Глава 7

Он что думал, если притащится на день рождения друга Виктора, то я не стану закатывать скандал? Или может прощу его за предательство, улыбнулась и брошусь в объятия? Ой, еще третий вариант… а какой? Ладно, не придумала.

Виктор подальше отодвинул палочки, загораживая их своей спиной. Что, милый, боишься, что наброшусь на кого‐то? На понятно кого! Правильно, бойся, я бы так и поступила.

Нацепив на лицо маску стервы, я медленно обернулась к отцу, устремив взгляд в его глаза.

Что‐то не особо заметила в них грусть, или боль. Кажется, папочка рад был меня продать?

– Как тебе живется после того, что ты сделал?

Его лицо тут же изменилось. Будто я, неблагодарная дочь, решила обвинять его в том, что он создал для меня счастливое будущее вместо того, чтобы искренне поблагодарить за то, что продал меня.

– Меня волнует только то, как ты живешь, дочка.

Уголки моих губ поползли вверх от язвительной усмешки. Как он может говорить мне такие слова?

– Тебя это не волнует. Как и тебя, неправда ли, мама? ― я перевела взгляд за спину отца и хмыкнула.

Никогда не думала, что мои собственные родители предадут меня.

– Вера, все не так, как ты думаешь.

Я хохотнула. Это то, о чем я и говорила. Мама будет заглядывать отцу в рот и соглашаться со всем, что он скажет. Так и случилось. Замечательно.

– Да, мам, не так. В этом ты права. Вы просто продали меня человеку, которого я практически не знаю. Про‐да‐ли! И неважно что у меня нет к нему чувств. Главное, получить желаемое. Интересно, что же вы такого хотели, что я вам мешала? Или нет, не так. Сколько вам денег не хватало на осуществление желания. А может два в одном? Продать меня и было вашим главным желанием?

– Вера, прекрати, пожалуйста, ― руки Виктора легли на мои предплечья, и я на секунду прикрыла глаза, пытаясь унять свои эмоции.

Получалось с трудом. Но отчего‐то закатывать истерику и громкий скандал на празднике мне вовсе не хотелось. К тому же именинник, Мирон, кажется, где‐то краем уха слышала его имя, так вот, он точно не виноват в том, что мои родители и Виктор участвуют в этом идиотском сговоре.

– Не волнуйся, Виктор, я не стану ругаться. Просто сделай для меня одолжение ― пусть они уйдут.

– Я не…

– Или уйду я.

– Дочь, я тебя не продавал. Ты слишком для меня дорога, и я бы не посмел брать у кого‐то деньги, чтобы ты…

– Значит я подарок?

Внутри все жгло от боли. Хотелось наброситься на отца. Правда. Я и подумать не могла что буду испытывать к нему ненависть. Как он мог?

Я развернулась и посмотрев Виктору в глаза, произнесла:

– Поздравляю. Ты сорвал большой куш в этой жизни. Правда, не в виде денег, ― и добавила перед тем, как уйти: ― сделай то, о чем я попросила.

И я ушла, оставляя их наедине.

– Дочка, Верочка, давай поговорим, ― услышала голос мамы, но останавливаться даже не думала.

Не хотела их видеть. И тем более слушать дурацкие оправдания.

Никогда в голову не приходила мысль, что мои родители предадут меня. Просто подарят, как бездушную вещь, и будут спокойно жить в свое удовольствие.

Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы и не расплакаться у всех на глазах.

Мне срочно нужна уборная.

Осмотревшись по сторонам, я заприметила официанта, который мог бы мне подсказать нужную комнату.

– Простите, где здесь уборная?

– Первая дверь налево. Вас проводить?

– Спасибо, я найду.

Не оборачиваясь и не желая искать глазами Виктора, я быстро скрылась в доме. Нашла уборную и заперлась на ключ.

Руками уперлась в столешницу около раковины и склонив голову, прикрыла глаза.

Больно.

В груди давило тяжелым грузом. Хотелось расплакаться, но я понимала, что позволь себе такую слабость, из уборной выйду с красным носом. А вокруг люди, которые точно заметят изменения на моем лице.

Родители. Как они могли так поступить?

Я понимаю мама, она всю жизнь заглядывала отцу в рот и делала так, как он пожелает. То ли так сильно любила его, то ли боялась остаться без его денег, либо же просто была слабохарактерной и не могла отказать. Но отец!

