Глава 17. Не разлей вода

Весь следующий месяц мы с Эларом почти не виделись, потому что домой он приходил только ночевать. Я научилась просыпаться среди ночи, чтобы быть рядом хотя бы во время позднего ужина, и вставать ни свет ни заря, чтобы приготовить завтрак и поцеловать перед выходом.

Туристы в Славое так и не появились, но гулять по храмовой территории теперь можно было, ничего не боясь.

После того, как бунтовщики и вправду попытались похоронить Камня под покровом ночи, взбунтовался весь нижний город, а половина из миров, у которых с атлантами были дипломатические отношения, прислала ноту протеста, стало понятно, что с наскока поменять власть не получится.

Основательно поредевший Совет занял свои места в храмовом зале заседания, а дюк в числе спешно сколоченного отряда занимался тем, что пытался устранить последствия неудавшегося переворота, отлавливал зачинщиков и последователей, а после того, как на родину вернулся его отец, ещё и пропадать в домашней библиотеке стал. Вместе они поднимали архивы, пытались понять, что нужно сделать для возрождения Камня.

Да, Камень не умер в полном смысле этого слова Его рубиновое сердце, пусть и медленно, но всё же билось.

И знаете что? Лично мне, Камень не понравился. Противный старикашка, к тому же самодур, изрядно попортивший нам с Эларом нервы (Кстати о нервах, свадьбу мы были вынуждены отложить до лучших времён, но от своего намерения устроить мне первую брачную ночь злюк так и не отступился). Однако местные магистры магии утверждали, что полная статичность Камня — это знамение близкого конца. И в качестве примера они приводили тот факт, что с момента окаменения местной святыни уровень магии в каждом из атлантов неизменно увеличивался. Даже присутствие огнецов уже не спасало.

— Если так пойдёт и дальше, — однажды ночью признался Эл, — то на этот раз Атлантида и в самом деле исчезнет. Вель, нужно перевозить Бро. Если нам нужно будет экстренно бежать, я бы хотел, чтобы вы обе были в одном месте.

И добавил, после минутной тишины, наполненной моим шоком:

— Конечно, на родовой вилле места больше. И там бы нам всем было гораздо удобнее… Я, кстати, разговаривал с отцом, и он мечтает познакомиться с тобой и с Бро… Но из-за Камня лучше вам пока жить на Славной.

— Злюк, не переживай! — Я провела ладонью по колючей щеке и, не удержавшись, подалась вперёд, чтобы поцеловать. «Мечтает» он, как же! Если бы он мечтал, то сам бы к нам пришёл. Видимо, круглые землянки не ко двору пришлись. — Я всё понимаю. И Бро тоже не сухарь.

— Если бы она была сухарём, то не смогла бы вырастить такую замечательную тебя, — ответил Эл, одной этой фразой уверив меня в том, что я совершенно не зря в него влюбилась.

— Это да, — часто моргая, чтобы, не дай Боженька, не разреветься от умиления, согласилась я. — Только, Эл, ты же понимаешь, что нам теперь придётся забыть о всех неприличных десертах и прочих сладких глупостях?

— Увы. — Дюк хохотнул. — Я так с тобой скоро монахом стану. Вот зачем ты, Вель, велела дому построить кровать под потолком вместо того, чтобы потребовать полноценный этаж?

— Я ничего такого не делала! — возмутилась я. — Оно само…

— Само?

— Ну, мне просто в голову не пришло…

— И я о том же!

Щелчок по носу был безболезненным, но чертовски обидным. Из вредности я даже хотела «позабыть» об ужине, но в последний момент всё же передумала и налепила Элу пельменей…

Бро вернулась домой на третью неделю каменного бунта — именно так в народе стали называть несостоявшийся переворот.

Обругала спальный этаж, потому что она, видите ли, хотела нечто менее громоздкое.

Страдая от бессонницы, испортила нам с Элом не только ужины, но и завтраки.

