Глава 15. И что только ни делает с человеком природа*

— По традиции Каменный трибунал собирается на главной Нижней площади, — вещал Август во время взлёта. — Но последние лет десять Камень не может покинуть Храм, поэтому Совет был вынужден всё перенести туда. Там такое оживление сегодня, туристов — миллион, да и местные подтянулись. В нижнем городе, наверное, ни одного человека не осталось. Как ты не заметила? Не понимаю…

— Прогуляться решила, — проворчала я, вспоминая, что во время своего короткого путешествия и в самом деле не встретила ни одной живой души. Но я-то это списала на ранний час и рабочий день, а оказалось, всё куда запущенней. Просто все уже перебрались поближе к месту основных событий.

Нет, ну до чего же обидно, что именно сегодня я решила добираться до лечебнице по земле! Поднимись я в воздух — обязательно заметила бы толпу внизу, спросила бы, по какому случаю праздник и обо всём узнала гораздо раньше.

Да что уж теперь сожалеть! Я тряхнула головой, отгоняя неуместное сожаление, и попросила Августа:

— Расскажи мне лучше об обвинениях поподробнее, чтобы я знала к чему готовиться. О том, что люди на скандалы слетаются, как мухи на … мёд, я и без твоих замечаний знаю.

— Да что рассказывать? Просто Эл слишком молодой для своего поста. А ещё принципиальный. И это, как ты понимаешь, многим не по вкусу. А тут такая возможность! Грех упустить.

— Возможность?

Он скользнул по мне рассеянным взглядом и пожал плечом.

— Всё до кучи. Волонтёры, поддельные договора, личные привязанности… Но последней каплей, конечно, стал приговор, который он вынес без суда, изгнав из Славоя посольского сынка и двух его приятелей.

Я возмущённо ахнула, сразу же догадавшись, о ком идёт речь.

— Последней каплей? Последней каплей? Да они офонарели там? Эти уроды изнасиловать меня хотели!..

— Да? — Август покрутил головой. — Не знал, извини. По версии Совета, у парня на тебя магия среагировала, и он просто немного перестарался. От неожиданности. Возможно, даже тебя напугал. Но, мол, готов извиниться и на коленях умолять, чтобы ты дала ему шанс… Ну а Эл, конечно, боясь, что ты можешь выбрать другого, просто устранил соперника… Они, кстати, родственники, дальние. Так что магия у Арона и в самом деле могла на тебя откликнуться… Наши маги затрудняются ответить на вопрос, с чем связан этот процесс.

Я слушала и тихо офигевала. Это же до какой степени нужно обнаглеть, чтобы так врать? И Элар тоже молодец! Благородный дурак! Как он собирался оправдываться, не привлекая меня к процессу? Разве в этом деле мнение пострадавшей стороны не главный аргумент? Зачем этот цирк? Признайся он мне во всём, я бы хоть морально подготовилась…

— Я тебе при встрече гадостей наговорил, — не замечая моего хмурого вида, внезапно перескочил на другую тему Август, — прости, ради Посейдона. Я просто когда тебя в Храме не увидел, подумал, ты просто решила Эла на Арона променять. А что? Он моложе, и богаче… Да и папаша его сейчас в фаворе.

— Забудь, — отмахнулась я. — Спасибо, что нашёл меня и всё рассказал, а остальное — ерунда.

Вся площадь перед Храмом и все примыкающие к ней улицы были битком забиты народом. Как? Как за каких-то пару часов могла случиться всеобщая миграция народов?

— И где мы приземлимся? — заволновалась я, вдруг представив, как буду пробираться сквозь толпу, прокладывая себе дорогу локтями, и по законам жанра, конечно же, не успею. — Тут же совсем-совсем нету места!

— Не паникуй, — успокоил меня Август. — Приземляться будем туда же, откуда я взлетал. На царский балкон.

От нервов, не иначе, я рассмеялась.

— Царский? Боги… у вас и царь, что ли, есть?

— Раньше был, — отозвался стражник. — Ещё до Совета. И до Камня. Теперь уже, конечно, нет. Но балкон остался. Держись, там места немного, посадка может быть не самой приятной.

Вопреки опасениям Августа, приземление прошло без сучка и задоринки: дно летающего гроба коснулось мраморного балконного пола, и я тут же, опершись рукой о перила, перепрыгнула через невысокую стенку маголёта.

Внутри всё подрагивало. То ли от волнения, то ли от нетерпения, то ли от страха — неприятное чувство, которое ещё недавно казалось ложкой дёгтя в бочке моего счастья, трансформировалось в горчащее неизбежностью предчувствие катастрофы.

— Погоди! — окликнул меня стражник. — Я провожу.

Дороги я не знала, но и устоять на месте уже не могла. Тревожное цунами несло меня вниз.

— Давай скорее.

