Глава 10

Я тяжело сглотнула и тут же перевела взгляд на Петра. Он был очень хмурый и о чем‐то серьезном говорил Виктору. Его вид кричал о том, что он зол и пытается скрыть свои эмоции. Но глядя на мужчину я понимала, что у него это получается очень плохо.

Что произошло? Это он избил девушку и приехал спрятать ее?

Я не стану его покрывать. Если он такой ублюдок, то и отношение получит в ответ не лучше. А девушка…

Я медленно перевела взгляд на нее и отметила, что она просто смотрит в окно невидящим взглядом.

Как же больно стало за нее. Душу царапнуло, глядя на ее безжизненный взгляд. Захотелось обнять ее, погладить по спине и сказать, что все обязательно будет хорошо, и я не дам ее никому в обиду. Особенно этим извергам.

Но имела ли я право влезать не в свое дело?

И тут же ответ в голове: Вера, очнись, девушку избили, хорошо если не изнасиловали. О чем ты думаешь? Ты как женщина обязана влезть в это дело! Обязана помочь девушке.

Я прошла к двери и осторожно открыв ее, встретилась с взглядом, наполненным болью. Маленькая, хрупкая и вся в крови…

По телу прошли неприятные мурашки.

– Это он сделал? ― задала первый интересующий меня вопрос.

Я думаю, девушка поняла о ком речь. Я спрашивала про Петра. И если у Островского такие конченные друзья, то я заберу девочку, и мы свалим из этого дома подальше. Я не намерена терпеть ублюдков, которые свою слабость вымещают на беззащитных девушках.

Незнакомка постаралась вздохнуть, и тут же схватилась рукой за кресло, показывая, как ей больно.

Черт! Она даже слова сказать не может. Еле дышит!

– Сиди здесь, ― выдохнула я, и быстрым шагом прошла к мужчинам, которые тут же обернулись в мою сторону.

Уверена, я сейчас выглядела очень гневно. Потому что и внутри меня ощущался гнев.

– Это ты сделал? ― прошипела сквозь зубы, получив в ответ гневный взгляд. ― Ты ее избил?

– Дура что ли? ― прорычал в ответ Петр и двинулся на меня, когда был остановлен крепкой рукой Виктора.

– Ты бы ее хотя бы врачу показал. Она говорить не может!

– Врач едет.

– Тогда какого черта она до сих пор в машине сидит? Ей лечь надо. Ты ворота открывай, ― рявкнула Виктору и тут же посмотрела на его друга: ― а ты за руль. Быстро.

– Не нарывайся, ― рявкнул Петр, а я громко выдохнула.

– А ты не зли меня.

Я поторопилась в дом. Вымыла руки, набрала в небольшой тазик теплой воды, нашла чистую тряпку и отнесла все в гостиную. Мне понадобится аптечка.

Так, в кухне, кажется, видела.

Один шкаф, другой… вот она! Есть!

Из прихожей послышался шум. Я поторопилась выбежать навстречу, чтобы скомандовать куда нести девушку.

– Виктор, ей нужен покой и уединение. Выдели комнату, ― попросила я, глядя ему в глаза.

Петр держал девушку на руках.

– Пойдем, ― кивнул он другу и прошел к лестнице, поднимаясь на второй этаж.

А нет, ошиблась, на третий.

Ооо, там я не была.

Схватила миску с тряпкой, аптечку и поторопилась за мужчинами.

Островский выделил небольшую, но очень уютную комнату в кофейно‐серых оттенках. В углу имелся камин, и кажется он был настоящим. Я улыбнулась. Хороший выбор сделал. Плюсик тебе, Виктор, за твое поведение.

Петр уложил девушку на кровать и накрыл пледом, лежавшим в изножье. Удобнее устроил ее голову на подушку и только хотел что‐то спросить, как я перебила.

– Выйдите отсюда. Мне нужно ее осмотреть, ― обернулась к мужчинам, склонившись над девушкой.

Петру явно не понравился мой тон, но мне было плевать.

– Ты что медик?

– Да, я медик. Выйдите.

– Если что‐то надо будет, зови, ― произнес Виктор, на что я в ответ кивнула головой.

– Как ее зовут?

– Алина.

– Хорошо.

Когда дверь практически закрылась, я вспомнила про фонарик для осмотра.

– Виктор, принеси, пожалуйста мою сумочку. В ней должен быть фонарик.

Мужчина молча кивнул и закрыл за собой дверь.

Я присела около девушки и взяв ее за руку, тихо прошептала:

– Ну здравствуй, Алина. Ты меня слышишь?