Откровенно задолбала своими жалобами на боли в спине и просьбами завязать шнурки — из-за живота, который буквально за неделю вырос до необъятных размеров, сама она этого сделать не могла. И ладно бы шнурки! Я ж не свинья бездушная, могу и потерпеть, но фразочки в стиле «этот твой морской узел, Сливка, ни разу не подходит к воздушной лёгкости моего сарафана» реально доводили до белого каления.

Хотя вру. Их ещё можно было пережить. А вот что было действительно невыносимым, так это приступы раскаивания, которые разыгрывались по триста раз на дню.

Через полмесяца совместной жизни я рано утром выскочила на улицу вслед за Элом и потребовала:

— Женись на мне.

— В каком плане? — растерялся он.

Всё дело в том, что злюковская бабушка из другого мира объединила всю родню под знаменем «Свадьба для атланта» и по уши увязла в болоте организации праздника, который, не спросив мнения новобрачных, был назначен на середину будущего лета.

— Женись на мне. Я согласна на брачную ночь в твоём рабочем кабинете. Всё, что угодно, Эл. Но без медового месяца, недели… Божечки, кого я обманываю? Без медовых пары-тройки часов я не доживу до родов! Нервы на пределе! Понимаешь?

Эл сглотнул и, торопливо проведя рукой по волосам, с горестью признал:

— Я не могу сейчас. До вечера потерпишь?

— Что?

— Я говорю, если подождёшь до захода солнца, то можем пожениться по-тихому в Пиратской бухте, — улыбнувшись, подмигнул мне Эл. — Только не говори никому ни слова.

Облизнув пересохшие губы, я уточнила:

— Вообще-то, со свадьбой я могу и подождать. Меня больше брачная ночь волнует. Её мы тоже в бухте пиратов проведём?

Злюк покачал головой.

— Нет.

Рассмеялся.

— То есть, да. Но не на берегу. На моём шлюпе. В море. Такой вариант тебя устроит?..

Я смотрела на него с изрядной долей недоверия, не зная, чего больше хочу, броситься ему на шею или придушить.

— Ты ведь не шутишь? — всё же уточнила я.

— Абсолютно серьёзен. — Ослепительные ямочки на его щеках были такими привлекательными, что я не выдержала, накрыла одну из них своей ладонью. — Я сам хотел предложить, не знал, как начать. И ещё боялся, что ты согласишься, лишь бы мне угодить, а потом обязательно пожалеешь.

И пояснил, когда я удивлённо моргнула и вскинула бровь:

— Для женщин… девушек день свадьбы очень много значит. Ну, там… наряды, угощения, представление, цветочные бусы, вода нужной температуры…

Атланты браки заключали на берегу моря, стоя по колено в воде, так что да, последний пункт, несомненно, был важен. Но какого дьявола! Я бы сейчас и в Северном ледовитом постояла пять минут, только бы назвать наконец-то этого мужчину своим, чтобы удрать от всех хотя бы на пару часов. Только я и он.

— Капитан судна контрабандистов и каменный пляж — это не то, что может сделать девушку счастливой, но если ты не возражаешь…

Я всё же не стала злюка душить, просто обняла, спрятав лицо на его груди.

— Всё-то ты знаешь про девушек и их мечты, — пробормотала глухо, млея от того, как мужские пальцы ласково поглаживают мой затылок. — Не капитан и пляж сделают меня счастливой, а ты. Разве непонятно?

Эл накрыл мой рот ладонью и тяжело, будто каждое слово весило по десять тонн, признался:

— За что мне боги послали тебя?

Я хотела напомнить, что когда-то он эту фразу произносил с другим смыслом, считая меня своим проклятием, но злюк не позволил мне произнести и слова, убрал руку от лица и тут же заткнул мне рот языком, прижал к стене домика, совершенно не беспокоясь о том, что нас могут увидеть.

Меня сразу же накрыло тугой волной вожделения, жаркой, сладкой, дурманящей…

— Эл!

Отряхнувшись, я вырвалась из его объятий и легонько ткнула кулаком в плечо.

— Ты!.. Знаешь что?

— Что? — он закусил улыбку, но ямочки на щеках выдавали его с потрохами.