Я распахнула двери и опрометью бросилась в объятия храмового прохладного полумрака. После яркого солнца я мгновенно ослепла и тут же, налетев на угол какой-то неопознанной впотьмах мебели, больно ударилась коленкой, зашипела сквозь зубы, мысленно проклиная запрет на крепкое словцо.

— Говорил же, не торопись! — попенял мне Август, одновременно обхватывая пальцами мой локоть. — Сильно ударилась? Сейчас зажгу свет.

Парень щёлкнул пальцами, выбивая из воздуха сноп искр, похожих на бенгальский огонь, который потух ещё до того, как я успела восторженно вздохнуть. Он щёлкнул ещё раз и ещё, но теперь не было даже искр.

— Август, не будь идиотом, — со вздохом попросила я. — Ты забыл, кто я? Если верить тому, что мне тут обо мне рассказали, то рядом со мной почти никакая магия не работает.

Если это не магия Элара, конечно. Но последнее предложение я вслух произносить не стала.

— Я забыл, — шёпотом повинился стражник и взял меня за руку. — Значит обойдёмся без света. Идём. Я тут столько раз ходил, что дорогу даже с завязанными глазами найду. Только не шуми. Сюда посторонним вход запрещён.

И тут же неловким движением задел какую-то посудину, которая с диким грохотом рухнула на пол и покатилась, звеня и постанывая, как печальный призрак из мультика «Кентервильское привидение».

— Матерь морей, — прохрипел Август, когда минуту спустя всё стихло. — Я чуть не обделался.

— Полагаю, соблюдать тишину уже не обязательно, — в ответ заметила я. — Ну, что встал? Веди меня на этот ваш трибунал. Только постарайся не прикончить по дороге. Я слишком молода, чтобы умирать.

Он фыркнул и остаток пути мы преодолели без приключений и остановок. По узкой лестнице, огибавшей купол, спустились на внутренний балкон, и тут я застыла, не веря собственным глазам, уставившись на самый настоящий гидравлос, с миниатюрной ветряной мельницей, шаром, наполненным водой, и множеством медных трубок. До сего момента мне об этом музыкальном инструменте, прародителе современного духового органа, приходилось лишь читать.

Так сильно захотелось провести ладонью по гладкому боку, потрогать крышку, под которой прятались клавиши. Ох, с каким бы удовольствием я задержалась тут, чтобы как следует изучить инструмент и, возможно, даже попытаться извлечь из него пару звуков…

На органную музыку мы с Бро подсели во время наших немногочисленных путешествий по Европе. Никогда не забуду, как во время отпуска в Доломитах мы совершенно случайно забрели в небольшой костёл, который стоял вдалеке от туристических троп и информацию о котором мы даже в Википедии не нашли.

Храм был тёмный, деревянный, ветхий от старости. Внутри пахло воском, ладаном, пылью и людскими молитвами. На молитвенных скамеечках сидело несколько старушек, парень с длинными волосами, собранными в конский хвост и девушка в панамке из газетного листа и джинсах, поверх которых был повязан широкий цветастый платок.

Было так тихо, что я слышала, как один из витражей, пытаясь найти выход, ворчливо бьётся толстый шмель.

Мы с Бро переглянулись, и я тихонько прикрыла за собой стеклянную дверь, а в следующий миг на нас обрушилась музыкальная волна. Это было откровение, обнажённое свидание с Богом, душа наизнанку, слёзы и искупление — всё вместе. Никогда ранее я не чувствовала ничего подобного, хотя Бетховена, скажем откровенно, слушала не впервые…

В том маленьком храме мы с Бро провели два часа, безмолвно восхищаясь талантом невидимого музыканта, и с тех пор раз и навсегда влюбились в органную музыку.

…Когда всё закончится, нужно будет обязательно расспросить Элара, устраивают ли тут концерты. Было бы здорово послушать…

Из воспоминаний меня вырвало странное шипение — как будто кошке кто-то наступил на хвост.

— Выступает уже, Церберов сын, — прошипел Август, который, само собой, не разглядывал гидравлос, а смотрел с балкона вниз. Туда, где, судя по всему, и проходило заседание Каменного трибунала. — Проклятье.

Я подалась вперёд, чтобы выяснить, что происходит, перегнулась через перила.

Главный зал храма, как и во время первого моего визита сюда, был наполнен солнцем и запахом жареных семечек. А ещё запахом человеческих тел, пота, мыла и Бог знает чего ещё. Ибо под балконом столпилось столько народу, что у меня глаза расширились от удивления. Я-то ожидала увидеть что-то более классическое. Может быть, длинный стол, за которым заседали бы воины (в моём представлении трибунал — это то понятие, которое к цивильной жизни не имеет никакого отношения) в алых плащах, блестящих шлемах и латах с кольчугами. Всё строго в соответствии с местной традиционной модой.

Впрочем, насчёт моды я не ошиблась. Собравшиеся в зале мужики выглядели как жители компьютерной игры «Цезарь».

