Глава 14. Потому что гладиолус

— Что значит, «мы с Эларом вроде как встречаемся»? — смерив меня подозрительным взглядом, переспросила Бро после того, как я сообщила ей переставшую быть секретом новость. — Он тебя принудил? Как?

— Бро…

— Гондольер недоделанный! Я знаю, что он сделал! Пригрозил, что перестанет оплачивать моё лечение.

Я вспомнила, как сама пыталась обвинить Элара в том же, и мучительно покраснела. Бро моё смущение расценила по-своему и зарычала:

— Я убью его! А тебе руки оторву и голову заодно, если ты подписала хоть одну местную бумажку!

— Брошка!

— Сливка!

Мы замолчали, глядя друг другу в глаза. Всё-таки правильно я не взяла с собой Элара, хотя он очень хотел пойти. Подозреваю, вовсе не для того, чтобы спросить у Брошки о её самочувствии. Удостовериться желал, что я расскажу сестре о нас.

Напрасно он во мне сомневался.

— Не кричи на меня и на него не ругайся, — попросила, снизив голос. — И я не защищаю его, так что аргумент про слепую дурочку прибереги на другой раз, пожалуйста. В чём-то был не прав он, в чём-то — я. Но главное сейчас не это.

— А что?

Бро скептически шевельнула бровью и упрямо скрестила руки на груди. Я вздохнула. Я столько нервов сестре вымотала своим бывшим. Роман у нас был стремительный и совершенно дурной, к тому же окончился полнейшим фиаско. И вот, не прошло и года, а я…

Снова.

— Он мне нравится.

На самом деле, даже больше. Но мне пока нужно самой привыкнуть к этой мысли, как к данности, а уж потом озвучивать её окружающим.

Или хотя бы одному из них.

— Я только об одном прошу тебя, родная, — со скорбным видом сдалась Бро. — Будь осторожна. И я сейчас не о способах предохранения говорю, а о твоём сердце. Один мудак его тебе едва не разбил. Смотри, как бы в этот раз не было хуже.

Дни тянулись один за другим, нанизываясь на нить времени, как бусины на леску. Дни Элар проводил на работе, вечера и ночи — у меня. Это было безумное время, когда мы ласкали друг друга до чёрных пятен перед глазами, целовались до ноющей тяжести внизу живота и мокрых трусов — не пересыхающее озеро Чад! Но дальше неприлично глубокого петтинга у нас не доходило.

— Ты боишься, что снова начнётся землетрясение? — прямо спросила я у Элара в первый же вечер, потому что уже не просто хотела полноценной близости — она мне была необходима, как воздух! Но мужчина покачал головой и ответил что-то совершенно неожиданное:

— Мы с тобой не с того начали. Пусть будет всё по порядку. Свидания, болтовня, знакомство с родителями, обжимания на грани приличия, чтобы потом, когда дело дойдёт до самого главного, нас даже землетрясение не смогло остановить.

Его слова растрогали меня едва ли не до слёз. Я закусила губу и посмотрела на Эла повлажневшим взглядом.

— Вот что мешало тебе быть таким с самого начала? — спросила хмуро.

Мы валялись на неразобранном диване. Из одежды на мне было лишь нижнее бельё и рубашка Элара, на нём — брюки.

— Недостаток мозгов, — самокритично хмыкнул дюк. — Кстати, насчёт знакомства с родителями я не шутил. Скоро в Славой вернётся мой отец, я планирую тебя ему представить.

Спросить о том, какой при этом у меня будет статус, я побоялась. Что он скажет злюку-старшему?

— Знакомься, папа. Это моя девушка? Моя невеста? Моя любимая?

На последнем предположении сердце сладко ёкнуло, и я не уловила сути последнего прозвучавшего вопроса.

— Что?

Эл игриво куснул меня за плечо.

— Ты ведь рассказала о нас Брониславе?

— Да.

— Хочу сам с ней встретиться.

Он произнёс это с таким серьёзным видом, что я рассмеялась.

— Чтобы заверить в честности намерений?

— Конечно.

