Глава 16. Вдвоём

Это был самый романтический вечер из всех, которые мне пришлось пережить. Может, из-за того, что он стал полной неожиданностью, а может, из-за флёра опасности. Как бы там ни было, но жизнь внезапно стала для меня совершенно иной на вкус. Вроде бы и то же самое блюдо, но гораздо острее и ароматнее.

Когда мы только выбрались из подземного хода, Элар, обежав взглядом окрестности, схватил меня за руку и куда-то поволок. Идти пришлось недалеко. Метров через двадцать мне открылся вид на узкий вход в небольшую пещеру.

— Подождёшь меня здесь, — помогая мне забраться внутрь, безапелляционно сообщил дюк, и я запоздало схватила его за руки. Оставаться одной после всего было до невозможного страшно.

— Тебя здесь никто не найдёт, — попытался успокоить он, но я не спешила отступать и отпускать. — Я поставлю полог, как в храме. Вель?

Я затрясла головой.

— Ну что ты, как маленькая? Я очень быстро вернусь.

— Не хочу. Я с тобой.

Он вздохнул.

— Ладно.

Вдвоём, несмотря на то, что пещера была довольно широкая, было тесновато. К тому же Эл не мог встать в полный рост.

— Ладно, — повторил он, усаживаясь на каменный пол и протягивая мне руку. — Хочешь сидеть тут, пока мы от голода и жажды не загнёмся, будем сидеть.

Я смущённо потопталась на месте, испытывая жгучий стыд. Впрочем, недостаточный для того, чтобы позволить злюку уйти одному.

— Ты же понимаешь, что мы не можем с тобой ходить по улицам, разыскивая маголёт? — спросил Эл. Я устроилась рядом с ним, обхватила коленками руками и неуверенно предложила:

— Ты бы мог создать нам полог. Или как эта штука называется?

— На движущийся объект? — проворчал он. — Даже на два движущихся объекта? Вель, я, конечно, слышал про шапку-невидимку и прочие чародейско-сказочные штуки, но это всё вымысел. На волшбу такого рода способен разве что очень сильный маг. История таких пока не знает.

Эл замолчал, давая мне возможность высказаться, но я промолчала.

— Я бы мог отвести глаза, — заметил он минуту спустя. — Но, во-первых, это не на всех срабатывает. А во-вторых, опять-таки, нас двое. Дольше получаса я заклинание на нас двоих держать не смогу, а мы за это время разве что с пляжа выберемся. Тебе это надо?

— От вашей магии никакого толку, — проворчала я. — И что? Ты вот так спокойно оставишь меня тут одну?

Элар накрыл мой рот мягким, томительно-нежным поцелуем. Я откликнулась сразу, выгнулась ему навстречу, запуталась пальцами в светлых волосах. Божечки! Как же я, оказывается, успела за несколько часов соскучиться по его поцелуям! Словно целую жизнь без них прожила!

Провела ладонью по мягкой ткани хитона, который Элар надел по случаю трибунала, погладила мышцы живота, опустила руку ниже, обмирая от собственной смелости. Эл прерывисто выдохнул, толкнувшись в мою ладонь, и несдержанно куснул меня за нижнюю губу.

— С чего ты вязла, что спокойно? — От басов в низком голосе мои веки отяжелили, а волоски по всему телу встали дыбом. — Я буду страшно нервничать и вернусь так скоро, как только смогу.

— Эл!

Я оттолкнула его двумя руками и потёрла лицо ладонью.

— Вель?

— Ты хочешь найти маголёт?

— Хотелось бы. Но на крайний случай сойдёт мул или осёл, — ответил Элар, вернул меня к себе на колени и погладил губами кожу над ключицами. — Воды, что-нибудь перекусить. И хорошо бы переодеться хотя бы мне, а то мой парадный хитон даже слепая собака за версту узнает.

Я недовольно покрутила носом, не желая признавать злюковскую правоту, но наконец выдохнула и хлопнула его ладонью по плечу.

— Оу! — возмутился он. — За что?

— За то, что не рассказал мне обо всём утром. И для профилактики, потому что если ты опять что-то скрываешь от меня, злюк…

Я грозно сощурилась и покрутила пальцем у Элара перед носом. Он поймал моё запястье и этот самый пальчик сначала смешно чмокнул, а затем втянул себе в рот и мягко погладил языком.