Я заметила, как девушка тяжело сглотнула, и я набрав полные легкие воздуха, громко выдохнула. Не от того, что меня все это раздражало, нет. Я просто была шокирована произошедшим. Поверить не могла, что какая‐то мразь может так поступить.

– Я сейчас буду тебя ощупывать, и где будет слишком больно, подай знак, ладно? Ты можешь моргнуть мне, и я пойму.

В ответ ничего.

Я принялась ощупывать тело на наличие переломов. Обследовала грудную клетку, ребра, прошла по тазу, все время наблюдая за реакцией девушки. Ей было больно, но я не ощущала никаких переломов. Скорее всего ее боль была из‐за побоев.

В двери постучали, и в комнату вошел Виктор с моей сумкой. За его спиной маячил Петр.

– Спасибо. Оставьте нас.

Виктор положил сумку на комод и исчез. Я снова вернула внимание к Алине.

Полностью исследовала ее тело и поняла, что все кости в порядке. Переломов нет. Кажется, у нее просто шок от произошедшего. Оно и не удивительно, глядя на кровоподтеки на ее теле.

– Скажи мне, Алина, это сделал Петр?

Я знаю, он говорил, что не причастен к этому. Но я больше поверю женщине.

– Нет, ― выдавила она хрипло, отчего даже мне стало больно.

Я кивнула.

Смочила тряпку в теплой воде и выжала ее.

– Я протру твое тело, дам таблетку, и ты поспишь. А потом намажу тебя мазями. Хорошо?

В ответ снова ничего.

Ладно.

В двери постучали, и в проеме просунулась голова Петра. Как дать бы щелбана ему.

– Там врач приехал. Сейчас поднимется.

– Мужчина?

Алина от моих слов напряглась, и я нахмурилась.

– Да.

– Вы что идиоты? Я сейчас выйду, расскажу ему все, и пусть лекарства пропишет. Сюда его не пущу. Пусть ждет.

Я отвернулась, показывая, что разговор закончен.

Девушка снова сглотнула и едва заметно сжала руку в кулачок.

– Спасибо вам.

Кажется, моя нервная система на грани.

– Все будет хорошо, милая. Просто доверься мне.

После того, как я осмотрела Алину, обмыла ее тело и дала таблетку, еще немного посидела около девушки. А когда убедилась, что она уснула, укрыла ее теплым пледом и забрав миску, вышла из комнаты.

Только за дверью смогла вздохнуть полной грудью.

Я читала в сводках, о чем угодно, но видеть собственными глазами, что люди могут быть настолько жестокие по отношению к другому человеку мне приходилось впервые.

Спустилась вниз. В гостиной сидели трое мужчин. Они сразу же устремили на меня свои взгляды, а я лишь закатила глаза и кивнула приехавшему доктору.

– Здравствуйте. Меня зовут Вера. Я учусь в медицинском, но осваиваю данную профессию достаточно давно. Я осмотрела Алину, у нее сильные ушибы, переломов нет. Но на счет трещин утверждать не могу. Тут нужен рентген. Я дала ей успокоительное и она заснула. Естественно, будем обрабатывать раны, но я бы хотела, чтобы вы прописали заживляющие мази. И что‐то от синяков. Для Алины, как для девушки, думаю, это было бы очень важно.

– И вам здравствуйте. Мне бы, конечно, хотелось самому осмотреть девушку.

– Не думаю, что это хорошая идея. Судя по ее реакции на то, что доктор мужчина, она пострадала именно от рук мужского пола. И ваше присутствие будет для нее очередным стрессом. Пожалейте девушку.

– Виктор, ты доверяешь своей невесте? ― Петр поднялся из кресла и прошел к панорамному окну.

Островский локтями уперся в бедра и уверенно кивнул.

– Доверяю.

Приятно.

– Если Вера права, и Алина пострадала от лап мудилы, то сейчас не нужен еще один стресс.

Я благодарно кивнула и перевела взгляд на доктора. Даже имени его не знаю. Но это не столь важно сейчас.

– Ладно, я сейчас пропишу лекарства. И все же советую посетить специалиста.

– Несомненно, ― я улыбнулась.

Обижаться не собиралась. Я действительно не была специалистом, но знала наверняка, что мой осмотр был тщательный и умелый. В этом я даже не сомневалась.

Когда доктор оставил все предписания и рецепт с лекарствами, попрощался, снова напомнив, чтобы мы обратились в больницу. Виктор провел гостя, а Петр уставился на меня изучающим взглядом.

– Кто ты?

– Вера Матвеева.

– Знакомая фамилия, ― задумчиво произнес в ответ, не сводя с меня пронзительного взгляда.

– Знаю. А кем вы приходитесь Алине?

– Обращайся ко мне на «ты». Я ее знакомый.