Элар кивнул без тени улыбки на лице, и я снова подумала о своём статусе и о том, что договор, который позволил мне очутиться в Славое и познакомиться с дюком куратором, не вечный. Однажды он закончится. И что тогда? Останется что-то от моего сердца, если Элар забудет о том, что этот орган у меня не из нержавеющей стали, а из куда более хрупкого материала?..

Очень не хочется, чтобы слова Брошки о моём разбитом сердце оказались пророческими.

— Давай немного подождём с этим, — трусливо попросила я. — Дадим ей время свыкнуться с мыслью.

— Ей или тебе?

Вот же… Догадливый!

— Нам обеим, — вздёрнула нос я и немедленно была в кончик этого носа поцелована.

Через неделю наших ванильно-эротичных отношений я дозрела до стадии «познакомь своего парня со старшей сестрой, которую боятся все тигры в зоопарке». И хотя номинально они уже были знакомы, я всё равно нервничала, дёргалась и совершенно не верила Элару, когда он заверял, что всё пройдёт идеально.

— Не бойся, — уговаривал он, пока мы привычным маршрутом летели к лечебнице. — Твоей Бро ничего не грозит. Я совершенно точно не ядовитый, так что она не отравится даже в том случае, если решит меня съесть или, на крайний случай, покусать.

— Может, я за тебя боюсь, — зловеще оскалилась я. — В том что у Бро ядовитая слюна на собственной шкуре убедился один мой бывший и, как минимум, трое её несостоявшихся партнёров.

Эл хохотнул, старательно демонстрируя мне свой испуг. Но боялась я и вправду напрасно. Обе стороны остались довольными результатом переговоров.

Я не сгрызла по локоть ногти. Бро уверилась в серьёзности намерений. Элар стоически молчал и не сказал ни слова, пока сестра запугивала его жёсткими санкциями и смертью через отрезание яиц, если он только посмеет меня обидеть. Наоборот, велел не волноваться и больше думать о своём здоровье и о здоровье будущих малышей.

— Кстати о нём, — встрепенулась я. — Что говорит врач? Причина твоего недомогания нашлась?

— Нет, — с сожалением вздохнула сестра. — Но я очень надеюсь, что она найдётся до того, как детям придёт пора выбираться наружу.

Она нашлась тем же вечером, но новости из-за отсутствия нормальной мобильной связи нам сообщили лишь наутро.

Точнее, сообщили только мне — дюк впервые с того момента, как Бро попала в больницу не смог со мной поехать.

— Не против, если я не повезу тебя сегодня к сестре? — спросил он, запивая омлет ледяным чаем из розовых лепестков. — У меня через час важная встреча и на сколько она затянется, я и близко не представляю.

После показательной порки, которую Эл провёл на Славной и из-за которой мы едва не разругались, в моей жизни и в жизни моих соседей многое изменилось. И я сейчас не о своей личной жизни, а о бытовых мелочах. Таких как фонтан с родниковой водой и дежурный маголёт.

— Ничего страшного, — заверила я, пододвигая к Элару миску с салатом из свежих овощей. Он поблагодарил лёгкой улыбкой. — Давно хотела спуститься вниз пешком, а насчёт обратной дороги договорюсь с дежурным.

— Не обижаешься?

— Глупости не говори.

Пока я мыла посуду, Эл убирал продукты в холодильник, а потом подошёл ко мне и, обняв со спины, потёрся носом о мою макушку.

— Раньше я утро ненавидел, а теперь мечтаю, чтобы оно не заканчивалось. Ты такая очаровательная хозяюшка… Я совершенно без ума от тебя.

— Я чувствую, — хмыкнула я. — Твоё «без ума» сейчас протаранит мне спину… Кстати, если мы уже заговорили об этом. Когда мы, согласно твоему плану, собираемся переводить наши отношения на более… глубокий уровень?

Ни за что бы не поверила, скажи мне кто месяц назад, что я стану такой нимфоманкой, но, честное слово, в последнее время ни о чём другом думать не могу. Все мысли затмевает одно желание: почувствовать Элара внутри себя. Хочу, наконец, стать его женщиной. Во всех смыслах!