— Я открытая книга, — заверил он минуту спустя, а я проворчала недружелюбно, слезая с его коленей:

— Толку в её открытости, если она по-китайски написана?.. Не играй больше в благородство, Эл. А я попытаюсь быть смелой. Ступай, куда тебе нужно. Конечно, я не стану тебя задерживать. Не маленькая, всё понимаю. Только очень тебя прошу, не задерживайся и будь осторожен. У нас с Бро в этом мире нет никого, кроме тебя…

Он улыбнулся и клятвенно приложил руку к груди.

Затем выбрался из пещеры, шевельнул пальцами где-то на уровни своего лба, но перед тем, как завесить волшебным пологом моё укрытие, спросил:

— Кстати о Бро. Ты почему за неё совсем не волнуешься?

— Я не волнуюсь? Да я поседею до того времени, как она родит! — возмутилась я. А потом добавила:

— Но в свете сегодняшних событий… Ты же знаешь Йонаса. Он за каждую свою подопечную любому горло перегрызёт. Так что Брошке лучше всего сейчас оставаться в лечебнице… Кстати! Ей же диагноз поставили. Она каким-то чудом умудрилась залететь от инкуба. И теперь нам критично важно, чтобы рядом с малышами находился кто-то из ваших… Бро просила поинтересоваться, не против ли ты, если она с нами поживёт.

У Элара вытянулось лицо.

— Потом об этом поговорим, — торопливо бросил он и, завесив меня магическим пологом, испарился.

Я сидела в глубине пещеры, вдыхала в себя запах моря, водорослей и сухого песка, вслушивалась в шёпот волн и неожиданно вместо того, чтобы волноваться и не находить себе места, задремала. Да так основательно, что проворонила возвращение Эла. Просто в какой-то момент открыла глаза — а он сидит рядом. Смотрит на меня. Красивые губы изогнуты в лёгкой насмешке.

Вскочив рывком, я тыльной стороной руки вытерла мокрую щёку и испуганно глянула на Элара.

— Всё нормально?

— За исключением того, что маголёта я не нашёл — да. У меня есть вино и мешок сушёных груш. Пойдём смотреть закат, Вель. Как тебе план?

Я смотрела на него широко распахнутыми глазами. Он успел переодеться в тёмно-бордовую рубашку, узкие чёрные брюки и ботфорты, на голову повязал кусок красного шёлка.

— С ума сойти! Эл. Тебе говорили, что ты отчаянно похож на пирата?

— На маргинальную личность, — осклабился он в широкой улыбке, демонстрируя мне золотую коронку на верхнем левом клыке. — Идём, Вель, солнце уже садится.

Мы смотрели, как солнце тонет в море, высвечивая оранжевую дорожку от горизонта до ступней наших ног, целовались, пили вино и снова целовались. А когда я, пьяная и разомлевшая, совсем расслабилась, Эл прошептал, почти не отрываясь от моих губ:

— Стемнело, исключительная моя. Надо двигаться. Ночи в это время года короткие, а идти нам довольно далеко.

Я с сожалением выдохнула:

— Не хочу никуда идти. Хочу тебя.

— Вель! — простонал злюк. — Не провоцируй!

И тут же жадно впился в мой рот, лишая дыхания.

— Иначе всё закончится грязным сексом. А на общественном пляже это действительно грязно.

Я мрачно посмотрела на него. Эл почесал бровь кончиком указательного пальца.

— Не то чтобы я пробовал… — тут же пошёл на попятную он. — Разве что пару раз. В юности… Ты же на самом деле не хочешь, чтобы наш первый раз случился вот так?

Он широким жестом обвёл пляж и посмотрел на меня укоризненно. А я вспомнила, что творили мои одногруппники на берегу куда менее чистого озера во время той самой единственной рыбалки, на которой мне однажды пришлось побывать, и покраснела.

— Я хочу, чтобы он уже случился, этот наш первый раз, — проворчала я, впрочем, признавая правоту Элара. — А уж где и как — дело десятое.

Потому что злюк извёл меня за время совместной жизни, в нимфоманку какую-то превратил, ей-Богу.

— Измучил меня!

Эл расплылся в довольной ухмылочке и облизнулся, как кот, сожравший канарейку.

— Сильно измучил? — уточнил он и, конечно, в его голосе я не уловила ни сожаления, ни сочувствия.

— А сам как думаешь?

— Как я думаю? — переспросил он, задумчиво поглаживая кончиками пальцев мои ключицы. — Я думаю, нам с тобой нужно как можно скорее пожениться. И сделать нашу брачную ночь первой. Чтобы всё по правилам, раз уж начали мы, мягко говоря, не очень хорошо. Как тебе план?

Я потянулась к нему, обвила руками шею, поцеловала твёрдую мужскую щёку, немного колючую и едва заметно пахнущую голубым лотосом.