– Расскажете, что случилось?

Петр вздохнул. Бесшумно, но заметно по его поднявшейся и тут же опустившейся грудной клетке.

– Ты сама видишь, что случилось. Подробно рассказывать нет желания.

– Ладно. Твое дело. Советую оставить Алину сегодня здесь. Ей нужен полный покой.

– Она пробудет здесь некоторое время. Виктор дал согласие. Надеюсь, ты тоже будешь не против.

Я пожала плечами.

– Не мой дом. Не мне решать.

Я поднялась с дивана и забрав миску, собралась отнести ее в уборную, когда меня вдруг остановил голос Петра.

– Спасибо тебе.

Я обернулась. Посмотрела на наго и покачала головой.

– Не за что.

Надоедать с расспросами о том, как и что произошло я не хотела. Не считала это правильным. Люди мне незнакомые, и какие между ними отношения я тоже понятия не имела. Лезть в душу к тому, у кого сейчас на той самой душе боль, тоже было неуместно. Главное, чтобы Алине поскорее стало легче.

И все же, каким нужно быть идиотом, чтобы такое сотворить с девушкой? Как, ну вот как поднялась рука?

Я с размаху выплеснула окровавленную воду в белоснежную раковину и крепко зажмурилась.

Изверг.

Отшвырнула миску на пол и руками уперлась в раковину.

Сделала глубокий вдох и громко выдохнула. Вздрогнула, почувствовав на предплечьях мужские руки. Подняла голову и встретилась в зеркале со взглядом Виктора.

– Тебе плохо?

Я прикусила губу и подумала о том, что я ощущаю. Мне плохо? Да, мне определенно плохо и больно за девушку. Плохо, от того, что в мире существуют такие мрази, как та, что посмела ей навредить. Как их земля вообще носит?

Я обернулась к Виктору и обняв за талию, прижалась щекой к его грудной клетке.

– Мне больно.

– Что болит?

– Душа.

Островский пальцами поднял мое лицо за подбородок и посмотрел в глаза хмурым взглядом.

– Мне больно за эту девушку. За что с ней так? Как мужская рука могла подняться на нее?

Я перехватила руку Виктора и посмотрела на его запястье. Его руки огромные по сравнению с нашими, женскими ладонями.

– Я бы умерла, если бы ты меня ударил. Это же немыслимо…

Виктор забрал руку и положил ее мне на спину.

– Никогда в жизни у меня не было даже мысли ударить девушку. Это недостойное поведение мужчины. А тот мудак, что тронул Алину, просто ублюдок.

– Тебя когда‐то выводили из себя женщины?

Он изогнул бровь и улыбнулся.

– Я не о себе.

– Было дело. Но проще ударить кулаком в стену, чем женщину. Запомни, я никогда не причиню тебе боль. Особенно физическую.

Не знаю почему, но меня стало волновать его мнение.

А еще…

Захотелось, чтобы Виктор поцеловал меня.

Что со мной происходит?

Нас отвлек неожиданный стук в двери.

– Виктор, можно тебя на минуту?

Я отстранилась от мужчины и отвернулась. Стало немного неловко перед другом Виктора.

– Иду, ― кивнул Островский и дождавшись, когда закроется дверь, притянул меня к себе, положив руку на талию.

Я спиной почувствовала каменную грудь и прикрыла глаза.

– Я буду твоей стеной, ― прошептал он на ухо и поцеловав в щеку, вышел из уборной.

Я распахнула глаза и отметила в зеркале незнакомую девушку.

Нет, там была я. Но какая? С горящим взглядом, с покрасневшими щеками.

Ладони приложила к лицу и тут же открыв кран, брызнула на щеки прохладной водой.

«Я буду твоей стеной».

Какая нормальная девушка не мечтает услышать такие слова?

Черт! Островский, что же ты со мной делаешь?

Я вздохнула, ударила по крану и снова посмотрела в свои глаза в зеркале.

Этот взгляд. Предвкушение чего‐то сладкого, интересного, дурманящего мозг.

Неужели я начинаю влюбляться?

А Виктор? Он сказал Кате, что давно влюблен в меня. Но почему он раньше мне не говорил об этом. Как давно? Как это произошло, когда?

Разве это важно?

Конечно, важно! Мне хотелось знать, как он это понял!

Схватила полотенце, промокнула влажное лицо и выдохнула. Нужно успокоиться и прекратить строить воздушные замки. Я в этом доме не по собственной воле, и ненужно питать иллюзий на счет Островского. Ничего хорошего меня с ним не ждет.

Немного уняв свои эмоции, я вышла из уборной. Мужчин нигде не было. Вот и прекрасно. Мне нужно немного времени побыть в уединении.

