Глава 32

Разбудил Марину настойчивый стук в дверь.

Застонав, она натянула на голову одеяло, чуть не уронив на пол развалившегося на кровати Леонарда, и попыталась вернуться обратно в прерванный сон. Снилось ей что-то хорошее, доброе, теплое, и менять это ощущение счастья и защищенности на жестокий внешний мир не хотелось совершенно.

Стук повторился. Марина сунула голову под подушку и тут же поняла, что спать ей резко перехотелось. Внутри гадко свербило что-то отвратительное: то ли паника, то ли злость, то ли растерянность.

Подгоняемая нехорошим предчувствием, она сползла с постели и, путаясь в халате, побрела в ванную. Поплескала в лицо ледяной водой, провела щеткой по волосам и поспешила открыть дверь, в которую снова начали стучать.

— Я жду тебя на террасе, — сообщил ей мрачный Крис, подхватил на руки подбежавшего Леонарда и зашагал по коридору. Марина задумчиво посмотрела ему вслед, и пошла переодеваться.

Вечернее солнце медленно клонилось к закату, заливая террасу теплым розовым светом. Чашки с ароматным свежесваренным кофе распространяли упоительный аромат, крохотные фруктовые пирожные дразнились залитыми желе виноградинками и ягодами клубники, в вазочке поблескивало глазурью фигурное печенье. Предатель Леонард восседал на коленях у Криса и с громким мурлыканьем жевал кусок сыра, алчно косясь на тарелку с мясной нарезкой.

— Что у нас сегодня плохого? — спросила Марина, глядя, как Крис методично крошит печенье вилкой на блюдечке.

— У нас проблемы, — кисло сообщил ей Крис. — Совет с удовольствием обсудил все произошедшее и вынес вердикт.

— Что, папа уже выгнал тебя из дома? Это хорошо! — нечутко обрадовалась Марина и потянулась за пирожным. Леонард немедленно проглотил сыр и полез проверять, что это такое она там собралась есть без кота.

— Почему? — удивленно спросил Крис.

— Потому что не нужно будет идти на вечеринку с живой рыбой, — объяснила Марина и щелкнула по носу сунувшегося в ее тарелку Леонарда. — Шучу, конечно. Рассказывай, я тебя внимательно слушаю.

— Лоренца, конечно, пыталась протолкнуть идею, что я не справился и мне нельзя доверять ничего сложнее табуретки. Но остальные решили, что будет весело немного прищемить ей хвост и начали рассказывать, какой я умный и полезный. В общем, мнения разделились, поэтому они приняли решение, которое устроило всех. Или не устроило никого, как посмотреть.

— И что же они решили?

— Решили, что надо дать мне последний шанс. А чтобы я не смог больше ничего испортить — отмеряли неделю времени. Через неделю Совет соберется еще раз, чтобы решить, достоин ли я войти в их число.

— Молодцы какие, — растерянно сказала Марина. — Что делать будем?

— Не знаю пока, — буркнул Крис. — Для начала нужно решить, куда переезжать, когда папа меня выгонит.

— То есть, со статуей все плохо? — уточнила Марина.

— Я подумываю написать музыкальную пьесу, — уклончиво ответил Крис. — После концерта меня посетило вдохновение.

— Ясно, — вздохнула Марина. — Тогда ты вдохновляйся, а я пойду в архив. Списки составлять. Даже если ты все-таки решишь использовать свиток, вряд ли он сделает за меня мою работу.

В ответ Крис пробурчал что-то невнятное. Марина еще утром выслушала все его объяснения: и о невозможности сформулировать желание так, чтобы решить все проблемы разом, и о нежелании сдаваться перед возникшими трудностями, и о том, что удобное решение не всегда значит лучшее. Все это было логично, правильно и бесило до крайности. Зачем осложнять себе жизнь, если можно без этого обойтись?