А вот стола и военной выправки я тут не наблюдала.

— … вступил в сговор, и рискуя навлечь на себя гнев богов, нарушил не один закон нашего народа. Я предлагаю высокому собранию не тратить время на ненужные, с моей точки зрения, разбирательства и приговорить обвиняемого по совокупности к отлучению и изгнанию.

Мой взгляд скользил по разноцветной толпе, пытаясь найти говорившего, но все мужчины стояли, потупив взор, а храмовое эхо не позволяло мне определить, где находится источник звука.

— Кто «за» — попрошу поднять руки.

В тишине, нарушаемой лишь шелестом ткани, я следила за тем, как слаженно, будто болельщики на футбольном стадионе, в воздух взлетели сотни рук.

— Опоздали, — простонал сбоку от меня Август, а я тряхнула головой и посмотрела на Камня.

Он по-прежнему был на своём троне и выглядел всё таким же безумным стариком, застрявшим в здоровенном куске мрамора. Вот только если раньше человеческого в нём было больше половины, то сейчас он окаменел до ключиц. И камень, который в прошлый мой визит ярко пульсировал напротив стариковского сердца, сейчас едва-едва светился.

— Дюк Элар из дома голубого лотоса из рода Аскавхетео лишается всех регалий и привилегий, низвергается до…

— Нет! — выкрикнула я. Август тихо охнул и трусливо попятился, чтобы его не было видно снизу, а я наоборот ещё больше свесилась вниз и прокричала:

— Вы не смеете!

Эхо моего голоса откололось от храмовых стен и купола, многократно вернувшись ко мне вместе с сотней колючих, как шипы, взглядов, но я не дрогнула, повторив тише и увереннее:

— Не смеете.

— Вель… — со стоном выдохнули из толпы, и в этот раз говорившего я нашла сразу, мимолётно улыбнулась, покачала укоризненно головой.

— Уведите посторонних из зала, — потребовал голос, зачитывавший обвинения в момент моего прибытия, и я снова не увидела говорящего.

— А вот хер вам, — выкрикнула я, намеренно наплевав на цензуру, и с высоты своего положения показала собравшимся внизу средний палец правой руки.

Странное дело, но браслет на мой мятеж никак не отреагировал, а вот человеческое море внизу зашумело, брызжа негодованием и злостью.

— Я останусь здесь и скажу вам, уродам, всё, что о вас думаю.

— Да как она смеет? — возмутился кто-то стоявший прямо под балконом, и мне, Брошкиным здоровьем клянусь, огромного труда стоило не плюнуть в сторону звенящего от праведного негодования голоса. — Убрать из Храма наглую девку. Стража!

Я покосилась в сторону побледневшего Августа. Парень сжал руки в кулаки, однако бросаться на оборзевшую бунтовщицу, то бишь на меня, не спешил.

— Пусть дева останется, — накрывая гул властным голосом, обронил Камень. Глянул на меня снизу вверх. — Спускайся.

Мысленно улыбнувшись, я выпрямилась.

— Не уверена, что мне стоит это делать, — проговорила сверху. — Вы вырвали меня из моего мира, хотели навязать дурно пахнущий договор, теперь хотите оправдать тех, кто пытался меня изнасиловать. Нет, уважаемое собрание, я вам не доверяю.

К тому же здесь, наверху, у меня есть пути отступления и прикрытие в виде летнего месяца, вооружённого маголётом, а внизу толпа мужиков, привыкших указывать женщине на её место.

— А Элару доверяешь? — выкрикнул всё тот же голос, что зачитывал приговор, и я, наконец увидела его обладателя. У говорившего были золотые волосы и правильные черты лица. Седые виски указывали на солидный возраст, а глубокие складки вокруг рта — на дурной характер. — Ни одна баба, прошедшая через его руки, не может похвастаться тем же. Они все его ненавидят!

— Значит, я исключительная. — У ревности был неприятный жёлчный вкус, и я, торопясь проглотить его, провела языком по пересохшим губам. Других баб в жизнь Эла я впредь пускать не планировала. — Потому что я его люблю.

От основания лестницы, на вершине которой стоял трон внезапно ударил луч солнца, прямой и яркий, как в мультфильме.

— Спускайся, — прочитала я по улыбающимся губам Элара и, перекинув ноги через парапет уверенно встала на солнечную дорожку, которую создал для меня мой мужчина.

— Спускайся, — согласился Камень. — А я прослежу за тем, чтобы ослеп каждый, кто осмелится заглянуть тебе под юбку.

Я уверенно шла по лучу. Микроскопические пылинки отскакивали от кожи моих ног, суетясь, наталкивались друг на друга, но за пределы очерченной магии тропинки не вырывались.

Дойдя до самого низа, я вложила ладонь в протянутую ко мне руку и несмело улыбнулась.

Здесь было невозможно жарко, к тому же от Камня отвратительно пахло, гораздо хуже, чем в прошлый раз. Но ради Эла я готова была потерпеть.