— Одобряешь?

Загадочно улыбнувшись, я провела пальцами по его лбу, по вопросительно изогнутой брови, по глазам, прочертила невидимую полоску от переносицы до кончика носа, обвела контру рта.

— Одобряю.

Сверкнув глазами, Эл попытался губами поймать мои пальцы, но я не позволила, вскочила и, отряхнув с одежды песок, велела:

— Подъём, лежебока! Ночь коротка, а у нас впереди нелёгкий путь.

— Ах, ты…

Я и моргнуть не успела, как Элар оказался на ногах, взвизгнула, когда он рывком выбросил в мою сторону руку, и отскочила в сторону, а затем развернулась и с хохотом, придерживая одной рукой путающуюся в ногах юбку, побежала к тропинке, ведущей с пляжа. Но, конечно же, поймал он меня раньше.

Поймал, с рычанием забросил на плечо, а потом сжал пальцами ягодицу, сильно, наверное, даже грубо, но у меня это отчего-то не вызвало протеста. Наоборот, внутри всё завибрировало, как туго натянутая струна, отдавая дрожью в дыхание и в биение сердца…

Ночь, несмотря на полную луну, была тёмная, а подъём с пляжа неожиданно крутым, и я бы точно себе все кости переломала, если бы Эл не карабкался сзади за мной, не ловил время от времени и не подпихивал под мягкое место, не позволяя упасть.

Когда мы наконец выбрались на твёрдую землю, которая не осыпалась под ногами песчаными ручейками, я упёрлась обеими руками в колени и со смаком выругалась, обозначая своё отношение к пути, который только что одолела. В ответ на мой демарш цензура даже не пискнула, я выпрямилась и испуганно глянула на Элара.

Стыдно сказать, но до этого момента я всё случившееся воспринимала как бы со стороны. Словно новости смотрела. О том, как где-то далеко, на другом континенте незнакомые мне люди убиваю друг друга. И вроде ты им сочувствуешь, сердце ёкает от жуткой картинки, но стоит только выключить ящик — и их проблемы тускнеют на фоне поисков новых сапог и низкой заработной платы.

А вот сейчас, когда цензура никак не проявила себя, я вдруг перепугалась. Элар, подойдя вплотную, обнял меня за плечи и уверенно произнёс, легко считав причину моего испуга:

— Это ерунда. Технические неполадки, с Камнем вообще не связанные, — заверил он.

— Думаешь?

— Знаю. — Он взял меня за руку и повёл по дороге в сторону видневшихся невдалеке огоньков. — Такое и раньше случалось. Маг-техники что-нибудь нахимичили или не досмотрели, утром исправят.

— А если не исправят? — подстраиваясь под широкий шаг, спросила я.

— Значит, исправят, когда в городе закончатся беспорядки… — равнодушно отозвался Эл. — И поверь, это случится гораздо быстрее, чем ты думаешь.

В том ледяном спокойствии, с которым дюк произнёс последнюю фразу, мне послышалось что-то зловещее. Мороз скользнул по коже, я передёрнула плечами.

— Не дрожи. — Элар притянул меня к своему боку, обняв за талию. — Бояться нужно не тебе, а тому, кто за всем этим бардаком стоит… А беспорядки — это ерунда. Ну, разобьют пару витрин, сожгут чью-нибудь виллу, возможно пару фонтанов расколотят, а потом успокоятся и забудут, из-за чего всё вообще началось.

— А Камень?

— А Камень — величина постоянная, — непонятно хмыкнул Эл. — Хотя не будем загадывать наперёд. Доберёмся до Славной, узнаем всё из первых рук.

Тем поздним вечером жители Славоя не гуляли по широким проспектам, не любовались музыкальными фонтанами и не собирались возле маленьких уличных кафешек, чтобы отдохнуть от насыщенного дня.

Нет, одиноких прохожих мы встречали, но они, едва завидев нас, тут же сворачивали в ближайший проулок или переходили на другую сторону дороги. Это было странно и откровенно пугало. Вот только Эл моими страхами проникнуться не спешил.

— Вель, прекрати. Ты же сама сказала, что я похож на пирата, — усмехнувшись, напомнил он. — Так почему удивляешься, что никто не горит желанием столкнуться со мной в узком ночном переулке?

После этих слов я по-другому взглянула на ситуацию и уважительно качнула головой. Элар — молодец. Я-то думала, что его костюм — всего лишь маскарад, а это, как оказалось, маскарад с далеко идущими намерениями.