— Когда мы оба почувствуем, что пришло время, — туманно ответил он, отвёл в сторону мои волосы и поцеловал в шею. — Кстати, если уж ты сама об этом заговорила… Переедешь ко мне, когда Йонас отпустит твою Броню на свободу?

От неожиданности я выронила тарелку, но Эл успел её поймать до того, как она разбилась о дно раковины.

— И это женщин обвиняют в отсутствии логики, — закатив глаза к потолку, шутливо попеняла я, с гордостью отмечая, что голос не дрожит и не выдаёт моего смятения. — С какой стороны это «кстати»? В любом случае. Ты не забыл? Волонтёры должны жить на Славной.

— Волонтёры — да, — согласился Эл, положил тарелку на мойку и, протянув руку, повернул кран, выключая воду. — Жёны атлантов — нет.

Я затаила дыхание, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Оно билось часто и громко. Словно я зачёт по стометровке сдавала. Или догоняла последний автобус. Или получила внезапное предложение от желанного мужчины…

Ну, то есть как внезапное? Элар ведь однажды уже звал меня замуж. И тогдашняя моя реакция в разы отличалась от нынешней.

— Вель?

Он положил подбородок мне на плечо, легко касаясь, погладил кончикам пальцев живот.

— И где?.. — Голос подвёл, дав позорного «петуха», и я была вынуждена откашляться прежде, чем продолжить. — Где на этот раз ты спрятал брачный договор?

— Это вопрос с подвохом? — усмехнулся он, намекая на то, что из одежды на нём были лишь мягкие пижамные брюки. Помолчал с минуту, ожидая моей реакции, а не дождавшись, небрежно заметил:

— Его нет. Я просто подумал, о чём ещё договариваться, если и без того всё предельно ясно. Я люблю тебя, ты — меня. Но если тебе нужны гарантии и…

От неожиданного признания у меня заложило уши, и я тряхнула головой, чтобы немного прийти в себя.

— Погоди. Нет.

Я развернулась в его руках, поняв, что дальнейший разговор возможен только при том условии, что ведётся лицом к лицу. И очень вовремя, потому что лицо, на которое я так жаждала взглянуть, вытянулось и побледнело.

— Нет?

— Не то «нет»! — поспешно выпалила я. — То есть…

— Да? — подсказал Элар, и я снова тряхнула головой.

— Божечки! Да помолчи ты хоть минуту! Дай в себя прийти.

О любви мы не говорили ни разу. Я вообще старалась не употреблять в речи слово на буквы «л». Однажды лишь за ужином брякнула, мол, люблю клубнику, потом зачем-то исправилась на «обожаю» и так отчаянно смутилась, что только дурак бы ни о чём не догадался.

Элар дураком не был.

На раз-два меня раскусил. Впрочем, досады по этому поводу я не испытывала. Разве что сожаление: о том, что злюк меня любит, я бы с радостью послушала ещё раз. Желательно, в подробностях.

— Если тебе нужно время на размышление, я готов подождать, — не выдержал испытания тишиной Элар, а я покачала головой.

— Мне не нужно время, — уверенно проговорила я. — Я была бы рада стать твоей женой. Раз уж ты меня любишь.

Тревожность ушла из шоколадных глаз. Взволнованный злюк стремительно превращался в довольного жизнью добрюка.

— Ты меня, кстати, тоже, — напомнил он, и я была вынуждена признать:

— Люблю. Но…

Он вскинул брови. Да-да, мой дорогой! Есть и «но». И я, увы, с ним разобраться не в силах.

— Ты же помнишь, что я тут не навсегда? Что будет, когда срок договора истечёт?

— А что будет? — Эл потёрся кончиком своего носа о мой. — Чего ты хочешь? Хочешь — останемся в Славое, нет — переберёмся в твой мир. Какие проблемы?

— Но…

Он вот так просто одним махом избавил меня от всех страхов, которые отравляли мне жизнь, не давая в полной мере насладиться медовой нежностью моего конфетно-букетного периода, что я сначала растерялась, а потом до смерти испугалась уже совсем по другому поводу.

Божечки, я же не выживу, если всё это окажется неправдой.

