Глава 22 · С небес на землю

Маша

– Тебе когда-нибудь отказывали, Мистер Локомотив?

Руслан со свистом набирает полные лёгкие воздуха, чтобы что-то возразить, но раздавшийся стук в дверь тут же вынуждает его выдохнуть и дать команду «войти».

Через несколько секунд на столе появляется серебряный поднос с двумя хрустальными бокалами, откупоренной бутылкой красного вина и закуской.

Мы снова остаёмся в кабинете одни.

Убрав свою шикарную задницу со стола, Исаев берёт в руки файл, вытаскивает из него документы и кладёт на гладкую поверхность столешницы, попутно подтягивая кресло вместе со мной к столу.

– Ознакомься внимательно с пунктами договора. Можем обсудить некоторые из них, если тебя что-то не устраивает.

Он обходит стол и сразу же принимается разливать вино по бокалам, я же, ради банального любопытства, пробегаюсь взглядом по «правам и обязанностям сторон».

Наскоро перечитав содержание одного из отксеренных листов, понимаю, что имуществом фиктивный супруг делиться с женой при разводе отнюдь не собирается, но за время действующего брака обязуется её полностью содержать. Да оно и понятно. С чего бы вдруг Руслану, при таких обстоятельствах, делиться своими кровными деньгами. Своё многомиллионное состояние мужчина сколачивал не один год и уж точно кандидатка в жены в этом не участвовала. С этими пунктами вопросов как раз-таки не возникает. Как и с теми, где за год совместного проживания с чётким выполнением определённых правил и обязанностей фиктивная жена при разводе получит кругленькую сумму на счёт. И здесь Исаев не стал мелочиться, обозначив щедрое вознаграждение, позволяющее безбедно жить ближайшие несколько лет. Даже указал возможность продления контракта по обоюдному согласию сторон на оговоренные сроки. Либо досрочное расторжение по взаимному соглашению, но со взысканием штрафа с инициатора разрыва.

Господи, да у меня нет таких денег, чтобы при случае возместить ему штраф! Даже, если продам половину своих органов, их всё равно не хватит. А жить с ним в одном доме, спать в одной постели и работать в одном холдинге – это значит «кто-нибудь когда-нибудь кого-то грохнет».

– И что значит «продление контракта по обоюдному согласию»? – задаю сама себе вопрос, не ожидая получить на него ответ.

– Это на тот случай, если кто-то из нас…

– Полюбит? – прерываю, недослушав его версию. Вскидываю на Руслана растерянный взгляд. Он серьёзно, и этот момент просчитал? В кратковременном фиктивном браке? – Мне почему-то этот пункт кажется лишним. Ты не способен на такое, а я зареклась больше не влюбляться. Вычеркивай!

Сказав это, прикусываю до боли язык и мысленно матерюсь.

Черррт! Ты сошла с ума, Маша? Тебе должно быть всё равно на эти гребаные параграфы! Что ты мелешь? Что???

Искреннему удивлению Руслана нет предела, как и моему собственному.

Я, скорее, шокирована, чем удивлена.

– То есть, я хотела сказать, что трезвомыслящая женщина на такое никогда не подпишется.

Говорю и тут же закрываю рот.

Поразительно, но с этим мужчиной я всё время теряю ясность ума, и это немного бесит. Ведь, если бы не измена Петра, которая прошлась по мне катком, раздавив морально и физически, я бы не пустилась во все тяжкие с первым встречным.

Исаев буквально свалился на мою голову из неоткуда, и понеслось.

Отомстила мужу, но облегчения не почувствовала. Зато влипла с Русланом по полной программе. А он, как назло, не собирается отступать. Давит, как бетонная стена, не давая возможности ни выдохнуть, ни выскользнуть из ловушки.

– В общем, мне это неинтересно, – отодвигая бумаги на середину стола, внимательно отслеживаю его действия.

Руслан, воссияв кривой ухмылочкой, подходит ко мне с двумя бокалами ароматного напитка. Присаживается обратно на стол. Протягивает один из них к моим рукам.