— Но, если откровенно, — продолжил злюк, — я не рассчитывал, что будет так безлюдно. Что-то явно происходит, и чем мы скорее во всём разберёмся, тем лучше.

Ночь перевалила за середину, когда мы проходили мимо Брошкиной лечебницы. Эл проследил за моим взглядом и напомнил мне мои же слова:

— Здесь для Брониславы пока самое безопасное место. Но мы утром отправим к ней воробья, чтобы она не волновалась.

— Воробья? — изумилась я, и Элар с охотой пояснил:

— Почтового. Я знаю, для этих целей принято использовать голубей, но несколько лет назад в Славое случилась вспышка желудочной инфлюэнции. Страшно вспомнить. По нескольку раз каждый переболел, пока не выяснили, что заразу голуби переносили, они же тут повсюду… Были приняты меры, болезнь остановили, а нелюбовь к голубям у многих сохранилась до сего дня. Мне-то всё равно: голубь, воробей или летучая мышь, — но много кто из жителей предпочитает не снимать со своего жилья магическую охрану против этих летающих вредителей, и плевать им, что некоторые важные послания могут быть уничтожены до того, как их получит адресат. А так как мои послания все важные, пришлось перейти на воробьёв.

И добавил после короткой заминки:

— К тому же, они симпатичнее.

Я представила себе растрёпанного, до невозможности важного воробья с письмом в клювике наперевес и закусила губу, чтобы на заржать, а Элар с нежностью в голосе добил… то есть, добавил:

— Большое послание с ними, правда, не отправишь. Но записки они прекрасно доставляют.

В моей голове немедленно и совершенно неожиданно родился экспромт:

— Сквозь пургу, метель и вьюгу, — негромко продекламировала я. — Чрез грозу и дождь стеной Принесет письмо подруге Воробьиный наш герой! (автор экспромта Ольга Барсукова)

— Смейся, смейся… Сейчас дорога в гору пойдёт — вместе похохочем.

Проклятье. Кажется, он обиделся…

Второй раз меньше, чем за сутки, я преодолевала этот путь. Скажу честно, дорога вниз была… веселее. И в боку не кололо, и лёгкие не горели, и рот не наполнялся горьковатой вязкой слюной… Нет, если бы мы поднимались прогулочным шагом, никуда не спеша, то всё прошло бы гораздо легче, но ночи в эту пору года в Славое и в самом деле были ужасно коротки. Времени было часа два по полуночи, а небо уже начало сереть, пугая нас неизбежностью рассвета. И мы, как парочка вампиров, страшась восхода солнца, неслись по крутому серпантину, пугая бродячих кошек и не бродячих — тоже.

А у ворот крепостной стены, которая отгораживала храм и прилегающую к нему территорию от остального Славоя нас ждал сюрприз в виде четвёрки сонных стражников, клюющих носом возле полуопущенной решётки.

Элар приложил палец к губам, призывая меня к молчанию, и, немножко покрутив в воздухе пальцами, сообщил:

— Полог навесил, нас не увидят и не услышат… Только не отставай ни на шаг и до Славной улицы не открывай рта.

Я зыркнула на него из-под насупленных бровей и прошипела:

— Кто-то говорил, что у него не хватит сил, чтобы накрыть пологом двух человек.

— Говорил, — кивнул Элар. — И уточнял при этом, что сил не хватит на долгое удержание полога. До Славной уж как-нибудь постараюсь дотянуть. — Хмыкнул ехидно. — Тут от ворот метров пятьсот, не больше. Но ты всё равно держись рядом, ладно? А лучше вообще возьми меня за руку. Мне будет гораздо проще удерживать магию на движущемся предмете, если при этом не придётся лишний раз волноваться из-за тебя.

— А разговаривать почему нельзя?

— Разговаривать можно, — покладисто объяснил Эл. — Но болтовня тоже отвлекает. Готова?

Я взяла злюка за руку и он, ободряюще подмигнув, многозначительно пообещал:

— Давай, Вель, не дрейфь. До дома чуть-чуть осталось. А там горячая ванна, диванчик… И сладкий десерт от любимого мужчины тоже могу пообещать.

В животе немедля образовалась сладкая пустота.

Но оставить последнее слово за Эларом я всё равно не смогла.

— Зачем они вообще оставили ворота открытыми. Опустили бы решётку — и четырёх караульных не понадобилось бы… А так это всё церберски смахивает на мышеловку.

Эл тихонечко рассмеялся.