— В мой мир? — Всё-таки я трусиха, это официально. — Ты хоть представляешь себе, как сильно он отличается от того, к чему ты привык? И я не говорю о магии и летающих гробах, а о двигателе внутреннего сгорания и ядерном реакторе вообще молчу… Сама не разбираюсь. Но экология, Эл? Воздух, вода, продукты… Да у тебя через полгода жизни у меня на родине появится лысина, через год рак, а ещё через пять вырастет хвост!

— Главное, чтобы не рога, — хохотнул он, отказываясь проникаться важностью заявленной темы.

Шикнув, я ущипнула этого весельчака за бок и продолжила увещевания:

— А климат? Ты знаешь, какой у нас климат? Зимой холодно, дождь со снегом, а тротуары посыпают солью, которую потом ничем от обуви не отмыть. Летом жара — голубиные какашки до земли долетают уже прожаренными — и вонь горящей резины. В апреле морозы и снегу по колено. А осень…

— Уговорила, — рассмеялся Элар. — Остаёмся тут. Хоть я и знаю, что ты сгущаешь краски. Мне приходилось бывать в твоём мире. Лишь однажды, признаю, и всего несколько часов, но у нас там консульство. Атланты годами живут за пределами Славоя, десятилетиями… Не знала?

Шокированная неожиданными откровениями, я неуверенно кивнула. Не каждый день узнаёшь, что в твоём родном мире, возможно даже в твоём городе, если не в соседнем доме, преспокойно себе живут атлантские послы, консулы и прочий магический люд.

Элар улыбался.

— Когда мы впервые встретились, ты говорил, что даже рождение ребёнка не поможет мне получить гражданство, потому что девочки у вас не рождаются, а мальчики…

— Сотни женщин прекрасно живут в Славое и без гражданства, получив вид на жительство, — перебил он. — Это всё чепуха, Вель. Организационные вопросы… Ты веришь мне?

Я кивнула.

— Мы поженимся?

— Если ты договоришься с Камнем, — прошептала я, всё ещё не веря в навалившееся на меня счастье. Оно почему-то не ощущалось лёгким, а было тяжёлым, как послеобеденный сон, после которого голова будто чугунная и мысли путаются. И ещё пугающим. Хотя, допускаю, это я просто сама себя накручивала. — Хочется, чтобы моя кровать тряслась не от его недовольства, а кое от чего другого…

Элар пренебрежительно фыркнул.

— Считай, что уже договорился.

— Точно?

— Верь мне.

Мы целовались на кухне. И в коридоре. И я бы точно уволокла Эла на диван, чтобы убедиться в правоте его слов, если бы дюк в самый ответственный момент не включил куратора и не вспомнил, что до важной встречи, которая должна состояться через час, осталось всего пятнадцать минут.

Отправив Элара на его важную встречу, я переоделась, спрятала от солнца волосы под косынку (ту самую, что мне подарили на первом «официальном» свидании) и вышла из дому. Настроение было самое нерабочее, поэтому я решила не откладывать в долгий ящик прогулку по Славою и поторопилась к воротам, чтобы договориться с дежурным маголётом о дороге назад.

— Меня уже предупредили, — кивнул рыжий парень, вручая мне карту города.

— Дорога тут одна, — пояснил он, — заблудиться сложно, но прецеденты бывали. Поэтому вот, я тебе жёлтым карандашом путь начертил. — Посмотрел на меня с сомнением. — Картой хотя бы умеешь пользоваться?

Я даже обижаться не стала, настолько хорошим было моё настроение. Поблагодарила за заботу, забросила за плечо рюкзак, в котором был термос с холодной водой и кое-какие вкусняшки для Бро и впервые вышла в город без конвоя, одна.

По извилистому серпантину, мимо белоснежных вилл, мимо статуй, украшенных драгоценными камнями, под крышей из виноградных лоз я спускалась вниз. Щурилась солнцу, улыбалась шустрым ласточкам, пугала трусоватых воробьёв и думала, каким удивительным образом изменилась моя жизнь всего за какой-то месяц. Избавиться бы ещё от поганого гнетущего чувства, непонятно с чем связанного, и было бы вообще прекрасно.