Настаивать на своем предложении она не стала — мало ли, какая разница в культурном коде может вылезти на этот раз. Но промолчать и не напомнить о том, что где-то в драконьей сокровищнице валяется средство для решения всех проблем, не смогла. Так ведь действительно дойдет до того, что Криса выгонят из дома. И как тогда за него замуж выходить?

Допив кофе, она встала и подхватила объевшегося Леонарда на руки. Младший сотрудник по хозяйственной части немедленно вывернулся, тяжело спрыгнул на пол и шустро заполз под диван. Видимо, сама мысль о появлении на рабочем месте вызывала у него глубочайшее отвращение.

Пришлось смириться и идти в архив в одиночестве. Как бы то ни было, а в контракте были прописаны четкие условия, и о произведениях искусства и решениях драконьих семейных проблем там не было сказано ни слова. А вот о работе с документами и выполнении распоряжений руководителя — полтора листа мелким шрифтом. Проверять, что будет, если она не составит эти проклятые списки и не подготовит свитки для аукциона, не хотелось.

В архиве ничего не изменилось. Запах пыли и воска, разноцветные осколки разбивающихся об витражное стекло солнечных лучей, тихий шелест свитков, потревоженных случайным сквозняком… Марина поплотнее прикрыла дверь, достала из ящика стола артефакт и вечное перо и пошла к каталожному шкафу. Если Совет дал им всего неделю времени, не стоит тратить его впустую.

К двум часам ночи Марина поняла, что смертельно устала. Шею и плечи ломило, пальцы сводило судорогой — столько писать от руки ей не приходилось со времен студенчества. В носу свербило от пыли, и она то и дело нарушала торжественную архивную тишину звонким чиханием. Зато ей осталось перебрать всего лишь три ящика карточек, найти заклятия, которые хранились в архиве больше десяти лет, и можно будет приступать к поискам свитков в шкафах.

Дверь скрипнула, из коридора потянуло сквозняком и Крис тихо спросил:

— Ты уверена, что не хочешь отдохнуть?

— Уверена, что хочу, — устало ответила Марина и потрясла рукой, пытаясь хоть как-то унять неприятные ощущения. — Хватит с меня на сегодня. Только вот одна проблема в процессе всплыла.

— Что такое? — встревожился Крис.

— Почерк у меня отвратительный, — объяснила Марина, задумчиво глядя на стопку листов плотной желтоватой бумаги. — Как-то даже стыдно это Совету показывать, а каллиграфии я не обучена. Можно, конечно, пойти на Проходную и там поплакать, вдруг кто-то из жалости за компьютер пустит…

— Вот это точно не проблема, — облегченно вздохнул Крис и щелкнул пальцами.

Расширившимися от удивления глазами Марина следила, как кривые неровные буквы распрямляются, скругляются и выравниваются, словно по линеечке. Две минуты, и строчки, которые она нацарапала, как курица лапой, стали выглядеть как образец текста для прописей.

— Здорово, — выдохнула она, когда буквы перестали шевелиться. — Вот это я понимаю, магия! А я еще что-то там вырисовывать пыталась.

— Полезное заклинание, — кивнул Крис. — Так что, идем наверх? Там Леонард уже извелся. Я ему сказал, что без тебя мы ужинать не будем. Так он с десяти вечера сидит, таращится на корзину с едой. Делает вид, что вот-вот умрет от голода. Как будто это не он съел весь сыр и ветчину.

— Иди, корми Леонарда, — распорядилась Марина. — Я приду через десять минут. Приберу тут немного, иначе я завтра не соображу, на чем остановилась.

Крис кивнул и вышел в коридор. Марина сунула в стол списки и артефакт, поправила опасно балансирующую на краю стола чернильницу и вдруг, сама не понимая как, уткнулась лбом в полку одного из шкафов.

Кто-то невидимый, но очень сильный, заломил ей руку за спину, зажал рот и прошипел прямо в ухо:

— Я тебя сейчас отпущу, но учти. Не вздумай орать!