— Мышеловку? Вель, ты слишком высокого мнения о людях, с которыми мне приходилось работать. Всё гораздо, гораздо проще. Сломался механизм ворот. Я двадцать раз приказывал его отремонтировать, но они же без демонстративной порки и пальцем не пошевелят!

Обхватил ладонью мой затылок и притянул к себе, заставив уткнуться лицом в плечо.

— Ничего не бойся. Скоро будем дома. Обещаю.

И надо сказать, он сдержал своё обещание, потому что, несмотря на моё волнение и дурное предчувствие, до Славной мы добрались вообще без приключений, а добравшись, захлопнули за собой дверь и тут же, не сговариваясь, ринулись в ванную, чтобы смыть друг с друга усталость и тревоги этого безумного, бесконечного дня.

А уже там Элар, как мужчина, который всегда исполняет свои обещания, вспомнил о десерте и, коварно улыбаясь, опустился передо мной на колени. Ноги у меня сразу же стали ватными-ватными, а руки такими тяжёлыми, словно к ним по пудовой гире привязали.

— Смотри на меня, — потребовал Эл, стягивая с меня нижнюю часть костюма. И я закусила губу, понимая, что НЕ смотреть не смогла бы ни за что в жизни…

… и тут в недрах квартиры что-то с протяжным стоном лязгнуло, а потом затряслось, под аккомпанемент из откровенных ругательств и криков о помощи.

— Что это? — просипел Эл, поднимаясь на ноги.

Сволочи! Это же надо было всё так испортить!

Я растёрла дрожащими руками пылающее лицо и виновато призналась:

— Кооперативщики припёрлись. Наверное, увидели, что у нас свет загорелся…

— Славка! — донёсся до нас приглушённый Миркин голос, и дюк, досадливо щёлкнув языком, проворчал:

— Вот только этого хлыща мне тут не хватало.

— Не будь злюком!

— И не нужно строить мне глазки!.. Цербер меня раздери! Более подходящего времени он не мог найти?

И так на меня глянул, что я испуганно хохотнула, внезапно и совершенно необоснованно почувствовав себя виноватой. Словно это я лично выслала приглашение в гости на сегодняшнее утро Мирке и ко.

— Слав, тут дверь почему-то заклинило! — На кухне вновь загрохотало, но теперь я точно знала, что производит этот жуткий звук — это амбарный замок стучал о крышку чердачного люка. — Открой, пожалуйста, а то нам не спуститься.

Я рванула на выход, пытаясь одновременно натянуть на себя всё то, что Элар несколькими минутами ранее с меня снял, но была перехвачена твёрдо и решительно.

— Ты хотела ванну принять. Я сам.

— Сливка! — к Мирке присоединилась Чеся и Эл зловеще признался:

— Если бы дрыщ пришёл один, я бы его точно прибил. — Демонстративно поправил вздыбивший ширинку член. За дверью ванной снова громыхнуло. — Где ты ключ хранишь? Сам открою этим смертникам.

— На гвоздике висит, возле кухонного полотенца.

Мылась я на скорость, как в армии. За сорок пять секунд успела и волосы ополоснуть, и вытереться, и переодеться в чистое бельё — благо, оно сушилось тут же, на верёвочке, натянутой под потолком.

Халат запахивала, шлёпая босыми ногами по коридору и одновременно поправляя тюрбан из полотенца.

Сердце обмирало от тревожной тишины.

Не то чтобы я боялась, будто Эл и в самом деле поубивает моих товарищей по кооперативу, но, как говорится, бережёного Бог бережёт.

Когда я впорхнула в кухню, гости сидели за столом, а злюк возвышался у плиты, ожидая, пока закипит старенький чайник со свистком — электрический он игнорировал принципиально, — но взгляд у него при этом был такой, словно он не чаем собирался волонтёров поить, а точил ножи, чтобы их четвертовать. Заживо.

Народ взглянул на меня, как томящиеся в аду грешники на спасителя, а Эл неодобрительно рыкнул:

— Оденься!

— Я одета, — возразила я и устроилась на единственном свободном месте, которое по удивительному стечению обстоятельств оказалось тем самым, где я предпочитала завтракать и ужинать (дома мы с Элом не обедали из-за его работы). — Ну, рассказывайте, что тут было.

Наши гости тут же загрустили и потупили глаза.

— Мы? — возмутилась Владка. — Это же вы, если верить братцу-месяцу, были в самом эпицентре событий! Так что… — Под мрачным взглядом Элара она осеклась и подвинулась ближе к Мирке. — Мир, чего он так на меня смотрит?

— Уже не смотрит, — брякнул Мир и подрагивающей рукой обнял девчонку за плечи.