Сделала дрожащий вздох и выдохнув, попыталась взять себя в руки. Подняла голову, и с грустью посмотрела на себя в зеркале.

Ты никому не нужна, Вера. Ты не нужна своим родителям. Они подарили тебя, как ненужную вещь.

Собственные родители, с которыми я прожила всю жизнь, с которыми делила радость и печаль. Которых любила и уважала.

А что теперь?

Ненависть? Боль? Презрение?

Как мне к ним относиться?

Я вздрогнула, от неожиданного стука в двери.

Смахнула предательскую слезу, шмыгнула носом, и бросив короткий взгляд в зеркало, повернула в дверях ключ.

– Пришел сказать, что теперь я нужна только тебе?

Виктор вошел в уборную, и остановился практически вплотную ко мне.

Он был серьезный, немного строгий, но в его глазах читалась забота. Удивительно. Пришел пожалеть? Или сказать, чтобы я не дурила и выходила к гостям?

Даже его присутствие вызывало во мне боль.

– Разве это не правда?

Я отвернулась и прикрыла глаза. Хотелось сбежать на край света, где нет никого, кто мог бы меня тронуть. Нет, тех, кто был для меня самым родным и близким, самым любимым, а по итогу предал.

Я вздрогнула, почувствовав на плечах мужские руки.

– Вера, прекрати себя накручивать.

– Накручивать? ― я резко развернулась и заглянула в его глаза.

Как же мне хотелось стукнуть его.

– Представь, что твою дочь пришли и забрали, как ненужную вещь. Что бы ты ощущал в таком случае?

Виктор нахмурился, будто пытался представить то, о чем я сказала.

Вряд ли ему удастся это понять, ведь он именно тот, кто забрал меня из семьи. Отец ему просто подарил меня, а Виктор и рад пользоваться.

Я усмехнулась, улыбкой выражая боль, которую ощущала, и собралась выйти из уборной, но мужчина перехватил меня за руку.

– Я сказал твоим родителям, чтобы они ушли.

Я подняла на него взгляд и медленно кивнула.

– Хорошо. Накормишь меня?

Да, в стрессовых ситуациях я хочу есть. Никогда не понимала тех, кто говорит, кусок в горло не лезет. Как он может не лезть, если хочется жрать?

– Пойдем, ― Виктор кивнул, и открыв двери, пропустил меня вперед.

Мы вышли в коридор и уже там, не сдержавшись, Островский нагло прижал меня к стене и завладел губами. Целовал страстно, опытно, горячо, вызывая в моем теле мурашки. И я снова порадовалась, что надела эти чертовы наклейки на грудь. По крайней мере, не Виктор, не кто‐либо другой не поймет, что я сейчас чувствую.

Я сама понять не могла. Мне не нравился Виктор! Да, он красивый, властный, сильный, но не в моем вкусе. Но меня повело. Повело, как сопливую девчонку, которая никогда не плавилась в крепких мужских руках.

А я что, плавилась?

Пашка? Этот предатель хоть и целовал меня, но я и толики не чувствовала с ним того, что чувствую сейчас с Виктором. Спираль внизу живота затянулась настолько, что мне хотелось свести ноги вместе. Хотелось грудью прижаться к мужчине, обхватить пальчиками волосы на его затылке и не позволять отстраняться от меня, пока не насыщусь им.

Какого черта со мной происходит?

– Какие же сладкие губки у тебя, ― прохрипел Виктор, отстранившись буквально на несколько сантиметров и уткнувшись лбом в мой лоб.

Я облизнула губы и открыла глаза, понимая, что попалась на горячем. Естественно, Виктор все понял. Но хотя бы хватило ума не озвучивать свои мысли вслух.

– Ты специально это сделал, да? Чтобы все присутствующие поверили в наши фиктивные отношения?

– Ну, во‐первых, наши отношения не фиктивные, Вера. Ты по‐настоящему станешь моей женой. Безо всяких договоров. А во‐вторых, где ты здесь увидела хотя бы одного присутствующего?

– Если бы, я согласилась стать твоей женой, то только с брачным договором.

– Серьезно? Ты предлагаешь заключить брачный договор?

– А что, бабла зажал?

Островский приподнял лицо, смотря на меня свысока своего роста с долей иронии в глазах.

– Посмотрим, ― двояко ответил он, и подставил локоть, чтобы я как крючок зацепилась за него и болталась весь вечер, создавая впечатление счастливой девушки.