— Ты должен был сказать мне, — упрекнула я его, а он в ответ качнул головой и сжал пальцы вокруг моего запястья.

В его глазах плескалось обжигающе злое счастье.

— У кого-то ещё остались сомнения в том, что я говорил правду? — проговорил он, переводя взор на атлантов, выстроившихся неровным полукругом в нескольких шагах от нас. — Магия признала эту женщину моей.

Конечно. Магия. Фокус с лучом был неплохой демонстрацией того, что я и вправду не разрушаю злюковское волшебство. Раздражение колыхнулось внутри, защекотало в носу, как пузырьки от газировки. Эл мазнул по мне тревожным взглядом и незаметно провёл большим пальцем по зачастившему под кожей пульсу.

— А женщина признала твою магию? — подал голос кто-то из толпы, и на этот раз я успела ответить до того, как заговорил дюк.

— Женщина признала своим мужчину. С её точки зрения, это гораздо важнее.

Мои слова утонули в мёртвой тишине, и я, пользуясь случаем, продолжила.

— Женщина благодарна своему мужчине за то, что он спас её от насилия. Божечки! — сбилась с высокопарного тона я. Да и о какой высокопарности может идти речь, когда воняет так, словно я не в храме стою, а посреди грязного бомжатника. — Я Элару руки готова целовать за то, что он появился в том коридоре до того, как эти мерзавцы перешли от слов к делу. Что они там щебетали в своё оправдание? Что мы с бедолагой, чья магия, как внезапно выяснилось, отозвалась на меня, не поняли друг друга? Давайте-ка подумаем, можно ли двояко прочесть фразу «Чур я первым солью в этот симпатичный ротик».

Глубоко не уважаемое мной собрание по-прежнему молчало.

— Что с вами не так, люди? — понизила голос я. — Вы придумываете какие-то дикие правила, пытаетесь загнать чувства в рамки абсурдных договоров, а чистота речи волнует вас больше чистоты помыслов. Такое впечатление, что это не у него… — Я мотнула головой, указывая на венчавший лестницу трон. — … а у вас вместо сердец булыжники.

Возмущённый шепоток встревожил притихший народ. Атланты зашелестели, как листья дерева на сквозняке.

— Я не отношу себя к категории тех людей, которые готовы вырвать собственное сердце, чтобы осветить им путь для мнущейся в темноте нерешительной толпы. И мне, вот честное слово, было бы наплевать на всю вашу чёрствость, я та ещё эгоистка. Если бы ваша возня не затронула меня напрямую. Вот скажите, к какой участи вы приговорили моего куратора? Что стало бы с ним, не появись я здесь сегодня?

— Кто сказал, что твоё появление что-то изменит? — надменно бросили из толпы.

— Пожизненное изгнание для него, — отозвался другой голос. — Тебя собирались отдать Арону.

Я брезгливо скривилась.

— Ну что сказать? Справедливое решение. В конце концов, парень не успел меня изнасиловать. Надо дать ему шанс… Один вопрос. Моё мнение тут никого не волнует? Что если я не хочу отдаваться Арону. Ни в одном из смыслов этого слова? Что если я уже вся с потрохами отдалась другому мужчине?

— Ну, после предъявленного доказательства, всем становится понятно, — включился в разговор третий, — что о другом мужчине не может быть и речи. Впрочем, как и об изгнании. Если магия её признала…

— А если она захочет уехать, когда договор закончится?

— Пусть подпишет обязательство!

— Заставьте её!

— Она нужна Славою!

— Нарушение магической стабильности может привести к катастрофе.

Ох… Я уже и в самом деле была готова подписать, что угодно, лишь бы нас отпустили. А ещё лучше — отправили в изгнание, обоих. Мы даже Брошку с собой прихватим, чтобы она не портила им карму своим дурным характером и навязчивым матерком…

Только отпустите, пока я не скопытилась от жары и отвращения.

— Вель. — Элар погладил меня по плечу. — Успокойся.

Успокоиться? Я посмотрела на него с недоумением и внезапно поняла, что руки мои сжаты в кулаки, что меня трясёт от внутреннего озноба.

— Пожалуйста, — умоляюще прошептал дюк и поцеловал мои пальцы, разжимая их осторожной лаской. — Теперь понимаешь, почему я не хотел, чтобы ты была тут?

— Это такая безобразная грязь, — всхлипнула я, чувствуя себя последней дурой. — Такое уродство.

— Потерпи ещё чуть-чуть. Скоро всё закончится, и мы пойдём домой. Обещаю.

Я прикрыла глаза, молчаливо соглашаясь и стараясь дышать через раз. Я хватала ртом густой, наполненный невыносимой вонью воздух, и чувствовала, как он гнусным налётом оседает на языке и зубах.

Запах мочи и немытого тела, пот, густой смрад перегара.

Сказать честно? Я не была уверена, что источником вони был Камень.