Эл закатил глаза и, встав за моей спиной, небрежно потёрся губами о полотенце на моей голове, фыркнув:

— Не смотрит.

Кажется, кое-кто, наконец, поверил, что Славомир не хлыщ, не дрыщ и ни разу на меня не претендует, всеми помыслами устремляясь к совершенно другой женщине.

Атмосфера в кухне разрядилась, Чеся даже снизошла до мимолётной улыбки.

— Не смотрит и никого не гонит прочь, — многозначительно протянул Элар, предостерегающе сжав пальцами моё плечо, когда я попыталась вскочить на ноги. — Попрошу отдельно обратить внимание на сей геройский поступок. Хотя выгнать вас мне хочется невыносимо, уж больно некстати вы явились.

— Эл!

— Не рычи. — Он сдёрнул с моей головы тюрбан. — Я сделаю всем чай, пока ты рассказываешь.

Четыре челюсти с таким громким стуком упали на пол, что я рукою за сердце схватилась, не сразу сообразив, что основной шум пришёлся на рухнувшую со стула Власту.

А нечего на чужой мебели кататься!

Когда все успокоились и перестали таращиться на хозяюшку-злюка, я, пользуясь возможностью, тезисно поведала о произошедшем в храме.

— Вообще окаменел? — зачем-то переспросила Власта, наматывая на указательный палец ярко-малиновый локон и не сводя с меня встревоженного взгляда. — И что теперь будет?

Я пожала плечами.

— Куратор. — Чеся решила не переадресовывать вопросы и обратилась к дюку напрямую. — Нас теперь отправят домой? Не станут дожидаться окончания срока?

— А вы бы хотели остаться? — вкрадчиво поинтересовался Эл.

— Я бы — хотела, — ответила она, слегка покраснев под шокированными взглядами своих товарищей по попаданству. — Там я старая, одинокая и никому не нужная. А здесь… Здесь я, может, и не пользуюсь популярностью, но я вновь здорова и каждый день лицом к лицу сталкиваюсь со сказкой.

И добавила, виновато улыбаясь:

— Я толкиенистка, дай Бог, не только с магией познакомлюсь, но и в гостях у эльфов с хоббитами побываю.

Элар поставил на стол разнокалиберные кружки, щедрой рукой насыпал в каждую травяной сбор — сам, между прочим, покупал! — и, разливая по кружкам кипяток, заверил:

— Со своей стороны, сделаю всё от меня зависящее, Чеслава.

А потом глянул на Власту, на жавшуюся к Миркиному плечу Владиславу, на безобразно счастливого Славомира и, наконец, на меня:

— Домой отправят только тех, — произнёс он, — кто этого хочет.

И добавил, огорошив не только наших гостей, но и меня:

— Вне зависимости от сроков договора. Я для этого всё сделаю. А пока, будьте так любезны, мы с Вель ждём ответной услуги. Расскажите, что здесь произошло после того, как в храме начались беспорядки.

Мир первым справился с изумлением, ну или просто воспользовался правом единственного попаданца-мужчины. Как бы там ни было, но заговорил именно он.

— Да что тут рассказывать? Мы вообще не сразу просекли, что какая-то каша заваривается. Ну, да, с утра туристов было поменьше, чем обычно, а после обеда они и вовсе исчезли. Только такое ведь и раньше случалось. Если честно, то встревожились мы только тогда, когда стражники по Славной забегали, выгоняя последних посетителей, а потом и вовсе закрыли ворота раньше времени.

— Но взволновало нас на самом деле не это, — подала голос Чеся. — А крики с соседней улицы. Проверить мы это, конечно, никак не можем. Но я уверена, что в той толпе не один человек погиб. Люди, чьей жизни ничто не угрожает, так не кричат.

— Я пошёл проверить, что случилось, — продолжил рассказ Мирка, — а меня стражники не пустили. Сказали, мол, для нашей безопасности нам не стоит покидать пределов Славной улицы… Самое смешное, когда эти же стражники пытались открыть ворота, их уже Славная не пустила.

— Которые, — наклонившись над столом, вкрадчиво уточнил Элар, — стражники пытались вскрыть ворота?

Мир слегка побледнел и виновато признался:

— Не знаю их имён, но описать смогу, если надо… Кстати, часом позже Август прошёл без проблем и в двух словах поведал, что в храме случилось. Он, кстати, и сообщил, что в Славое объявлено чрезвычайное положение в связи со смертью Камня и сменой правительства.

— Даже так? — изумился дюк. — Со смертью? Это официальная… формулировка?

Мирка кивнул.