– Ты понял, да? Никакой свадьбы, ― я все же схватилась за его локоть, и мы медленно пошли к выходу на задний двор.

– И это мы тоже посмотрим.

Все гости уже собрались. Мы с Виктором в числе из первых поздравили именинника, который не оставил мою личность без внимания. С интересом посмотрел в глаза и улыбнулся. Я заметила, что он не оценивал меня, а пытался понять, разглядеть, что за девушка якобы досталась его другу.

Похвально. Таких друзей не часто встретишь.

Невовремя вспомнила Катьку, которая ни разу за все эти дни мне не позвонила. Что вообще происходит, почему в один момент от меня отвернулись любимые люди? А может быть это сговор такой? Они решили пошутить, разыграть меня? Начиная с папы и заканчивая изменой Пашки? Так вроде первое апреля давно прошло.

Я мотнула головой и улыбнулась в ответ.

Не хочу думать о предателях. Есть хочу!

– Позвони на днях, соберемся небольшой компанией и поедем на природу, ― сообщил Мирон, обнимая Виктора и хлопая его по спине.

Вот и езжайте, а мне там делать нечего.

– Шашлыки, банька, песни под гитару, что может быть лучше… ― протянула я, и тут же добавила, вспомнив немаловажный факт: ― девушки. Обычно мужчины любят брать с собой для развлечения шаловливых шалав… ливых.

– Вера, ты не боишься отпускать жениха с проститутками?

– Конечно, нет, ― хохотнула я, хлопнув в ладоши, ― нагуляется перед свадьбой, засунет что куда надо и потом будет пай муженек. Если у вас, Мирон, есть девушка, советую ей поступать так же.

Улыбнулась, заметив на себе два идиотских взгляда.

Забыла. Забыла, что я попала на вечеринку к пенсионерам.

– Расслабьтесь, я шучу. Огурчик быстро покромсаю, – это я уже адресовала Виктору.

Да мне, честно говоря, было плевать с кем он, где и когда развлекается. Мне нет никакого дела до Островского. Чего бы он не говорил, и что не делал. Я свободная, да, Пашка идет в баню, красивая, не льщу себе, и умная, так говорила маман, девушка. И выбирать с кем мне строить отношения, и уж тем более за кого выходить замуж, я буду сама.

Хочет, Виктор или нет, но пока что остаюсь свободной девушкой. И уж точно свободной от него!

– Вера, ― чуть позже, когда я успела поужинать, то и дело отвлекаясь на общение с незнакомыми женщинами, ко мне подошел Виктор.

Его взгляд говорил сам за себя. Островский хочет писать.

Нет? А чего тогда орехи на лице увеличились до пятикопеечной монеты?

– Еще одна выходка…

– И передумаешь жениться на мне? Минутку, я придумала новый прикол. Хочешь, все присутствующие заценят твою дебильную невесту?

– Хочешь, все присутствующие узнают, как моя невеста девственница вместо того, чтобы заниматься приятностями с женихом, посещает клуб, где виртуозно обучают различным интимным навыкам.

Моя улыбка слетела на пол. Я поднялась из‐за стола, крепко, очень крепко сжимая палочку для роллов и сдерживаясь, чтобы не… Схватить еще один ролл.

– Да пошел ты. Ландыш!

Весь вечер я провела в обществе незнакомых мне людей. Не скажу, что я скучала, но было непривычно. Часто ко мне подходил Виктор, целовал, говорил приятные слова, перебрасывался несколькими фразами с моими собеседницами и возвращался к своим друзьям. В принципе я не пожалела, что приехала сюда. Все же лучше, чем одной куковать дома в чужих стенах.

– Вера, вы очень красивая девушка, ― произнесла Елена, одна из гостей на этом празднике.

– Самое удивительное, что Вера совершенно без макияжа.

– Ну что вы, я считаю, что мы все красивые. Просто я не люблю краситься.

Не любила делать женщинам комплименты, если эта женщина не моя подруга.

– Всем здравствуйте! Привет‐привет, друзья.

Я обернулась на довольный голос и заметила мужчину, который только что присоединился к гостям. Он был примерно одного возраста с Виктором, и тоже такой же высокий и симпатичный мужчина. Нет, он меня не заинтересовал, как объект для будущих отношений. Просто стало интересно, с кем дружит Виктор.

– Мирон, с днюхой, братан! Позже подойду, в меня тут цыпочка глазами стреляет. Не могу обделить вниманием.

