мог вломиться, прочитать мне мораль и посмотреть, как и с кем я живу. Даже пусть и в арендованном кондо.

— Вон из моего дома! — взвываю я раненым животным.

Но Коннор сильный и высокий парень. Вытолкать его не выйдет. На мои попытки его остановить он лишь отмахивается, обходит все помещения и, не найдя, спрашивает:

— Где он?

— Не твое дело, — рычу я. — Выметайся.

И снова его толкаю. На этот раз Коннор отчего-то теряет равновесие и отступает. А потом вдруг, ловко обходя меня, как в американском футболе, бросается к шкафу. Шкафу, где больше нет мужских вещей. Я не успеваю добежать первой, чтобы скрыть наполовину опустевшее нутро. Толкаю дверь обратно, но слишком поздно.

Мы застываем двумя сломанными куклами. Я — повиснув на створке шкафа. Коннор — пораженный правдой. Как я уже говорила, редко кто прикидывается хуже, чем он есть. Обычно — наоборот. Оттого подвох заподозрить сложнее.

— Почему ты скрываешь разрыв? — глухо спрашивает Коннор.

— Я с огромной долей вероятности нарушила контракт, чтобы рассказать ему правду. Сдашь меня Эперхарту или твоя жажда мщения удовлетворена? Я одна, меня почти все ненавидят или презирают. Ты должен быть доволен.

— По-твоему, я из-за этого…

— По-моему, тебя кинула какая-то девчонка, но вместо того, чтобы надрать ей задницу, ты решил отыграться на мне.

Коннор… краснеет. Ах, вот оно, оказывается, как выглядит, когда кому-то неловко! Мило. И действительно дает собеседнику ощущение власти над ситуацией!

— Не переживай, до тебя первыми меня отходили Клинт, Сибил и даже Эннис. Ты едва ли найдешь что-то новое, тем более что влез вообще не в свое дело, да еще ни черта не зная! Проваливай из моего дома и не вздумай со мной разговаривать. Но вдруг если тебе хоть чуточку стыдно за свои действия, будь добр попридержать свой язык и никому не говорить, что мы с Клинтом расстались, чтобы я хотя бы не лишилась работы и последних денег.

Коннор неловко проводит рукой по волосам, разворачивается и уходит, не сказав мне ни слова.