— Всё интереснее и интереснее… Вель, не обидишься, если мы свадьбу отложим на недельку?

В этот раз челюсти упали с ещё большим грохотом.

Выпроводить незваных гостей нам удалось только к обеду. Ну и, конечно, ни о каких сладких глупостях уже и речи не шло. Сил хватило лишь на то, чтобы отправить Брошке с воробьём записку, да завалиться на диван.

Проснулась я в одиночестве, что, в общем-то, неудивительно. Я и не ожидала, что Элар внезапно деградирует в Обломова и будет, лёжа на диване, ждать, когда проблемы испарятся как по волшебству, а дела решатся сами собой.

Приведя себя в порядок и наскоро перекусив, я вышла на улицу. Послеобеденное солнце хорошенько прожарило воздух, и я едва не сварилась, пока добралась до домика, в который перенеслась квартира Чеси.

— Так и знала, что вы все тут, — фыркнула я, войдя внутрь и обнаружив всех кооперативщиков в полном составе. Хозяйка рисовала на камушках, все остальные делали открытки.

— Что вы все тут страдаете фигнёй. Это ты хотела сказать? — брюзгливо отозвалась Владка, не поднимая глаз от своей работы.

— Почему «фигнёй»?

Мирка вздохнул и укоризненно глянул на подругу. По всей вероятности, тема эта поднималась не впервые.

— Потому что Славой закрыл границы. А без туристов кому мы всю эту дребедень продавать будем?

Власта закатила глаза. За те полдня, что мы не виделись, она успела перекрасить волосы в фиолетовый цвет и стала похожей на Мальвину из старого советского фильма.

— Влад, ну сколько можно ныть? — процедила она, явно теряя терпение. — Вернутся туристы, вернутся. Это всё временные меры.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — тут же отозвалась Миркина любовь. — Да и вообще. Я ещё не решила, хочу ли здесь остаться. Может, мы вообще домой вернёмся…

— Мы? — Славомир вскинул бровь и прожёг девушку тяжёлым взглядом.

Владислава смутилась, ещё ниже склонилась над своей открыткой.

— Я просто подумала…

Мир резко поднялся и объявил:

— Сил моих больше нет.

Ого!

Я затаила дыхание. И ста лет не прошло, а Славомир, кажется, дозрел до официального признания.

— Френдзона — это очень круто, никто не спорит, но ты уж определись, дорогая, чего ты хочешь! А то сегодня у тебя «мы», завтра «ты и я», а по пятницам я вообще не присутствую в уравнении.

Кажется, Владка всё-таки допрыгалась. А мы и не знали, что Мирка может быть таким.

— Чеслава Валерьевна… — Единственный мужчина в нашем кооперативе схватил за руку свою подругу и потянул, поднимая со стула. — Мы через полчасика вернёмся. Нам нужно поговорить без свидетелей.

— Нет уж, голубки, — отрезала хозяйка квартиры, насмешливо поглядывая на обоих. — Раньше завтрашнего утра видеть вас не желаю.

А когда парочка испарилась из кухни, громко выдохнула:

— Нуславатегосподи! Всю душу они мне уже вымотали!

Я заняла Владкино место, подвинула к себе стопочку шаблонов.

— А что ещё слышно? — спросила, позёвывая. — Ну, кроме того, что Мирка озверел из-за Владкиной непонятливости, а заговорщики закрыли Славой?

Чеся поднялась, чтобы поменять воду в стаканчике для кисточек.

— Да ничего, — сказала она. — Август с Юлькой забегали до полудня, схватили по пирожку, чирикнули, что на мостах посты установили — не хотят, чтобы люди покидали свои кварталы. Ещё намекали, мол, Совет раскололся. Одни хотят обратиться к внешним силам за помощью — всё же Камень это не только атлантская святыня, к нему со всех миров народ приезжал. Другие уже планируют каменные похороны, хотят провести их бэз шуму и пыли, другими словами, закопать Камня втихаря и под покровом ночи.

— Закопать? — перепугалась я.

— Ну, а что? Вдруг он и вправду оживёт, а они уже видят себя на его троне? Грубо говоря. К тому же, как оказалось, магия и без Камня прекрасно работает. Братцы-месяцы клялись, что после вчерашних событий даже лучше её чувствовать начали.

— Хотя рядом с нами она как не работала, так и не работает, — напомнила о себе Власта, и внезапно вскинула голову:

— Славка, а ты и вправду замуж за злюка собираешься?

— Собираюсь, — я улыбнулась и кивнула. — Кажется.

— Стало быть, домой не вернёшься?