До лечебницы я добиралась чуть более часа, а когда пришла, то выяснила, что Бро уже ждёт меня в саду.

— А если бы я вечером пришла? — спросила, когда сестра подорвалась мне навстречу.

— Да какая к пипидастрам разница, — рявкнула она. — Всё равно на одном месте усидеть не могу. Где твой злюк? Мне с ним поговорить надо.

— У него встреча важная, — растерявшись от такой экспрессии, не сразу ответила я. — Я своим ходом. А что случилось?

— Жопа, — ответила Бро. Её цензура лениво мигнула, и сестра, проследив за моим взглядом злорадно сощурилась, поднесла запястье к губам и по буквам повторила:

— Жэ. О. Пэ. А. Чтоб вас всех. Эскулап вчера дозрел до диагноза. Нашёл причину моей болезни.

— Ох… — Я испуганно прижала пальцы к губам, не зная, что думать. Судя по настроению сестры, это что-то действительно плохое. — Всё так ужасно?

— П…ц! — экспрессивно ответила Брошка, окончательно забив на закон о нецензурной лексике. Мы дождались, пока стихнет матерная сирена, а потом сестра продолжила:

— Ни в жисть не догадаешься! Помнишь фильм «Ребёнок Розмари»?

Тут я вспомнила слова Йонаса о беременном дебилизме (или как он там его называл?) и испугалась уже по другому поводу.

— Что-то психоделическое, — ответила осторожно. — Какой-то смешной ужастик, да? В том смысле, что нестрашный совсем. Она вроде от демона забеременела.

— Ну, всё точно, как у меня, — печально кивнула Бро, а я почувствовала, что у меня глаза стали круглые-круглые, как апельсины. Может, ну их, эти разговоры и сразу Йонаса позвать? — Только без яхты, навязчивых соседей и сатанинского культа…

Я незаметно посмотрела в сторону выхода из внутреннего дворика.

— М… это как?

— Методом исключения, бл…

— Бро! — Метнула в сестру возмущённый взгляд. — Мы же договаривались не ругаться при детях!

Ну и денег тоже было жалко. Не так и просто они зарабатывались, а просить у Элара на Брошкины ругательства совершенно не хотелось. Он и так за больницу Бог знает сколько платит. Да и Йонас не похож на доктора, который увлекается благотворительностью.

— Прости, — обиженно пробухтела Бро. — И вы простите. — Погладила себя по животу. Я просто в таком шоке, Сливка, что пока только матом думать могу. Помнишь, вас с Эларом ко мне пустили вчера? Я ещё удивилась, что это лысый Йонас так расщедрился, он же мне народ порционно выдаёт, по одному в день, проверяет, на какие расы у меня реакция пойдёт. А всё потому, что аллергия моя — это не аллергия вовсе, а отклик киндеров на магический фон. Йонас у них там какую-то магию намерил… Приборчиком таким… На жука-скарабея из «Мумии» похожим. Я только ржала тихонечко, ну какая магия, а? Мелкие же, как и мы с тобой, коренные земляне… А тут такой облом с этим твоим злюком получился, что хоть плачь.

Я с перепугу почему-то решила, что Элар тот самый парень, с которым Бро в день знаменательной пьянки пересеклась. Аж в глазах потемнело, Божечки… Но потом всё-таки довольно быстро посветлело обратно, когда я осознала всю бредовость моего предположения.

— Бро, не доводи до греха, — попросила я, молитвенно сложив руки. — А то я тоже материться начну. Объясни нормально, будь человеком. При чём тут Эл?

— Инкуб он, — ответила сестра. — Частично. И мои дети, как выяснилось, тоже. Прикинь, а? Внутри меня сидят два демонёнка… В прямом смысле этого слова. Теперь понятно, почему у меня так башню от их папаши свернуло. С первым встречным, на пьяную голову, черти знают где… Честно, если б это ты учудила, я б тебя прибила маленькими гвоздиками к стене… Потом пожалела бы, конечно, но сначала б прибила. Ох, Сливка, Сливка… Нет, с одной стороны, мне, конечно, полегчало, что это не у меня крыша поехала, а мне её умышленно подвинули, а с другой… Кто ему позволил-то? Разве можно вот так вот свободно по земле ходить и своими феромонами невинных завучей соблазнять?