Принимаю, конечно. Для храбрости нужно накатить. Пару секунд назад эту способность израсходовала подчистую, едва не согласившись с его безумной идеей.

«Вычеркивай!» – это ж надо такое ляпнуть!

До сих пор мурашки по спине бегают, как заводные.

– А мне почему-то кажется, что ты вполне заинтересовалась моим предложением. Особенно смутившим тебя пунктом.

Делает выразительную паузу.

Звякнув нашими бокалами, надпивает немного рубиновой жидкости. Затем отставляет свой бокал в сторону, прирастая взглядом к мои губам. Я замечаю, как в этот момент дёргается его кадык, и сама застываю взором на этой части мужского тела.

Помню, как было приятно зарываться лицом в горячую шею, целовать кожу с чисто мужским упоительным запахом, прихватывать её зубами и слушать гортанное рычание возбуждённого искусителя. Плавясь в жарких руках Руслана, я вдыхала его и лишалась рассудка.

Жаль, что мы не встретились раньше, при других обстоятельствах. Не было бы этой враждебности, недоверия и споров. Он не искал бы в моих поступках корысти, а я не ждала бы от него удара в спину. Заключив это, делаю глоток вина.

Вчерашние картинки с участием мужа встают перед глазами, и в груди что-то лопается, словно перетянутая струна. Обжигает внутренности и подступает к горлу неприятной горечью. Послевкусие нашего с Петром брака приходится снова запить спиртным.

– Весь этот фарс, который ты считаешь нормой, не для меня. Я больше не верю мужчинам. Поэтому мой ответ – нет. Мне кажется, что измены заложены в крови каждого из вас. Даже у тех, кто клянётся в любви и верности до гроба…

Заметив, как я судорожно стискиваю ножку хрусталя, Руслан отбирает у меня бокал и ставит рядом со своим.

– Поранишься, – говорит он, вынуждая меня оттаять. – Ваша логика, как всегда, сильно хромает, споткнувшись об эмоции. Всё зависит от женщины, Маша, – приводя свои аргументы, Руслан склоняется надо мной и договаривает на ухо более низким и хриплым голосом, от которого в очередной раз мурашки по коже разносят горячие искры. – Ваши поступки либо укрепляют желание трахать вас, либо отталкивают в объятия других, более мудрых и менее импульсивных дам.

Точно обухом по голове прикладывает, да так мощно, что аж дух из груди вышибает.

Интересно…

В чём же я провинилась перед Петром, что он завёл себе любовницу?

Хотя ответ очевиден – нужно было меньше вкалывать в кофейне и чаще его ублажать. Должно быть, в этом и заключается вся мужская логика, построенная на похоти.

– А знаешь, Руслан… Пожалуй, я буду делать всё возможное, чтобы ты в ближайшее время нашёл для себя более мудрую дуру.

Издав глухой смешок, Исаев выравнивается. Впивается в меня своими жгучими глазами, вручая какую-то небольшую коробочку. Он, видимо, только что достал её из кармана пиджака, висящего позади меня. Поэтому копошился там несколько секунд, щекоча моё ухо своим виском.

– Проблема в том, что другая, как раз-таки, мне не нужна. Трахать я хочу тебя, малыш. И буду это делать, когда пожелаю.

Его взгляд пронизывает насквозь, заставляет испытывать такое напряжение, которое способно вспыхнуть в теле бесконтрольным пожарищем.

Опомнившись, разжимаю стиснутые на коробочке пальцы и наконец выдыхаю. Пора ставить точку, пока ещё есть возможность прекратить это безумие.

* * *

– Проблема в том, Дьявол Георгиевич, что Маша больше не позволит вам себя трахать. Что это? – перевожу взгляд на упаковку.

– Эктренная контрацепция, – поясняет он. – Вчера я потерял контроль. Нам сейчас не нужны последствия. Надеюсь, ты тоже это понимаешь?

Умом, конечно же понимаю и нисколько не осуждаю его требование, только вот сердце почему-то сжимается из-за неприятного предчувствия, природу которого я не могу объяснить.