— Но доказательств того, что он выдернул её сюда не специально нет! Нет таких доказательств и не будет! Он нарочно расшатывал магическое равновесие, сговорившись с Ксенаки! Мы не можем это так оставить!

Элар сжал мою руку и сквозь намертво сцепленные зубы со свистом втянул в себя воздух.

— Мы должны всё оставить так, как есть!

— Эти волонтёры, как бельмо на глазу.

— И среди них есть мужчина!

О моём присутствии, казалось, все благополучно забыли. Тогда как я всё ещё была тут, стояла у подножия длинной лестницы, изнывая от жары и задыхаясь в вонючем облаке. И вынужденно, без особого интереса наблюдала за тем, как скандал набирает обороты. Уже давно не было никакой дискуссии. А от Каменного трибунала осталось разве что красивое название. Сам же он превратился в натуральный бардак. В склочную драку за лучшее торговое место в воскресное утро на местечковом рынке.

Двумя пальцами я сжала переносицу, безудержно мечтая оглохнуть, если не навсегда, то хотя бы на время, и тут с небес ударил гром. От неожиданности я чуть присела и прикрыла голову руками, и только пару секунд спустя до меня дошло, что это не Посейдон решил нас всех покарать за тот бедлам, который мы устроили в святом месте, а Август ударил по клавишам гидравлоса.

Очень удачное решение, надо сказать. С другой стороны, Камень и сам бы мог справиться, а не ждать помощи от обычного стража. Я вскинула взгляд, чтобы проверить, как местный божок отреагирует на самоуправство братца-месяца, и не сдержала испуганного вскрика.

Не было больше вмурованного в мрамор старика — на вершине лестницы возвышалась каменная статуя, на груди которой едва теплился красный огонёк.

И знаете что? Если бы я не видела этого старика живым, я бы подумала: «Мой Бог! Этот скульптор воистину гений. Так точно изобразить человека не каждый сможет». Но беда в том, что я знала правду. Камень только назывался камнем. На самом деле это был человек.

Наверное.

Передёрнув плечами, я смотрела на окончательного окаменевшего старика и даже примерно не могла представить, что бы это могло значить. Слишком широким был диапазон возможностей. Кто её знает, эту магию, может, у них тут это обычное явление. Сегодня — старик, завтра — камень, послезавтра — воздушный элементаль… Однако Элар вдруг притянул меня к себе, выставив вперёд вторую руку. На кончиках его пальцев сверкнули голубоватые искры.

И я поняла, что, кажется, ошибаюсь в своих суждениях, и испуганно шепнула:

— Что ты делаешь?

— А на что похоже? — не спуская глаз с замершей в недоумении толпы, огрызнулся Элар. — Спасаю свою женщину от фанатиков.

Спросить, что он имеет в виду, я уже не успела, потому что из глубины храма вдруг раздалось:

— Убейте её! — И в нашу сторону полетело нечто, похожее на обычный снежок, с той лишь разницей, что сделан он был из огня.

— Божечки!

— Только не паникуй!

В нас полетело сразу несколько снежков-огоньков, и я взвизгнула. Элар зарычал.

— У нас перед ними преимущество. Мою магию ты не перекрываешь. Их — да. Пока до них дойдёт, что колдовством нас не достать, успеем скрыться.

— Божечки мои… — плохо слушая, скулила я. А кто бы не скулил? В метре от кончиков моих ступней полыхало самое настоящее огненное море! — Нас поджарят. Нас поджарят! Я не хочу быть поджаренной!

— Вель! — рявкнул злюк и хорошенько тряхнул меня за плечо. — Сказал же, они не достанут нас магией! Только не отходи ни на шаг, я накрыл нас пологом. Сейчас нас не видят и не слышат. Ты меня понимаешь?

Я облизала пересохшие губы и вцепилась в левое дюковское запястье (правой рукой он творил свою волшбу, и я боялась к ней — к руке — прикоснуться, потому что она от кончиков пальцев до локтя переливалась огоньками, как новогодняя ёлка гирляндами).

— Понимаешь? — прямо в ухо проорал Элар, и я, скривившись, кивнула.

— Тогда медленно отступаем к лестнице. Там справа есть дверь. Видишь?

Метнув взгляд в нужную сторону, я заметила вход в чулан или каморку.

— А что толку? — проворчала, отступая под не прекращающимся градом из магический ударов. Голос по-прежнему позорно дрожал. — Они же не дураки, сразу догадаются, где мы спрятались.

— Не сразу. Я создам фантом… Шевелись!

— Но потом всё равно выкурят.

— Не выкурят.

— Задушат голыми руками. И магия не понадобится. — Сантиметрах в пятидесяти от меня запузырилась алыми всполохами лава, едва не лизнув пальцы моих ног. — За что? Я же вообще ничего-никогда!