— Я скажу Брошке, что, раз она хочет жить с нами, пусть сама договаривается с квартирой! Пусть, как хочет, крутится, но я желаю собственную комнату! Надоело на антресолях спать!

Эл, не выдержав, захохотал.

— Коварная, думаешь, сможешь её хотя бы этим отвлечь? Маловероятно. Тут не безделье виновато, а нервы.

Как будто я без него не понимала!

Выпутавшись из любимых рук, посмотрела на злюка укоризненно и предупредила:

— Я напомню тебе эти слова, когда буду ждать нашего ребёнка. Обязательно.

Злюк моргнул и так посмотрел на мой живот, словно внутри него уже рос маленький злючонок. Прокашлялся.

— Я постараюсь вернуться до заката, — хрипловатым голосом сообщил моему пупку. — Не говори никому о том, что мы запланировали. Это не совсем законно, у меня могут быть неприятности, особенно в свете того, что сейчас происходит в Славое. Понимаешь?

Я с готовностью кивнула и поклялась, что из моего рта не вылетит ни звука. Мы простились до вечера, Эл ушёл работать, а я вернулась домой, с трудом представляя, куда себя деть и чем занять так, чтобы Брошка ни о чём не догадалась.

Это был бесконечный день, наполненный сладким ожиданием, томлением и нетерпеливой дрожью, из-за которой я разбила две тарелки и получила нагоняй от Бро.

— Да что с тобой сегодня, Сливка?! — рявкнула она, когда я, задумавшись, принялась обрызгивать кактус средством для мытья окон. — Ты словно не от мира сего!

— Так и есть, — согласилась я и убрала от греха подальше пульверизатор с мылом, после чего полезла перебирать свои вещи, внезапно вспомнив, что мне совершенно нечего надеть. Тем более на собственную свадьбу!

Льняные брюки, джинсы и шорты забраковала сразу, туда же отправилась мини-юбка и коктейльное платье с выпускного вечера в универе. Последнее было очень красивым и шло мне невероятно, но именно в нём я была в тот день, когда у нас всё началось с бывшим.

— Зачем я вообще храню эту тряпку? — пробормотала я, забраковывая этот наряд и отбрасывая его в сторону. — Можно мелким на ползунки перешить, как думаешь, Бро?

— Ползунки из чёрного атласа? — со смаком причмокнув, протянула сестра. — Очень креативненько… Напомни-ка, когда мы сменили фамилию на Адамсы?

— Ха-ха, — скривившись, прокомментировала я её замечание и разложила на диване все свои сарафаны и платья. Выбор был небогатый. К тому же, во всём этом Эл меня уже видел и не по одному разу.

И тут меня осенило.

— К Владке схожу! — воскликнула я. — У неё шмоток столько, что на целое модельное агентство хватит. Ростом она, конечно повыше будет, но…

— Муля, не нервируй меня… — зловеще рыкнула Брошка и воинственно сложила руки на своём огромном животе. — Я чёрным по белому спросила, что происходит? Лучше по-хорошему ответь своей старушке-матери, не доводи до греха.

Ох, как же сильно я не любила ей врать!

— На свидание собираюсь, — пряча глаза, ответила я. — Эл позвал. Сказал, у него свободный вечер сегодня.

Старушка-мать с минуту сверлила меня подозрительным взглядом, а потом трагически выдохнула:

— Ладно, если тебе не стыдно врать в лицо женщине, которая тебя вырастила, которая ночей из-за тебя не спала, поседела и…

В свои неполные сорок Бро выглядела на тридцать с натяжкой и до беременности, а после того, как похудела на этой почве да из-за соседства с молодящим Камнем, даже я бы ей больше восемнадцати не дала.

— Бро!