Выпью кофе.

Но для начала проверю Алину. Я переживаю за девушку, и хочу знать, не стало ли ей хуже.

Поднявшись на третий этаж, я тихонько открыла двери и убедилась, что Алина по‐прежнему спить. Не поворачивалась, как лежала, так и лежит. Ей наверняка больно шевелиться.

Я зажмурилась и стиснула зубы.

Только конченый ублюдок мог такое сделать.

Прикрыла двери и спустилась на первый этаж. Кухня. Кофе. Все что мне сейчас нужно.

Но побыть в уединении у меня не получилось. В дом вошли мужчины. Так бы развернуть их и выдворить на полчасика. Ну да ладно, дом большой, найду себе место.

– Может вам кофе сварить?

Зачем я это спросила?

– Пойдем, я сам сварю, ― сообщил Виктор, целуя меня в висок.

Чего приклеился?

– Петр, вы может есть хотите?

– Кусок в горло не полезет. Спасибо.

Я пожала плечами и пошла на кухню за Виктором.

Вся ситуация в целом для меня была не то, что странной, скорее непривычной. Нет, то, что случилось с девушкой вообще ни в какие ворота не лезет. Я про другое! Почему я чувствовала себя здесь, как дома? Хотя еще с утра это было вовсе не так.

Не много ли потрясений за один день?

Сначала предательство мамы, потом встреча с подругой, которой тоже бессовестно наврали, а теперь вот Алина, которую так жестоко избил мужчина.

Впору пить успокоительное.

Расположившись в кухне за столом, я наблюдала за уверенными движениями Виктора. Он не чувствовал себя глупо, готовя напитки для нас всех. Другой бы даже заморачиваться не стал. Приказал бы самой возиться и уселся бы за стол, наблюдать за мной. А тут вот, наоборот. Сам вызвался приготовить кофе.

Приятно.

– Пусть Алина несколько дней побудет здесь. Ко мне ей точно нельзя пока.

– Сколько угодно. Дом большой. Вы нам не помешаете, ― ответил Виктор, поставив на стол две чашки с кофе.

– Ей нужен рентген обязательно. На глаз нельзя проверить есть ли у нее трещины, или нет. В любом случае, ей сейчас напрягаться нельзя.

– Она пройдет полное обследование. А когда врач разрешит, я увезу ее отсюда. Ей нужен отдых. Теплый климат. Возможно море.

Я кивнула.

– Только если она будет не против, ― сообщила я, и тут же получила два удивленных взгляда. ― Что? Можно подумать я не знаю, как вы свои желания исполняете, не спросив об этом девушку.

– Вера…

– Я бы на твоем месте держал рот на замке, ― грубо произнес Петр.

Мои брови взметнулись вверх. А потом я вспомнила что здесь делаю и хмыкнула.

– Ты прав. Мне нужно знать свое место, ― я взяла чашку и встала из‐за стола, ― спасибо за кофе.

– Вера, куда ты пошла?

– На свое место! ― рявкнула я и вышла из кухни.

Уже рассказал ему кто я, и почему здесь? Молодец, браво. А я только хотела похвалить его, как мужчину.

Прошла мимо гостиной и услышала позади себя шаги.

Виктор дернул меня за локоть, отчего кофе пролилось на руку, обжигая кипятком мою кожу.

– Черт! ― прошипела я, роняя на пол чашку и выплескивая все содержимое на ковер.

Зашипела от боли обхватывая запястье и морщась.

– Твою мать! Где аптечка?

– У Алины в комнате, ― прохрипела я, и прошла к дивану, буквально рухнув на него.

Как же больно.

Виктор рванул на третий этаж, и уже через минуту стоял передо мной на коленях с банкой пантенола в руках.

– Не велика честь, передо мной на колени падать?

– Заткнись. Где болит?

Я тут же показала место ожога, и Виктор нанес средство мне на руку.

– Прости, ― выдохнул он, сжимая пальчики, которые не пострадали от кипятка.

– Избавь меня от своего присутствия.

Его взгляд застыл на моем лице. Не ожидал? Ну а что поделать? Я тоже много чего не ожидала.

– Вера…

– Просто исчезни. Уйди, Виктор.

Он одарил меня гневным взглядом, отбросил банку в аптечку и вышел из комнаты.

Я глубоко вздохнула и поднялась с дивана.

Как‐то сложно мне в этом доме.

Взгляд упал на чашку. Не разбилась, ― хмыкнула про себя.

Подняла фарфор, и отнесла на кухню. Со стуком поставила на стол, и посмотрела на Петра посылая ему свой гнев.

– Спасибо за кофе.

И скрылась из кухни.

Нужно время, чтобы успокоиться.