— Оптимисточка моя, — хохотнул дюк. Испуганным, в отличие от меня, он совсем не выглядел. — Там тайный ход. О нём мало, кто знает. Заходи.

Пинками он дотолкал меня до нужной двери. Сама, клянусь, я ни в жизнь бы не дошла.

Согнувшись, чтобы не стукнуться головой, я забралась в крохотный тёмный чуланчик и, сжав кулаки, глянула через плечо на Элара.

— Здесь совсем нет места.

— Я знаю.

Он свёл вместе ладони, а потом резко развёл их в стороны. Вверх ударил яркий столп света, от которого я на секундочку ослепла, а когда ко мне снова вернулось зрение, злюк был уже рядом со мной, прижимался горячим телом и интимно задевал чахоточным дыханием край моего уха. Я отчего-то вспомнила старый фильм «Как украсть миллион» с Одри Хепбёрн и красавчиком Питером О'Тулом, и почувствовала совершенно неуместное и, главное, несвоевременное смущение.

За тонкой преградой из двери что-то с грохотом рвануло, и я представила, как рушится храм, как кусками мрамора и щебёнки засыпает весь Каменный трибунал, и внезапно вспомнила про братца-месяца!

— Эл! — Схватилась в темноте за дюковские руки. — Там же Август остался! Они же…

— Его тоже не достанут, если он не полный идиот и вернулся к маголёту, на котором вы прилетели. Вы же на моголёте прилетели?

Я кивнула и добавила вслух, поняв, что Элар меня не видит:

— Да.

— На царский балкон?

— Да.

— Ну и всё. Не из-за чего переживать. Подвинься-ка, где-то тут был рычаг. — Эл щёлкнул пальцами, и в чуланчике загорелась маленькая, висящая прямо в воздухе свеча. Красивая. — Ага, вот он.

Лёгкий сквозняк коснулся моих растрепавшихся волос, колыхнул голубоватый огонёк, и злюк довольно хмыкнул.

— Смотри-ка, — проговорил он. — С детства здесь не был, а ничего не забыл.

Я наградила его хмурым взглядом, даже не пытаясь скрыть возмущение. С детства? С детства?! И этот мужчина уговаривал меня не паниковать, заверяя, что предусмотрел пути отступления…

— Шевели попкой, исключительная моя, — внезапно развеселился Эл и, шлёпнув меня по означенной части тела, первым нырнул в зев подземного хода. — Мы, конечно, пока в безопасности, но не стоит забывать, что об этом коридоре могу знать не только я.

Я легонько стукнула распоясавшегося злюка по плечу и шагнула следом. Внутри пахло плесенью и землёй, но этот запах после той вони, что осталась в храмовом зале, показался мне изысканным ароматом, который я, не медля ни секунды, вдохнула полной грудью.

— А не нужно замаскировать вход? — спросила, оглянувшись назад.

— Он сам закроется… Идём. До нижнего города дорога долгая. Так что не болтай и береги дыхание.

Подстёгнутая внезапным желанием, я шагнула вперёд и обняла Элара, уткнувшись лицом ему куда-то между лопаток.

— Эй! Ты чего? — шепнул он, поглаживая мои ладони. — Испугалась?

Я сильнее сжала руки и проворчала.

— Ещё хотя бы раз попробуешь что-то скрыть от меня, дурак, и я тебя до конца жизни не прощу!

— Глупенькая.

Он разомкнул кольцо моих рук, развернулся и, обхватив ладонями моё лицо, мягко поцеловал.

— Я просто не хотел, чтобы ты испачкалась в этой грязи. Напрасно Август тебя притащил.

— Но…

— Ничего бы они мне не сделали. Ну, лишили бы должности. Да в гробу я её видел… Как ты там говорила? В белых тапочках? — Я не могла вспомнить, когда именно это говорила, но на всякий случай кивнула. — Для мага моего уровня в Славое полно работы. Не сидел бы без дела.

— Но этот тип сказал, что они хотели отдать меня…

— Хотеть они могут, что угодно, — решительно оборвал меня дюк, — но это мой предок строил Храм. Мой предок был первым, кто встал у Каменного трона хранителем магического равновесия. Ты в самом деле думаешь, что кто-то из смертных смог бы отдать мою женщину другому?

— Я твоя женщина?

— Кто, если не ты, Вель?

Щекам стало жарко-жарко, а сердце вдруг стало большим и лёгким, как воздушный шарик, и, потупившись, я попыталась вернуть нас обоих на серьёзный лад:

— А если бы…

— Не изгнали бы, — заверил Эл, легко считав причины моей тревоги. — А если и да… Разве не об этом мы с тобой говорили совсем недавно. Велька! — Ох, я бы должна была в ярость прийти от той собачьей клички, в которою Эл превратил моё имя! Но не пришла. Зажмурилась сладко. — Мы сами можем отсюда уехать. Когда угодно и куда угодно. Хочешь?

Я тряхнула головой и одновременно пожала плечами.