— Да? — Она вздёрнула курносый нос, ожидая моих откровений, и я прошипела:

— Это свидание! Довольна? Имею я право сходить на свидание с любимым человеком? Ой, простите! Не просто с любимым! Я собираюсь за него замуж! И не нужно мне говорить, что мы и так с ним каждый день видимся! Не видимся! Не так! Я всего лишь хочу… — Вздохнула, выдохнула, заставляя себя успокоиться и не переходить на крик. — Я люблю тебя, Бро. Больше всех в мире люблю. Тебя и малышей. Но Эл теперь тоже моя семья. Фактически. Понимаешь? Я хочу побыть с ним вдвоём. Целовать его, не боясь, что ты войдёшь в кухню. Слушать его признания без твоих язвительных реплик. Я знаю, что ты его не любишь, но…

— Сливка, не я собираюсь замуж за хуратора, — перебила она. — Зачем мне его любить? Это теперь твоя забота. — Сковырнув на пол мои платья, Брошка упала на диван. — А насчёт остального… Ну, прости. Я бы могла сказать, что всё дело в гормонах. Однако ты плакала из-за него. Плакала! И не ври мне! И я ему этого ещё не простила. Это во-первых. А во-вторых… Мне бы ни один твой хахаль никогда не понравился, хотя бы потому, что он забирает тебя у меня…

Её взгляд повлажнел, а брови сошлись над переносицей.

— Ну и ещё страшно хочется примерить на себя наряд тёщи из анекдотов… Кстати, о нарядах. Забудь о Владке. Примерь-ка лучше то платье, которое я для итальянцев заказывала. Сама-то я в него нескоро ещё влезу, а тебе пригодится.

Говоря об итальянцах, Бро имела в виду шефов и главных спонсоров нашего интерната. Они каждое лето оплачивали воспитанникам месяц отдыха на море в Италии, покупали игрушки, методические пособия, одежду… Если коротко, то делали всё возможное для того, чтобы хоть как-то скрасить нашим сиротам их нерадостные будни.

Впрочем, добрее и счастливее дети от этого не становились.

В нынешнем году итальянцев ждали на Рождество, с подарками и проверками. Подшефные ещё в октябре начали репетировать праздничное представление, а Бро потратила половину зарплаты на коктейль-платье, потому что заграничные гости по сложившейся традиции планировали посетить представление «Щелкунчик» в нашем театре Оперы и Балета. Бро им билеты ещё в январе заказывала.

— Твоя очередь шефов в театр вести, — «обрадовала» сестру директриса. — Я этого «Щелкунчика», будь он проклят, уже три раза видела… Знала бы ты, как я ненавижу балет.

…Интересно, как там у них всё пройдёт без нас? После нашего исчезновения дома, наверное, тот ещё скандал разразился… В розыск объявили, крутили фотографии по телевизору…

Божечки! О чём я думаю? Какая мне разница? В той жизни ни у меня, ни у Брошки не осталось никого, по ком стоило бы лить слёзы.

Платье для итальянцев было из синего шёлка, с открытыми плечами, широкой юбкой и без рукавов. Очень простое в своей элегантности и жутко дорогое. Брошке оно доставало до середины икры, у меня же подол заканчивался на ладонь ниже колена. А вот в груди всё сидело идеально. И даже обнажённая шея без жемчугов и бриллиантов — откуда?! — смотрелась идеально. Правильно. Трогательно.

К платью прилагались перчатки до локтя, крошечная сумочка, вышитая стеклярусом и открытые туфли в тон. Слава Богу, обошлось без шляпки с вуалью. Под шляпку я свою гриву точно не смогла бы упаковать. Да и от сумочки с перчатками я отказалась, посчитав, что на пляже они будут абсолютно неуместными.

Брошка развалилась на диване и, улыбаясь, следила за моими сборами, забыв о своей вечной язвительности. Кажется, она подозревала, что это свидание совсем не свидание, однако о своих подозрениях вслух сестра не говорила и с такой любовью и нежностью взялась плести мне мою любимую тройную французскую косу, что я, наблюдая за ней в отражении зеркала, едва не покаялась во всём, позорно разрыдавшись.

Лишь страх за Элара не позволил мне проболтаться. И пусть я прекрасно знала, что Бро не выдаст его тайну — всё равно промолчала.