На моей памяти Бро такие долгие речи только на встречах выпускников толкала, ну или на других каких торжественных мероприятиях, проводимых в нашем интернате. Во всех остальных случаях она предпочитала изъясняться коротко и ясно. И не настолько эмоционально.

— Я Йонасу так и сказала, мол, дайте мне только выбраться отсюда. — В запале заломив руки, Брошка обежала вокруг скамеечки, на которую я, войдя, присела, и пошла на второй круг. Я неотрывно следила за ней встревоженным взглядом. — Я этого оплодотворителя с феромонами из-под земли достану и не гвоздиками, нет. Я ему степлером яйца к ху… — Осеклась виновато, но быстро исправилась:

— Художественной штопкой к наследству присобачу. А он ржёт, как конь. Вороной. Говорит, что в круглых мирах магия вообще плохо работает, даже природная, как у инкубов. И что всё, что там у нас случилось… Вроде как на добровольной основе. Как будто я ему поверила, ага… Сливка! — Переключилась на жалобный тон. — Йонас сказал, что мне теперь до родов тут жить, потому что он мне прямой доступ к инкубам без проблем только тут обеспечит, мне ведь теперь без них никак. Либо я погибну, либо детей потеряю. Им, оказывается, магия постоянно нужна… Я бы этой Аглае памятник поставила за то, что она нас сюда перекинула. Прикинь, если б не она? Кранты бы мне уже были… О чём это я? А!.. Про магию. Лучше всего малышне магия рода подходит, но раз взять её негде, подойдёт любая. Злюковская вот, например, отлично подошла… Как думаешь, Сливка, согласится он, по-родственному, так сказать, донором магии для наших мелких побыть? Недолго. Уже меньше, чем полгода осталось.

Очень кстати мне вспомнился утренний разговор. Интересно, Эл сильно обрадуется, когда узнает, что я к нему вместе с Брошкой перееду? Втроём мы в нашей квартирке точно не поместимся…

— А ещё нужно литературу специальную почитать. Вроде «Всё, что вы хотели знать об инкубах, но боялись спросить». Или «Инкубы от рождения до года»… Велька, мне так страшно — сил нет. Я, по-моему, вообще ничего и никогда так сильно не боялась.

Постепенно Бро успокоилась. Я не тешила себя мыслью, что навсегда, но хотя бы на время она смогла позабыть о своих страхах и немного расслабиться. Не знаю, что помогло, мои просьбы или рассказ о маленьких злючатах, с которыми я познакомилась благодаря Элару.

— Они самые обыкновенные дети, — делилась я своими впечатлениями. — Любопытные проказники и хитрецы. Живые, весёлые, искренние. Ничем не отличаются от наших интернатовских. Разве что не озлобленные и уверенные в себе. Ну, подумаешь, инкуб! Относись к этому проще. Будем думать, что их папаша не из другого мира пришёл, а турист откуда-нибудь из Америки.

— Из Гваделупы, — исправила меня Бро и пояснила, заметив моё удивление:

— Гваделупец — хорошее слово. Приличное, а звучит как ругательство. Так и буду мелким говорить, мол, папашка ваш, мальки, тот ещё гваделупец. Мозги мне набекрень свернул — и поминай, как звали… Хотя…

— Что?

— Как звали, я тоже не припомню. По-моему, он и не говорил.

Брошка, откинувшись на спинку скамьи, задумчиво почесала бровь.

— Гвадалашарка я полная, Сливка. Никак поверить не могу, что со мной это взаправду происходит…

— Боишься проснуться?

Сестра повернула голову, чтобы как следует рассмотреть моё лицо, а потом смешно сощурилась и подозрительным тоном поинтересовалась:

— Сливка, ты когда успела так повзрослеть?

И пока я смеялась, не зная, что ответить на это заявление, в садик вышел Йонас. Седые брови на чёрном лице изогнулись удивлёнными коромыслами, когда глава местного родильного отделения увидел меня.