— Тогда идём, исключительная моя. Дорогая долгая. Перспективы на будущее можем обсудить по пути.

Магическая свеча плыла над нами, освещая путь, мы шли по подземному ходу уже несколько минут, и я, постепенно успокоившись, начала размышлять о случившемся.

Горячей волною накатил стыд.

Как, оказывается, легко быть смелой на словах, и как невыносимо страшно оказаться среди людей, решивших тебя убить. Моментально забываешь о высоких идеалах, хочется бежать без оглядки, забиться в самую дальнюю щель и чтобы кто-то большой и сильный тебя защитил.

А ведь я так решительно была настроена! Собиралась на куски порвать всех обидчиков Элара… А что получилось?

В горящую избу не вошла, коня на скаку не остановила. Прямо скажем, фиговая из меня некрасовская женщина получается. С другой стороны, мне всегда больше нравился Тургенев…

Но как же всё-таки стыдно! Называется, пришла на помощь!

Глупая, наивная Вель. Хорошо, хоть Боженька уберёг от позора, не дозволил разреветься или, что ещё хуже, обделаться от страха. Вот был бы номер!

Встряхнулась, сбрасывая с себя остатки пережитого ужаса, и задумалась уже о другом.

— Эл?

— Да?

— А что случилось наверху? Все так взбесились из-за того, что Камень окончательно… окаменел? То есть, я понимаю, что из-за этого. Но я-то тут при чём? И что теперь будет со Славоем?

Мы подошли к уходящей в тёмную бездну лестнице и, оглянувшись через плечо — идти рядом по узкому коридору мы не могли, Элар велел:

— Держись за поручни.

И добавил мягче:

— Ступеньки старые, разбитые. Будь осторожна, прошу тебя.

Сломать шею сейчас, когда я чудом избежала линчевания, было бы обидно. Поэтому, вцепившись во влажный от сырости поручень и бросив последний взгляд на спину Эла, я посмотрела себе под ноги.

Если злюк не хочет сейчас отвечать на мои вопросы… Что ж, это можно понять. Ведь для меня магия сродни цирковым фокусам, а для местных жителей она — неотъемлемая часть мироздания. И пусть я не уверена в том, какие последствия для Славоя принесёт окаменение их «идейного лидера», но догадаться-то могу. Поэтому я и не стала ни на чём настаивать, требуя немедленного ответа, тем большей неожиданностью для меня стало, когда спустя пару десятков ступенек Элар вдруг заговорил:

— Скажи, когда ты делала что-то плохое, за что тебе потом было стыдно, приходилось тебе оправдывать себя фразой «Он сам виноват! Она меня заставила. Если бы они не сделали этого, то и я бы не…» — спросил он, не оборачиваясь и не снижая темпа ходьбы. — Приходилось?

Я вскинула взгляд на ровную спину и тихонько хмыкнула, хотя сердце кольнуло от серьёзной грусти, которой был наполнен голос злюка.

— Ты же сказал, что мне должно было быть стыдно, — напомнила нарочито небрежно. — А если стыдно, вину на другого не пытаются перевести.

— Ты — нет, — согласился Элар. — Другие — да.

Я мысленно скривилась, догадавшись, к чему он ведёт, но ничего не сказала.

— Года через три после моего рождения о недуге Камня заговорили впервые. Тогда Он ещё выходил из Храма, общался с народом. Да и вообще, если верить отцу, больше походил на человека, чем на полубога или мифическое существо, — негромко рассказывал Элар, и мне приходилось дышать через раз, чтобы за шелестом шагов не пропустить важного слова. — Цербер знает, из-за чего у Него появилось первое каменное пятно, но так или иначе оно стало увеличиваться. И сначала Камень перестал спускаться в нижний город, а последние десять лет и вовсе не покидал Храм. Конечно же его смотрели лучшие целители и маги, обложившись фолиантами, пытались найти решение проблемы. Тогда же кому-то пришла в голову мысль, что этой болезнью боги карают не Камень, а нас.

— И вы решили стать лучше, — догадалась я, покачав головой. — Похвальное стремление. Но начинать нужно было всё же не с матерных слов, а с дерьма в головах людей. И в их душах.

Элар остановился, обернулся и, глядя на меня снизу вверх заверил:

— Я знаю.

— И не только ты, полагаю. — Покачала головой. — Но проще обвинить пришлую девчонку, чем признать, что сам виновен в смерти собственного мира. Да?

— Скорее, не так болезненно, — исправил он и провёл рукой по волосам. — Но так же сложно. По крайней мере, я хочу на это надеяться. В противном случае, этому миру и в самом деле пришла пора умереть. И ещё я верю: это не конец. Магия во мне есть. Она всё так же разлита по всему миру. Просто нужно понять, как всё исправить. И мы обязательно сделаем это. Ведь так?