И правильно сделала! Потому что злюк, ворвавшись в коридор, оттесняя меня к дальней стене и захлопывая дверь ногой, первым делом спросил:

— Никому не сказала?

Я оторопело моргнула и покачала головой. Эл счастливо выдохнул и жарко поцеловал меня:

— Ты лучше всех!

— Эл…

Не то чтобы его поведение меня пугало… Хотя вру. Пугало. Глаза у него были пьяные-пьяные, как у наркомана.

— Потом объясню. По дороге… — Окинул меня восхищённым взглядом. — Выглядишь просто невероятно!

— Ты тоже, — признала я и порадовалась простоте выбранного наряда. Потому что Эл нарядился в синие широкие брюки, белоснежную льняную рубашку навыпуск и кожаные сандалии на босу ногу. По-пляжному и в то же время очень нарядно.

И пока я на него глазела влюблённой дурочкой, он ещё раз мазнул губами по моей щеке и прошептал прямо в ухо:

— Ну что? Готова к знакомству с родителями?

От неожиданности я икнула, испуганно прижала ладони к груди.

— Ч-что?

— Самое время, — подмигнул злюк. — Да и Бро мы не можем одну оставить. Я сначала хотел Йонаса позвать, но отец намекнул, что он вроде бы тоже слегка инкуб и будет рад, наконец, познакомиться с моей невестой и её приёмной матерью, раз уж мы всё равно решили пожениться вопреки семейной традиции.

По-моему, в моей голове случился микроскопический ядерный взрыв, мозги размазало по в струну натянутым нервам, и я зарычала:

— Вопреки? С матерью? — Успев привыкнуть к моим тычкам, Эл перехватил мелькнувшие в воздухе кулачки и прижал меня к себе. — Ах, ты… Ты всё рассказал! А я чуть не умерла от стыда, когда пришлось Брошке врать!

И тут, как гром с ясного неба громыхнуло:

— О чём?

Мы повернули головы и сначала увидели огромный живот в халатике в цветочек, а потом и всю Брошку целиком.

— О чём ты мне наврала, Сливка?

И пока я соображала, как выкрутится из ситуации, Эл радостно брякнул:

— О! Бро! Ты как нельзя кстати. Мы с Вель сегодня женимся и уже почти опаздываем… Тебе мой отец всё объяснит, не раскрывай капюшон, кобрушка. И не обижайся. Так было нужно. Это вроде испытания невесты на стойкость…

Широким жестом распахнул дверь и позвал:

— Па, уже можно.

В прихожую уверенно шагнул одетый в классический костюм-тройку мужчина. Широкоплечий, с гордо поднятой головой, темноволосый, как мавр, но с такими же шоколадными глазами, как у Элара.

— Бро, разреши представить тебе моего отца, — вещал злюк, пока я с интересом рассматривала будущего свёкра. — Янниса из дома голубого лотоса, из рода Аскавхетео. Отец, это Бронислава, сестра и приёмная мать моей Вель. Моя Вель.

На меня Яннис даже не взглянул. Некрасиво выпучив глаза, он таращился на Бро с не читаемым выражением лица.

— Ты беременна, — наконец, произнёс он голосом жёстким, как жернова, на которых смололи не один пуд муки.

— Па, — смущённо кашлянув, подал голос Элар. — Я для этого тебя сюда и привёл. Не только, чтобы познакомить. Отец близнецов Бро был инкубом, у неё из-за этого проблемы. Нужно, чтобы…

— Близнецы, — кивнул Яннис, и я подумала, что надо спросить у Эла, не было ли в их роду психических заболеваний, которые, вообще-то, передаются от отца к сыну. Хочу знать заранее, что меня ждёт. — Бронислава, можно мне стакан воды?

Бро нервно облизнула губы, глянула на меня диким взглядом и, кривовато улыбнувшись — тоже, видимо, за здоровье моих будущих детей волнуется, — предложила:

— Сливка, вы с Элом ступайте. Я ужасно рада за вас. Правда. И совсем не обижаюсь… Когда вы вернётесь, поговорим.