Долгое время я мечтала о ребёнке от мужа, а вчера решилась на развод. Сейчас было бы неразумно рисковать, но и вредить себе «ядерными» таблетками тоже не хочется. У меня и так проблемы с вынашиванием плода. Поэтому, статус матери-одиночки – не самый худший вариант. Такой исход был бы чудом.

Господи, зачем я сейчас об этом думаю? Мне бы с самой собой разобраться. Сейчас только беременности от Руслана не хватало…

– Можешь не волноваться, – наконец нахожу в себе силы выдавить ответ. Чувствую себя гадко. Грудь сдавливает тисками напряжения. Глаза начинает нестерпимо жечь. Прикусив на мгновение губу, стараюсь сдержать подступившие слёзы. – Я не рожу, – судорожно выдыхаю, поднимаясь с кресла. Наши лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. – Пыталась много раз. Не смогла…

Не вижу смысла скрывать правду, да и Руслан, скорее всего, в курсе существующих проблем. Почему же они его не отпугивают? Рано или поздно этот мужчина захочет наследника. Что тогда?

– Если я захочу – родишь! – вставляет в образовавшейся недолгой паузе. Из-за его требовательного голоса внутри даже кровь цепенеет. Перестаёт течь по венам. От Петра я никогда такого не слышала. От неожиданного заявления Исаева даже приходится немного опешить. – Но в данный момент, Маша, об этом не может быть и речи. В контракте прописан этот пункт. Ты его пропустила.

Только я хотела порадоваться чему-то светлому, вспыхнувшему в груди, будто бы слабому огоньку надежды, как он в один момент всё омрачает, озвучивая обязанности фиктивной жены.

– Главное правило – не беременеть. В связи с залётом, ты обязуешься согласиться на аборт. Прими эту таблетку сейчас.

И тут-то меня начинает клинить! Даже передёргивает слегка.

– То есть, ты трахнул меня, не позаботившись о защите, а сейчас вынуждаешь проглотить это дерьмо? Врубить в моём организме мощную шоковую терапию??? – такое чувство испытываю, словно меня насильно стерилизуют.

Конечно он прав. Не время для залёта, тем более при таких обстоятельствах. Но всё же мне неприятно. Я бы сама позаботилась о себе, но когда это происходит с подачи мужчины – выглядит так, будто тебя окунули лицом в грязь и перекрыли доступ к кислороду.

– Ты имеешь полное право на меня злиться, – Исаев щурится, касаясь костяшками пальцев контуров моего лица и шеи. Я ощущаю, как в кабинете электризуется воздух. В кончиках моих пальцев, сжимающих таблетку, покалывает напряжение. Как будто пульсирует, взрываясь болезненными вспышками. Он меня трогает, и от этого становится ещё больнее, потому что касания настолько нежные и приятные, что хочется забыть обо всём или просто умереть из-за того, что его слова идут вразрез с действиями.

– Из-за тебя я слетел с катушек. Я должен был учесть последствия, но потерял контроль. Тем не менее менять решение не стану. Ты нужна мне в качестве жены. Относись к этому, как к сделке. Речи о наследнике не шло, поэтому лучше предостеречься заранее. Пока ты ещё не беременна, прими таблетку, Маша. Не нужно делать из этого трагедию. Упустишь момент, сделаешь только хуже. Я тебе не предлагаю яд. Это всего лишь контрацептив. Встречу с хорошим гинекологом организую для тебя завтра. Ничего не планируй на утро.

Не делая резких движений, Руслан отворачивается и отходит от меня, чтобы наполнить бокалы вином. Одной рукой подхватывает мой бокал, второй берёт канапе с ярко-розовой ветчиной, оранжевым сыром, оливкой и ещё с какими-то специями и зеленью. Возвращается обратно. Подносит крошечный бутерброд к моему рту.

– Попробуй, это очень вкусно, – его чувственные губы трогает едва заметная улыбка. Я подвисаю на них взглядом, совсем чуть-чуть, вспоминая, как упоительно он целуется… – Открывай рот, Мария. Сделай мне маленькое одолжение.

– Думаешь, я не ела ветчину с сыром?