— Мы с Элом не определились, где будем жить, — призналась я. — Да и с Бро нужно поговорить. Хотя теперь, когда выяснилось… — Я осеклась, сообразив, что не имею права рассказывать друзьям, кем будут наши малявки. Они, конечно, мои племянники, но это только сестре решать, кому и что о них рассказывать. — В общем, поговорить надо. А почему ты спрашиваешь?

— Я, наверное, тоже останусь, — почему-то шёпотом призналась Власта. — Мне ведь и возвращаться некуда. Ну, не к кому, в смысле. У меня ТАМ — ничего, кроме работы, не осталось. Да и той, наверное, уже нет. А тут — есть. Только я в нижний город переехать хочу, ближе к морю.

— А я хочу замуж, — неожиданно брякнула Чеся, прижимая руки к заалевшим щекам. — А что? Никогда не была, хочу попробовать. Я на празднике с одним мужичком познакомилась… Не то чтобы он меня так сразу в жёны позвал, но… Но на свидание мы пару раз сходили. Было… познавательно.

Последнее слово Чеся произнесла с такой загадочностью, что я подавилась вздохом и опустила глаза. Божечки, смотрю праздник Посейдона удался на славу. Не только у меня после него остались весьма неоднозначные воспоминания…

С другой стороны, именно он стал точкой отсчёта в наших с Элом отношениях. В НАСТОЯЩИХ отношениях.

У Чеси я пробыла до вечера, и только когда приятельница спросила, будем ли мы домашние пельмени на ужин, всполошилась — мне же мужика кормить надо, а я тут открытки делаю!

Отказавшись от хлебосолов, я ракетой помчалась домой. К счастью, Эл ещё не вернулся.

Или не к счастью. Потому что куропатки, больше похожие на умерших от дистрофии цыплят, были с успехом запечены в духовке, овощное рагу заполнило соблазнительным запахом всю Славную улицу и, возможно, половину храмового ареала (я выносила мусор и видела, как незнакомые стражники за воротом жадно вдыхали густой от пряных ароматов воздух), а Эл так и не пришёл.

До часу ночи я пыталась читать, а потом решила, что при первой же встрече стребую с дюка персонального дрессированного воробья, чтоб записки любимому таскал (и от него тоже), и рухнула на диван.

Во сколько злюк приполз домой — не знаю. Помню, как среди ночи меня разбудил звон посуды на кухне, но встать и проверить, пришёлся ли ужин по вкусу моему мужчине, не было сил. Потом в ванной, кажется, шумела вода. А ещё чуть позже меня обняли, уверенно и по-хозяйски. Я зевнула во влажную ключица и промычала:

— У нас всё хорошо.

— Спасибо, — не в тему ответил Эл. — Лягушата тебе особенно удались.

— Это были куропатки.

— Тем более.

Он поцеловал меня в затылок и тут же вырубился.

А утром я снова его не застала. Только записку нашла, приколотую магнитиком к холодильнику, в которой Элар подробно рассказывал о последних новостях, о тотальном повышении магического резерва у всех атлантов, о расколе в Совете — и ни слова о том, чем он дни напролёт занимается!

Один плюс. На кухонном столе обнаружилась клетка с лохматым воробьём, а рядом с ней «инструкция к применению» и коротенькое письмо от Бро.

«Слава Богу, — писала сестра, — что у тебя хватило мозгов предупредить меня о том, что с вами — с ТОБОЙ!! — всё в порядке. (О том, что я чуть не обосралась от ужаса, когда мне в компот рухнул воробей с листком бумаги в зубах, я, пожалуй, рассказывать не стану). Санитары научили, как пользоваться пернатой почтой, так что я теперь на связи. И да, у нас с малявками тоже всё хорошо. Не беспокойся. Люблю тебя.

ПыСы. Ты сказала злюку, что свекровушка собирается жить вместе с вами?»

Я быстренько нацарапала ответ, достала воробушка из клетки и, вручив птахе записку, открыла окна на кухне.

Убрала в квартире.

Сбегала к Чесе на пару часиков, чтобы посидеть за открытками. Дождалась возвращения воробья. Хотела написать письмо Элару, но в последний момент передумала — не стоит по пустякам отвлекать дюка от работы, он же не на пиво с друзьями ушёл, а вроде как расследует целый государственный переворот.

Я положила крылатому вестнику кусок морковины, насыпала проса и гречки, а потом долго наблюдала за тем, как в комнате под потолком растёт спальный этаж. Нары, если по-простому.

Квартира почувствовала моё настроение и начала перестраиваться.