Последняя фраза прозвучала зловеще, но… но и чёрт с ним! Сегодня мой день. НАШ!

В маголёте мы домчались до Пиратской бухты за каких-то двадцать минут. И по дороге, чтобы не терять времени, Эл рассказывал мне о традициях своего народа.

— У меня и в мыслях не было обидеть или разыграть тебя, Вель. Ну, когда я просил никому не рассказывать о свадьбе, — оправдывался он, одной рукой держа руль управления, а второй поглаживая мою талию. — Испытывать свою женщину самым тяжким испытанием перед свадьбой — это древняя традиция моего народа.

Коротко глянул на меня и, увидев, что я улыбаюсь, забыл о тревоге.

— Наши женщины, кстати, как и ты, совершенно не владели магией, разрушали её… Но если парень с девушкой нравились друг другу…

— Как мы с тобой?

— Да. Если его магия откликалась на избранницу…

— Как у тебя?

— Да. Если они… Ну, много времени проводили вместе.

— Как…

— Я не понимаю? Ты издеваешься? Да, как мы с тобой! И в этом тоже. Мои предки не приветствовали плотские утехи до свадьбы. Хотя жених и невеста должны были прожить под одной крышей три месяца и три дня, чтобы понять, смогут ли ужиться после… Как мы с тобой, да!

Я рассмеялась. Почему-то всё сегодня казалось лёгким и смешным.

— Смеётся она… А между тем всё очень серьёзно. В самый важный день парень перелетал на скалу посреди моря — я тебе потом покажу, на которую, — и ждал там свою избранницу, чтобы заключить брак. Идея в том, что она должна была добраться к нему сама, вплавь. И если они научились доверять друг другу, если не только мужская магия выбрала девушку, но и женское начало приняло её, то жених магией мог поддержать невесту на плаву. Если нет… Ну, в общем, можно было искать другую невесту.

— Кошмар, — искренне выдохнула я.

Элар пожал плечами.

— Почему кошмар? Жестокие реалии жестокого мира. Маги охраняли границы, участвовали в войнах, а их женщины должны были быть достаточно сильными для того, чтобы вести хозяйство, растить детей и при этом продолжать верить, что муж не подведёт и вернётся домой живым. Можешь смеяться, но такая вера очень многим помогла выжить там, где другие погибали… Со временем, конечно, всё изменилось, и наши женщины в день свадьбы уже не рисковали своими жизнями, однако испытание воли осталось. И море, конечно, тоже.

— Чтобы муж и жена были не разлей вода? — прошептала я, неожиданно проникнувшись этой дикой, но вместе с тем логичной и в чём-то даже красивой традицией.

— А ещё не разбей камень, не развей ветер и не сожги пламя, — с серьёзным видом кивнул Эл и поцеловал меня в кончик носа.

Несколько минут спустя он посадил свой летающий гроб прямо на усыпанный мелкой галькой пляж и, перескочив через бортик, помог выбраться мне. Это была теневая сторона острова, и мне не открылся вид из уходящей на запад солнечной дорожки, да и ставшей привычной глазу изумрудной зелени тут не было. Только ленивые волны облизывали серую гальку, да буревестник ковылял вдоль кромки воды в поисках добычи.

— Такое романтичное название, — попеняла я Элару, — и такой унылый вид.

— Я предупреждал, — тут же отозвался он.

— А твоя яхта…

— В нужный момент она появится, Вель… Разувайся, капитан подлетает.

Я запрокинула голову и действительно увидела маголёт. Торопливо расстегнула застёжки на босоножках, Эл тоже снял сандалии.

Тем временем пират посадил свой маголёт в двух шагах от нашего, и я едва сдержала стон разочарования — прилетевший совсем не был похож на пирата.

Молодой, жилистый, курносый, лопоухий, в классических голубых джинсах, белой майке и чёрной жилетке с множеством карманов. Сантехник Василь из ЖЭКа, а не капитан пиратского судна, честное слово.