— А ты что тут делаешь? — спросил он. И голос его прозвучал, скажем так, не очень дружелюбно.

Я растерялась. Брошка, кажется, тоже. Всё дело в том, что с тех пор, как она здесь очутилась, не прошло и дня без моего визита к ней. Да меня даже больничный сторож пускал на территорию без часового допроса (откуда-куда-зачем?) и анализа крови.

— Вы же разрешили, — вежливо напомнила я. К тому, что в Славое почти все повально друг другу тыкали, я привыкла, но сама на эту манеру общения пока не сумела переключиться. Многих это раздражало. Вот и Йонас после моих слов скривился, как если б я ему под нос раздавленную лягушку сунула и, с моей точки зрения, безосновательно возмутился:

— Но не сегодня же!

— А что у нас сегодня? День равнодушия к близкому? — беззлобно поинтересовалась Бро, впрочем глядя при этом воинственно.

— Видимо, да, — после короткого замешательства ответил Йонас. — Бронислава, вас уже заждались. А о вас, Велислава… — Этот внезапный переход на «вы» почему-то прозвучал, как оскорбление. — … я был лучшего мнения. Не смею задерживать.

— Какая муха его покусала? — спросила я у Бро, когда разгневанный врачеватель удалился так же внезапно, как появился.

— Чтоба я знала… — ответила сестра. — Но обязательно узнаю, можешь не сомневаться.

— Так я побегу тогда? Мне ещё нужно кое-что сделать по открыткам сегодня.

— Беги. — Бро зевнула. — У меня тоже дел выше крыши. Процедуры, потом обед, потом придётся валяться до ужина. Не покладаючи рук… Но завидуй лучше молча, не порть мне карму.

Мы распрощались, и я вышла из лечебницы. Огляделась в поисках дежурного маголёта и несказанно удивилась, когда мой взгляд наткнулся не на нагловатого парня, который подозревал меня в топографическом идиотизме, а на Августа, стражника, с которым я познакомилась в один из первых своих дней в Славое.

Я подошла к парню, который с хмурым видом стоял у очередного летающего гроба.

— Привет. — Улыбнулась. — А ты что здесь делаешь? Я думала, за мной дежурный прилетит.

— Думала она, — передразнил Август. — А ты умеешь?

Я приподняла брови, не зная, как реагировать на столь очевидную агрессию. Сначала Йонас, теперь ещё и этот…

— У тебя месячные, что ли? — спросила я. — Чего ты рычишь без причины?

— Это я без причины? — Он даже задохнулся от возмущения. Того и гляди начнёт тунику на груди рвать. — Это ты по карьере хорошего мужика потопталась, а теперь и вовсе живым его в землю закапываешь. Поди и на могилку сплясать придёшь!

Я от греха подальше сцепила руки за спиной и на удивление спокойным голосом предложила:

— Нет, мы, конечно, можем продолжить оскорблять друг друга. И ничем хорошим это, могу тебя заверить, не закончится. Поэтому. либо ты нормально и без истерик объяснишь мне, что происходит…

Август недоверчиво сощурился.

— Так он не сказал тебе, что ли?

— Кто?

— Элар.

Сердце болезненно сжалось, а внутренний тревожный голосок, умолкнувший было на время общения с Брошкой, взвыл с небывалой силой.

— И о чём он мне не сказал?

Голос на последнем слове дрогнул, и Август, внимательно ко мне присмотревшись, смущённо провёл рукой по волосам.

— Вот же Цербер… Извини. Я думал, ты знаешь. Совет собрал Каменный трибунал. Собираются судить Эла за превышение полномочий и злоупотребление властью. Твоя бы помощь здорово пригодилась. Не знаю, почему он тебя не попросил.

— Потому что гладиолус, блин! — в сердцах ответила я и рванула к маголёту. — Ну? Что встал? Меня ваши гробы не слушаются. Да и не знаю я, куда лететь.

— Гладиолус — это кто? — уточнил парень, когда мы поднялись над городом.

— Типа рыцарь такой.

— Без страха и упрёка?

— Да без мозгов он! — разозлилась я, и Август, осознав всю глубину моего непростого настроения, наконец-то, соизволил заткнуться.