– Уверен, именно такую ты точно не ела.

Коснувшись краешком хлеба моей нижней губы, медленно проводит по ней, словно хочет подразнить. Если бы мы были любовниками, я бы с удовольствием поиграла в эти игры. Но сейчас совершенно не тот настрой.

– Ладно, – соглашаюсь лишь потому, что выпитое раннее вино уже начинает кружить голову. И если я не вкину в желудок кусочек хлеба, то вполне возможно, что опьянею ещё больше.

Распахиваю губы, открывая рот. Его глаза мгновенно вспыхивают огоньком восторга, но как только я с нескрываемым аппетитом поглощаю канапе, взгляд Исаева тут же становится цепким и строгим.

«Тиран» – напоминаю себе, кем он на самом деле является.

– Значит, ты не хочешь, чтобы я родила от тебя? Почему? – наигранная улыбка хоть как-то помогает не удариться в слезы. Где-то в потаённых мыслях я даже представила себя с огромным девятимесячным животом. И это его «Захочу – родишь!» очень сильно царапнуло по душе. Оставило на ней горящий отпечаток надежды. Если с Петром не смогла, то вдруг с кем-то другим мне суждено стать матерью? Вдруг для этого судьба послала мне Руслана? Такой шанс выпадает один раз на миллион. О таком генофонде можно только мечтать. Бери и рожай. Но нет… – Неужели не являюсь той женщиной, которая достойна быть матерью твоего наследника? Просто мне стало интересно, почему такие жёсткие требования? – осознавая всю абсурдность вопроса, я всё равно пытаюсь понять этого мужчину.

Что с ним не так?

Почему в контракте прописан этот пункт?

Надеется встретить любимую женщину?

Тогда зачем ему фиктивный брак?

– Я же сказал, сейчас не время. Проглоти таблетку и пойдём обедать.

– Я позже приму, – пытаюсь увернуться и выйти из-за стола, но Руслан хватает меня за плечо. Останавливает.

– Сейчас, Маша, – давит взглядом не хуже бетонной плиты.

– Ты мне не доверяешь?

– Я привык держать всё под контролем. Всему своё время. Или ты предпочитаешь ещё один выкидыш? – он добивает меня без пули.

Черт! Я не должна так реагировать! Но мои руки безбожно начинают дрожать. Кончики пальцев немеют. По телу проносится ледяная волна неприятного предчувствия. Плотно сжатый рот наполняется горькой и вязкой слюной, такой, что я едва сглатываю её. Кажется, что глотка распухла до невероятных размеров.

Глупая ты, Машка…

Какая же ты глупая…

Зачем усложнять себе жизнь?

Не твоего внутреннего мира этот человек.

Пей и беги отсюда подальше.

Таблетку из блистера выковыриваю со второй попытки, едва не роняя на пол. Автоматически отправляю её в рот. Проглотить с первого раза не получается. Чуть ли не давлюсь. Выхватив из его рук бокал, запиваю контрацептив вином и словно лишаюсь чего-то важного… человеческого…

Лишаюсь защитного панциря. Собственного «Я». Становлюсь безвольной куклой, игрушкой бездушного олигарха, которому плевать на меня, на мои чувства, на мою жизнь в целом.

Он хотел получить своё и он получил.

– За тебя, Маша, – Руслан салютует своим бокалом и делает глоток вина, а я так и остаюсь стоять перед ним неподвижно. Как вкопанная статуэтка, украшающая этот кабинет.

«Какой же ты… сукин сын…» – осознание бьётся в моей голове вместе с гулкими ударами сердца. Проводит между нами разделяющую черту. – «Наглый, заносчивый, самоуверенный мудак!»

Не осознаю, как во мне вскипает злость, вырываясь губительным фонтаном наружу. Рука самопроизвольно дёргается, выплёскивая содержимое бокала Руслану в лицо. Он застывает, шокированный моим поступком. Рубиновые ручейки вина, скатываясь по зажмуренным векам, щекам и подбородку, заливают белоснежный воротник, создавая на рубашке уродливые кровавые пятна.