— Давайте отженим вас по-быстгому, — поручкавшись с Элом, прокартавил он. — А то у меня сегодня встгеча интимного хагактега намечается. Такая женщина, кугатог, такая женщина… У неё и подгуга есть. Могу познакомить.

— Рыжий, я сегодня женюсь.

Картавый рыжим не был, он был самым что ни на есть брюнетистым брюнетом, однако словам Эла внял.

— И то пгавда. Тебе тепегь ни к чему… Пгошу омочить ноги.

Я не сразу сообразила, что последняя фраза относилась к нам, а только после того, как Элар взял меня за руку и уверенно, не переживая из-за намоченных штанов, шагнул навстречу морской волне.

— Клятвы, — поторопил нас любвеобильный капитан, а я вдруг до смерти перепугалась, потому что никакой специальной клятвы не приготовила. Меня же не предупредил никто!

Элар посмотрел на меня ободряюще и прошептал:

— Мы с тобой будем, как не разлей вода.

Я улыбнулась и подхватила:

— Как не разбей камень.

— Не развей ветер.

— И не сожги огонь.

— От этого дня и до скончания веков.

— Воистину, — рявкнул капитан. — Объявляю вас мужем и женой. Можете плодиться и всё такое.

Хлопнул в ладоши, вскочил в маголёт и умчался со свистом, а я недоверчиво посмотрела на Эла и уточнила:

— Мы что же? Уже поженились?

— Бабушкина церемония не будет такой упоительно быстрой, — с тоскою в голосе заверил меня он. — Но я тебя предупреждал, в Пиратской бухте не жди романтики.

Прокашлялся и добавил, вгоняя меня в жаркую краску:

— Один лишь животный секс…

Скрутил пальцы в замысловатую фигу, и метрах в десяти от нас появилась… Назовём это яхтой, но на самом деле это была, с позволения сказать, гондола с балдахином из тяжёлого аквамаринового бархата.6dfffc

— Ты будешь невероятно красивой, Вель, — прошептал мне на ухо Эл, — когда я стану любить тебя на цветах моего рода. Нашего рода. Тебе невероятно идёт синий цвет.

Я прерывисто вздохнула, а злюк погладил мою ладонь, прочертил тонкую линию вдоль венки на запястье, вниз и вверх, чтобы тесно переплести наши пальцы.

— Церберову уйму времени мечтал о тебе.

— И я, — согласилась, чувствуя внутреннюю дрожь, и громко ахнула, когда мы вдруг взлетели над водой, зависли в воздухе, а потом плавно опустились прямо в центр гондолы. — Но…

— Нет, я не умею летать, но могу переместиться на небольшое расстояние, — усмехнулся моему изумлению Эл, а я поняла, что ещё много дней, месяцев и лет буду удивляться той магии, которой он владеет намного лучше, чем я, к примеру, иголкой с ниткой. — Тут глубоко. Не хотел, чтобы ты испортила своё очаровательное платье.

— Это Брошкино, — зачем-то призналась я, а Эл удовлетворённо улыбнулся и заметил:

— Ты даже тут угадала, невероятная моя. Наши женщины всегда выходили замуж в платьях своих матерей. Чтобы с их одеждой в дом будущего мужа принести силу, верность, терпение и…

— … любовь, — закончила я за него, оплетая руками сильную шею и целуя тронутую щетиной скулу. — Я люблю тебя.

Эл не ответил на моё признание, вместо этого он сцеловал его с моих губ собственническим поцелуем, жадным и таким внезапно диким, что у меня в груди загорелось маленькое солнце и выжгло в лёгких остатки воздуха. Пьянила мысль, что в этот раз мы не станем останавливаться. От томительной алчности, с которой Элар гладил мои обнажённые плечи и стискивал грудь, сладко ныло в животе.