И он направился в мою сторону. Это я что ли цыпочка? Я стреляю в него глазами?

Ошарашенно округлила те самые блюдца, когда мужчина, подойдя ко мне, взял руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Ого, ― произнес кто‐то рядом стоящий, а я не могла отойти от шока.

Главное ― не позволять себе лишнего. И это я не про флирт, а про то, как бы мне не заехать ему между… Хотя, чего это я? Красивый мужчина проявляет внимание, и мне от этого приятно.

– Вы очень красивая. Позвольте узнать, как вас зовут.

– Вера Матвеева ее зовут, ― услышала позади себя голос и тут же заметила, как с лицо незнакомца слетела улыбка и интерес.

В одну секунду загрустил и махнул рукой.

– Всего доброго, красотка.

Я похлопала ресницами не понимая, почему такая реакция на мое имя.

– Обидно.

– Не обижайся, просто я уже знаю, что ты невеста моего друга. А у друзей я девушек не краду.

Я кивнула, и тут же была прижата крепкой рукой за талию к груди Виктора.

Собственник.

– На хрена ты подошел так невовремя? ― хмыкнул мужчина, а Виктор сильнее прижал ладонь к моему животу.

Оеей. В трусиках что‐то полыхнуло.

– Любимая, познакомься, это мой друг ― Сева. Не ведись на его флирт, он бабник.

Обращение Островского полоснуло по груди, но я постаралась не показывать своего возмущения. Надеюсь, никто не заметил изменения в моем лице.

– Не очень я и бабник. В любом случае, приятно познакомиться. Витя рассказывал о тебе.

– Надеюсь, только хорошее, ― отметила я, и слегка склонилась, чтобы посмотреть на Виктора.

– Безусловно. Откланиваюсь. Мне надо поздравить именинника. Вера, если тебе станет скучно с Виктором…

– Не станет, ― перебила его речь, подыгрывая своему временному жениху.

Всеволод закатил глаза и улыбнувшись, ушел на поиски Мирона.

– Умница, девочка, ― прошептал на ухо Виктор, обдавая мою кожу жарким дыханием.

Я повела плечом понимая, что моя реакция на мужчину очень странная. Не та, что должна быть.

– Витечка, ― ох, как же он скривился, ― я немного устала, мы можем поехать уже домой?

– Хорошо, ― и он прижался к моим губам в страстном поцелуе.

Вот наглец. Знает же, что я не посмею оттолкнуть его. Ох, как же вкусно и сладко его язык шалит в моем рту. Ммм, зараза. Какой он страстный.

Все, хватит.

– Кхм, Вить, люди же смотрят, ― смущенно произнесла я, имея в виду зевак, что по‐прежнему находились возле нас.

Ну и любопытные.

– Завидуют, ― прошептал он, и оставив легкий поцелуй на губах, потянул меня в сторону именинника.

Я помахала новым знакомым ручкой, отметив на себе завистливые взгляды.

Что происходит? Неужели Островский такой завидный холостяк, что на него все слюнями текут?

– Кажется, те женщины готовы сожрать меня за то, что я ухожу с тобой. С чего вдруг?

Виктор пожал плечами и улыбнувшись, чмокнул меня в щеку.

– Не переживай. Просто они охотницы за деньгами.

Я хмыкнула и улыбнулась, когда мы подошли к Мирону.

– Виктор? Здравствуй. Какая неожиданная встреча!

Длинноногая швабра с кучерявыми волосами медового оттенка кинулась Виктору на шею. Ее губища в красной помаде расплылись в улыбке, а длинные и прошу заметить естественные ресницы взметнулись вверх. Черт, она реально красотка! Еще и родинка над верхней губой.

Меня пробрало неприятным спазмом внизу живота.

– Привет, Виктория. Я тебя тоже не ожидал здесь встретить. Ты как всегда прекрасно выглядишь.

От его слов стало еще более обидно, даже несмотря на то, что в действительности мы не в отношениях. Но все вокруг думают, что мы счастливая пара.

– На самом деле я не должна здесь быть, но недавно прилетела из Испании и вспомнила, что у Мирона день рождения. Вот, решила заехать поздравить.

– Вика всегда умела удивлять, ― отметил Мирон, улыбаясь новой гостье.

– Вы же знаете меня, мальчики. Кстати, как на счет ужина в эту субботу? Допустим в загородном доме моего дяди.