Мы молча смотрели в глаза друг другу, и я боролась с желанием протянуть руку и провести ладонью по мужской щеке, утешая. В другой ситуации я бы так и сделала, сейчас же этот жест отчего-то казался неуместным.

— Я в этом уверена, — хрипловато согласилась я. Эл кивнул, и мы продолжили спуск.

Вновь голос Элара я услышала только тогда, когда мы были вынуждены остановиться из-за затухающей свечи.

— Заряд закончился, — пояснил он, обновляя своё волшебство и делая огонёк более ярким. Пламя взметнулось вверх, дрогнуло, освещая чёрные от сырости своды подземного хода.

Здесь лестница была уже не такой крутой, как в начале нашего пути, и более широкой, мы наконец-то могли стоять на одной ступеньке, не толкаясь плечами. Эл взял меня за руку.

— Знаешь, что во всём этом самое смешное?

— Что?

Мне даже уточнять не нужно было, чтобы понять, о чём идёт речь.

— Один из моих предков предположил, что корни наших насущных проблем уходят глубоко в историю… — Взглянул на меня, демонстрируя искренний интерес. — Вот что говорят на земле об Атлантиде? Куда она исчезла?

Я устала удивляться, поэтому лишь уточнила:

— Тебе сказочную версию или официальную? — И тут же ответила на собственный вопрос:

— Впрочем, они обе весьма фантастичны, ибо в существование этой волшебной страны никто до конца не верит. Но… Говорят, что атланты жили за девять тысяч лет до нашей эры, что они намного опередили в развитии другие народы. Да. Они, якобы, так далеко ушли, что не только придумали водопровод, многоэтажные здания и средства передвижения по воздуху и под водой, но вымостили улицы золотом и драгоценными камнями…

Я осеклась, потому что нарисованная мною картина не очень сильно отличалась от современного Славоя. Был тут и водопровод, и золотые тротуары, и летающий гроб. Возможно, и подводная лодка тоже была.

— Некоторые учёные, — после короткой, пропущенной Эларом заминки, продолжила я, — усматривают в этом метафору. Якобы знания дороже золота. Кажется, это у Сократа было. Или не у него… В общем, это была роскошная, мощная, морская держава, которой то ли все так завидовали, что хотели её захватить… то ли она мечтала поработить весь мир… Тут не берусь утверждать… Но точно была война с Афинами, которая закончилась глобальной катастрофой. Всё войско афинян было уничтожено, а сам остров ушёл под воду. Из-за чудовищного землетрясения и последовавшего за ним цунами. Кстати, тогда не только Атлантида исчезла, но и другие материки изменили свой облик.

— Ну, в принципе, недалеко от правды, — кивнул Элар, когда я с видом прилежной ученицы закончила свой рассказ. — Только остров не ушёл под воду, а перенесся в другой мир. Если верить хроникам, тогда Камень впервые выразил своё недовольство землетрясением. Да ещё и таким, что мало нам было разрушений, так ещё и восстанавливать всё пришлось уже в совсем других реалиях, без близких, которые в день катастрофы были на большой земле, без былых амбиций и почти без магии. По сравнению с былым уровнем сегодняшние мы почти бессильны. К тому же город был отрезан от других миров, помощников тоже было взять неоткуда.

Элар запнулся с хмурым, почти болезненным видом.

— А когда дорога в иные миры вновь открылась, мы…

— Вы позвали тех, кто бы смог оттянуть на себя излишки магии, — догадалась я.

— Предпочтительно женщин, раз девочки у нас всё равно больше не рождались, — подтвердил мои подозрения Элар. — А всем другим вход в Славой жёстко ограничили. Мой предок считал, что это стало началом конца. Предлагал для начала открыть границы, а там уже действовать по ситуации. Тогда его объявили безумцем. Когда несколько лет назад отец повторил его версию, повторить обвинения уже никто не осмелился… Но отец с тех пор предпочитает жить в другом мире, а здесь появляется лишь наездами.

Ступеньки закончились внезапно, как спички в коробке. Вот он полный — а через миг на дне лишь одна штука. И та без серы. Запахло морем и рыбой. Элар повозился возле выросшей посреди прохода стены, и та со скрежетом отъехала в сторону, выпуская нас на пустынный пляж.

Здесь было всё спокойно, ровное море, жирные буревестники, чайка, хромающая вдоль линии прибоя — и ни одного человека.

Зажмурившись от яркого солнца, я шагнула вперёд и почему-то вспомнила Чесю, которая как-то жаловалась, что ни разу не была на море.

— Эл! — Схватившись за сердце, вспомнила я. — А как же там мои все? Они же в храме не только против меня ополчились! Они же что-то вообще про всех волонтёров кричали.

— За них не волнуйся. Славная не даст в обиду своих жителей, — спокойно ответил Эл. — Кстати, нам бы тоже было неплохо вернуться. Там сейчас точно безопаснее, чем в нижнем городе… Вот только где взять маголёт?

* Авторство приписывают Фаине Раневской