Я глотала воздух вперемешку с нетерпеливыми поцелуями и задыхалась от желания впервые в жизни ощутить внутри себя любимого мужчину, изнывала от первобытного, совершенно женского страха, абсолютно позабыв о том, что уже не девственница и в моей жизни кто-то кажется уже был… Впрочем, это случилось в той, другой жизни, где не было магии, жаркого солнца, рынка, на котором змееволосые медузы продают невероятно вкусный хлеб, и Элара из дома голубого лотоса тоже не было…

Всхлипнула то ли от страха, что если бы не спятившая ведьма Аглая, прямые наших жизней так и не пересеклись бы, то ли от счастья, что это всё же случилось, и вцепилась пальцами в волосы цвета спелой пшеницы. В ответ Эл рывком опустил моё платье до пояса и отодвинулся, усаживая меня в центр синих подушек, полуобнажённую и слегка смущённую.

— Только не двигайся, — просипел он и, заведя руку за голову, стянул с себя рубашку. А потом сел позади, перебросил мою косу вперёд, накрыл ладонями обнажённые соски и невнятно пробормотал, губами лаская позвонок в основании моей шеи:

— Позволишь расплести твои волосы?

— Это тоже часть традиции?

— Нет, но мне безумно хочется… Можно?

И, не дожидаясь ответа, стянул голубою ленточку с моих волос и, глядя сверху вниз из-за спины, принялся неспешно распутывать косу, тихонечко приговаривая:

— Вот так… вот так…

Гладил плечи, массировал кожу головы, пропускал между пальцами непослушные пряди… Откровенной порочностью меня уже было сложно удивить, а вот эти почти невинные ласки вкупе с хрипловатым шёпотом, что обжигающими вздохами царапал кожу плеч, абсолютно сводили с ума. Меня лихорадило от каждого слова, и я едва дождалась, пока волосы свободно упали мне на плечи, а потом закинула руку себе за голову, притянула Эла к себе за шею, впилась открытым ртом в улыбающиеся губы.

Мы целовались, беспорядочно и жадно сдирая с себя оставшуюся одежду, изводя друг друга бесстыдными ласками. На долгую игру у обоих не было сил, я удивлена, как мы вообще успели раздеться и упасть в синие подушки. Клянусь, если бы Элар решил заняться этим на берегу, я бы не возражала…

С серого вечернего неба тускло подмигнула первая звезда, Эл провёл подрагивающей ладонью от моей шеи до бедра и сжал пальцы.

— Вель… — рывком склонился к моим губам. Поцелуй больше был похож на жгучий укус, слишком яркий и слишком короткий, я потянулась за ним, требуя ещё и вскрикнула, почувствовав уверенное, тугое проникновение внизу.

— Эл!

Он толкнулся, заполняя меня полностью, замер, глядя в моё лицо горячечным, безумным взглядом. Волна с шелестом ударила в бок лодки, отступила. Элар шевельнулся, словно вслед за ней, и начал неспешно раскачиваться, продолжая смотреть пристально, жадно, склоняясь к моим губам, чтобы распробовать на вкус глухой стон моего восторга, прикусить, проникнуть языком вглубь моего рта, лаская жадно и глубоко, в такт ударяющим в борта волнам и неспешно раскачивающим меня движениям.

Без подсказки со стороны мужа закинула ноги ему за спину, жадно встречая каждый новый выпад. Мышцы внутри меня непроизвольно сжимались, заставляя Элара издавать хриплые звуки. На смену томительной неторопливости пришла отрывочная беспорядочность. Быстрее, глубже, пока Эл не упёрся внутри меня в какую-то невидимую преграду, и сладкая пружина рванула, выпрямляясь и сметая всё на своём пути…

Сделав ещё несколько движений, муж упал на меня, мокрый, тяжело дышащий, тяжёлый.

Дрожащей рукой я провела по ещё не утратившим напряжения мышцам и благодарно куснула очень кстати подвернувшееся плечо.

Эл приподнялся на руках, намереваясь откатиться в сторону, но я скрестила ноги на его талии, не отпуская. Он хмыкнул, склонился к моему лицу, прихватил поцелуем мою верхнюю губу, лизнул. Я тихонечко всхлипнула.

— Я в самом деле люблю тебя, Вель, — поведал Эл, разомкнув поцелуй.

Вот теперь меня можно было назвать самым счастливым человеком во Вселенной.