Мне стало очень обидно. Виктор не представил меня, и кажется был настолько увлечен своей шваброй, что попросту забыл обо мне.

Ну‐ну, соглашайся, милый, на ужин. У меня будет время собрать свой телефон с сумкой и свалить заграницу.

– Я подумаю, Вика. Номер прежний? Я позвоню и сообщу.

– Конечно, буду ждать. Чао!

Я в это время уже отошла от компании, чтобы не чувствовать себя еще большей дурой, чем есть.

Зацепило. Задело за живое поведение Виктора. И хоть я не знала, кем является для него эта бестия, мне было неприятно. Они разговаривали так, будто меня вовсе нет.

А меня и нет. Я временное явление для Островского.

Уже дома я поспешила в свою комнату, чтобы закрыться от внешнего мира, лечь в кровать и порыдать. Не из‐за Виктора, а точнее не из‐за данной ситуации.

Я хотела плакать от отчаяния. От предательства родных и близких.

Я хотела домой. Не к родителям, а просто домой. Только где теперь мой дом я не знала.

– Вера, ― я не успела сбежать от Виктора, он рукой перехватил дверь и зашел следом за мной в комнату.

Я отвернулась, не желая смотреть в его глаза, и показывать свою боль.

Он застыл позади меня. Я почувствовала его дыхание на плечах и напряглась.

Зачем он пришел?

Пальцы коснулись голых предплечий, заставляя меня выровняться, сжать кулаки и постараться сдерживать себя.

Как же мне хотелось ударить его.

Особенно сейчас, когда я настолько зла и беспомощна.

Его руки скользнули верх, к плечам. Начали массировать их.

Я сглотнула вязкий ком, и повела головой, когда Виктор, склонившись, прошептал мне на ухо:

– Весь вечер хотел тебя увидеть без платья.

Большими пальцами начал массировать шею.

– Ты такая красивая и страстная. Нежная девочка.

Мне пришлось склонить голову, чтобы он не касался губами моей кожи.

– Строптивая. Брыкаешься.

Его руки поползли вперед по ключицам. Я затаила дыхание.

Он пришел соблазнять меня?

– У меня в паху горит от желания, ― выдохнул он, а в следующую секунду мое платье затрещало по швам.

Островский просто рванул его, и легкая ткань разорвалась под рукой вместе с бретелькой. Я только успела перехватить испорченное платье, чтобы не остаться голой перед нахалом. Резко развернулась, и залепила ему пощечину.

– Пусть Виктория потушит твой пожар в штанах, дурак!

Виктор грубо перехватил меня за талию, толкнул к стене и нависнув грозной скалой, жестко произнес:

– За это придется ответить, милая.

Он сбросил с себя пиджак, и принялся расстегивать пуговицы на рубашке. Я ошарашено уставилась на его лицо, не понимая, для чего он это делает.

Я понимала, но не хотела думать об этом.

Я не готова.

Не готова.

Не…

– Сейчас, наждачку только принесу, ― выдавила из себя, пробираясь к двери, ― спинку тебе шлифану, идиот.

Я только собралась выбежать за дверь, когда Виктор перехватил меня за руку и дернул на себя. Я едва не впечаталась носом в твердую грудь, но вовремя подалась назад.

– Ненормальный?

– Ты что ревнуешь меня?

Я ошарашено округлила глаза.

– Я? С чего бы это?

– Тебя задевает тот факт, что я общался со своей бывшей.

Значит, бывшая.

– Нет, Виктор, мне все равно с кем ты общаешься. Мне нет до тебя никакого дела. Но унижать меня я не позволю. Хватит того, что вы сделали с отцом. Отпусти меня!

– В чем я тебя унизил сейчас? ― его глаза потемнели, стали похожи на темную ночь, что окутала город своими объятиями.

Тфу ты, романтика!

– Ты общался с ней с таким удовольствием, что забыл представить меня! Я стояла там как дура! Нет, я конечно, понимаю, что мы никто друг другу, но, чтобы так ярко выражать это на людях, я от тебя не ожидала. Ты просто дал всем понять, что я пустое место, ― я вырвалась из его объятий и прошла по комнате.

Открыла стеклянную бутылку с водой и отпила прямо из горла.

Боковым зрением отметила, как Виктор обернулся ко мне. Прищурился, сложив руки на груди.

– А разве ты не этого хотела? Чтобы я не обращал на тебя внимание?

– Я не просила унижать меня. Я всего лишь хочу домой, в свою обычную размеренную жизнь.