* * *

– Ни хрена ты не держишь под контролем! Расскажешь это кому-нибудь другому. И контракт свой засунь себе в одно место, Руслан Георгиевич! Может быть на него поведётся какая-то жадная до денег идиотка. А я ухожу. Осточертело всё. Ты мне противен. И ты не имеешь права меня здесь держать! – закончив тираду, опускаю вызывающе вздернутый подбородок. Шумно выдыхаю.

Не верю, что снова завелась и высказала всё, что накопилось в душе из-за гнева. С ним почему-то по-другому не работает. Не умеем мы находить общий язык. Не выходит спокойно общаться.

Жду, что он начнёт беситься и взрывать обстановку праведным гневом, но этот монстр снова меня поражает. Неспешно ставит на стол свой бокал. Стягивает с шеи испорченный галстук и спокойно вытирает им лицо.

– Хорошо подумала? – спрашивает со вздохом, едва сдерживая вибрирующее в глотке возмущение.

– Да! – не отводя от него, блестящих от влаги глаз, как можно тверже отвечаю.

– Знаешь, Мария, я могу допустить, что в данных обстоятельствах твой гнев оправдан, но до известных пределов. – Он швыряет мокрую скомканную «удавку» на стол и продолжает давить запредельно тяжёлым взглядом. – Однако, милая, ты начинаешь переходить границы допустимого.

– Да неужели? – наиграно изумляюсь. Его завуалированное спокойствие действует на меня, как порох на огонь. Лучше и не скажешь. – А ваши границы не слишком ли расширены, господин архитектор? Они почему-то постоянно подпирают меня к стенке! Передвигаться приходится либо по плинтусу, либо по балкону. Избавляться от выработанной привычки с детства, помогают психотерапевты, если что… У соседских детей в вашем дворе были шансы отстоять собственные совочки в песочнице?

Пока я задыхаюсь от подступившего к горлу гнева, в его глазах серебрятся весёлые искорки.

Да он просто испытывает моё терпение! А я, как дура, ведусь.

– Традиционное представление женщин о том, каким должен быть настоящий мужчина, практически не меняется, – в его голосе нет ни капли сомнения. Он твёрдо уверен в своих словах. – Стоит ли перечислять самые важные мужские качества? Да вы их знаете на зубок! Верно, Маша? Особенно те женщины, которые пытаются быть сильными, как ты. Брать на свои хрупкие, красивые плечи обязанности мудаков, – застывает на моих губах взглядом, и я чувствую, как к ним приливает кровь. Они будто воспламеняются, передавая жар по всему лицу. Машинально облизываю губы. Сдерживаюсь, чтобы не вцепиться в кожу зубами.

– Так каким по-твоему должен быть настоящий мужчина? М? Мужественным? Решительным? Сильным и смелым? Ответственным?

Исаев делает медленный, почти ленивый шаг вперёд, уничтожая расстояние между нами до критической границы. Я по инерции дёргаюсь назад. Но его горячие и сильные пальцы хватают меня за руку, крепко оплетая слегка хрустнувшее запястье.

Не успеваю даже пикнуть, как в следующий миг буквально врезаюсь в твёрдую, пылающую жаром, грудь. Попадаю в его ловушку.

В ноздри ударяют нотки приятного парфюма и запах его тела, смешанный с ароматом дорогого французского вина. Убийственная смесь. Лучше сразу умереть, чем снова раствориться в нём без остатка и потом отчаянно жалеть…

Поднимаю лицо. Встречаясь с ним взглядом, едва не сгораю под шквалом полыхающей жажды. Этот безумно красивый мужчина в дьявольском обличии действует на меня так, что вращающиеся в хаотичном порядке мысли и слова не могут прорезать застывшую в кабинете тишину. Как будто кто-то включил паузу.

– Женщина чувствует настоящего мужчину. Хочет. Причём, во всех смыслах хочет, – утверждает на ухо волнующим грудным голосом, от которого по коже мурашки разбегаются и дрожь начинает колошматить всё тело. – И ты чувствуешь. Ты хочешь меня, Маша… Могу доказать.