– Привыкай к новой жизни. Со мной.

Я со стуком поставила бутылку на стол, и сделав пару шагов к Виктору, пальцем ткнула ему в грудь.

– Я не позволю тебе унижать меня. Ты меня понял?

Он оттолкнул меня, бросая ровно на кровать, а сам вышел из комнаты.

Я откинула голову и прикрыв глаза, выдохнула.

Веселый вечер, ничего не скажешь.

И при чем тут ревность, если речь идет об элементарном уважении?

Раньше у меня подобного не случалось. Даже с учетом моего тяжелого характера, ни один человек не позволил себе унизить меня. И меньше всего я ожидала этого от мужчины.

Интересно, Островский знает элементарные правила приличия, или с его бабками можно закрыть глаза на уважение и достоинство?

А его эта бывшая, она того же поля куст? А зачем я спрашиваю, если и так все понятно. Была бы она нормальная, отметила бы меня еще на вечере. Сама бы поздоровалась и предложила познакомиться, но она делала вид, что меня не существует. Будто я пыль под ее ногами.

Да, по сути, мне плевать на нее, и ее неуважение ко мне. У меня тоже к ней нет никакого уважения. Мы друг друга стоим. Но Виктор! Почему он так поступил? При том, что он сам потащил меня на этот праздник, сам одел, сам…

Позвал для красивой картинки?

Да нет, не думаю, что это так. К тому же его друзья осведомлены о некой Вере Матвеевой, как о невесте завидного холостяка Виктора Островского. Похоже на абсурд! И что ему от меня надо?

Поднявшись с кровати, я отбросила испорченное платье на пол. С грустью посмотрела на шелк и подняв его, переложила на кресло.

Платье действительно жалко. Дать бы Виктору по носу.

Сбросила босоножки и осмотревшись, надела на себя халат. Нет смысла переодеваться в домашнюю одежду, скорее уже в пижаму.

Отпила еще немного воды из бутылки и решила прогуляться по двору. Слышала, что собаки не бегают на том участке, где выход из веранды и бассейн. Там даже имелся забор, чтобы животные не бегали по задней части двора.

Спустившись вниз, порадовалась, что не встретила хозяина, иначе бы увязался за мной и я снова наговорила ему гадостей. А как мне держать себя в руках, когда он такое творит? Мало ему моего нахождения здесь без согласия, так еще эти унижения.

А может я все‐таки накручиваю себя? И нет ничего страшного в том, что он меня не познакомил со своей бывшей? Зачем ей вообще знать, кто я такая? Особенно, кем я являюсь для Островского. Пусть делают, что хотят. Мне нет дела не до нее, не до Виктора. Мне бы стоило подумать, как отсюда свалить, да так, чтобы обошлось малыми жертвами.

Ага, жертва ― это я про себя.

Попробуй сбежать я, Виктор меня отшлепает или того хуже, нос откусит.

Повсюду замкнутый круг. Как не крути, везде ловушки.

Пройдя по дорожке, я улыбнулась, отмечая приятный звук, который издают в траве сверчки. Стридуляция. Кажется, так это называют. Когда самцы привлекают внимание самок, и отпугивают соперников. Вот это я понимаю, по‐мужски.

Сегодня в бассейне была отключена подсветка и у меня возникла идея немного поплавать.

Надеюсь, мой фиктивный жених уже спит и не помешает насладиться приятным вечером. Да, приятный он только без него может быть.

Оглянулась по сторонам, и вздохнув потянула за пояс халата. Вечер теплый. Не должна замерзнуть. Только вот полотенце бы не помешало, да не хочется возвращаться в дом и привлекать лишнее внимание. Еще чего услышит шаги, выйдет из комнаты и решит присоединиться. Только этого мне не хватало.

Сбросив халат, я оставила тапочки у края бассейна и ступив на ступеньку пальчиками попробовала воду. Не летняя температура, но тоже сойдет.

Медленно опустилась, охая от прохлады воды и глотая ртом теплый воздух.

Вот это бодрячок.

Ничего, сейчас привыкну. Полностью опустилась в воду, но нырять с головой не решилась. Еще не хватало отит заработать.

Плавать решила не вдоль бассейна, а поперек. Жабкой, как я любила. И кстати, очень быстро согрелась.

Все же поплавать оказалось хорошей идеей. Перед сном то, что надо.

– Добрый вечер, принцесса.

– Ааа!