11

Едва мы заходим в дом, как раздается пронзительное тяфканье, сопровождаемое цоканьем когтей и шумом колес.

Из-за угла вылетает пес непонятной породы, то ли чихуа-хуа, то ли йорк, то ли бульдог… вот только вместо задних лапок специальная конструкция из колес.

Ян присаживается и раскидывает руки, встречая бегущего с языком набекрень пса.

— Поршик, иди сюда, приятель.

Пес с визгом врезается в Раневского и начинает издавать такие звуки, будто проглотил клаксон.

Я же в шоке смотрю, как Раневский сюсюкается с ним. Еще немного, и у него нимб начнется проявляться.

— Поршик! — Сима вбегает и начинает хлопать в ладоши. — Поршик! Поршик! Поршик! Иди сюда, мальчик!

Пес начинает барахтаться в руках Раневского, и тот помогает ему развернуться, прежде чем Поршик с пробуксовкой срывается с места и убегает за Симой.

Раневский выпрямляется, отряхивает ладони

и поворачивается ко мне, а у меня уже щеки болят от улыбки.

— Поршик? Это типа Порше?

Но вместо того, чтобы мне ответить, Раневский кладет ладонь на мою обнаженную поясницу и подталкивает вперед.

Его прикосновение тут же откликается жаркими мурашками по коже, и я сбиваюсь с шага.

Но кого это волнует, да?

Раневский даже не замечает, что его прикосновение делает со мной. И уже не в первый раз. Бесчувственный гад.

Но как только мы заходим в гостиную, где за длинным столом сидит как минимум человек двадцать, мне становится плохо.

Я серьезно, колени превращаются в желе, и мне самой приходится ухватиться за Раневского. А потом я порываюсь развернуться и сбежать, но черта с два мне это позволяют.

— Невеличкина, блядь, — ворчит он сквозь зубы. — Иди вперед.

— Все хуже, чем я думала, — нервно шепчу.

— Переживешь.

— Э-это все твои родственники?

— Тут не все.

— Я… я не справлюсь.

— Невеличкина, не беси.

— Отпусти, и не буду.

— Перестань драматизировать. Это просто кучка родственников.

— Кучка, — нервно хихикаю.

Раневский передвигается сразу за двоих.

Я знаю, что выгляжу идиоткой, которая не умеет ходить на каблуках, но у меня стресс!

Потому что я насчитала двадцать пять человек, и все они смотрят на нас.

Раневский щипает меня за бок, и я дергаюсь, но зато немного прихожу в себя.

А потом начинается череда «приятно познакомиться» и «рада познакомиться». Куча имен: Раиса Павловна, Галина, Карина, Оскар, Леонид Петрович, брат, сват, коловрат, тети, дяди… И бесконечное:

— О, ты прелесть.

— Чудесное платье.

— Красавица.

— Ян, красавчик.

— Ян, ну наконец-то остепенился.

— Проходите.

— Садитесь.

Янушка то, Янушка это.

— А как давно вы вместе?

— Детишек планируете?

— А свадьба? — Шмандя! Какая, нахрен, свадьба?!

У меня кружится голова, и меня тошнит. Потому что я ничего сегодня не ела, но на фоне нервного напряжения мне и крошка в горло не полезет. А желудок сосет. Боже…

Меня усаживают напротив главы семейства, — если не ошибаюсь это дедушка Яна — Леонида Августовича.

Он самый молчаливый, но все время, пока нас усаживают и расспрашивают хуже, чем папарацци, этот самый дед смотрит на нас с Яном с хитринкой.

А я уже предчувствую, как мне за спиной будет промывать косточки каждый член его семьи, если я оступлюсь. Хоспади поможи мне!

— Рад видеть, Ян, что ты остепенился и покончил с разгульной жизнью. Женщина — это залог успешного мужчины. — Леонид Августович берет за руку свою супругу и дарит ей взгляд, полный любви. — Правда, ласточка?

Откуда у этого демонического создания такая прелестная семья? Я надеялась побывать в аду, где в людей тычут вилами и варят на костре…

А меня будто запихали в короб сахарной ваты. Все настолько милые, что от этого уже начинает тошнить.

Перед носом вдруг появляется тарелка с окорочком, спаржей и каким-то зеленым соусом. Возможно, это пюре. Но это не точно.

А потом происходит следующее:

Теплая струйка аромата добирается до моих ноздрей, и мой голод поднимает голову.

Все происходящее вдруг становится фоном и погружается в туман.

Остаюсь только я и этот сочный зажаренный окорочок.

Курица тает на языке, спаржа смачно хрустит, не в силах заглушить мои стоны наслаждения, а пюре из броколли добивает меня.

В общем, я пропадаю в кураже вкусов. И мне та-а-ак кайфово…

— Ты приехала сюда пузо набивать?

Я едва не давлюсь едой и проглатываю с трудом.

Вытерев рот салфеткой, выпрямляюсь, поворачиваю голову к Яну и натягиваю максимально милую улыбку:

— Я не успела сегодня позавтракать.

Раневский смотрит на меня с каменным лицом.

— Тебе полезно пропустить.

Мои глаза увеличиваются:

— На что ты намекаешь?

Он нервно дергает верхнюю пуговицу рубашки и ворчит уголком рта:

— На то, что с тобой ничего не случится, если ты пропустишь пару приемов пищи.

— Если тебя что-то не устраивает, звони своим подружкам, я не собираюсь…

Он кладет руку на мое бедро до того, как я успеваю подняться, и сдавливает его, провоцируя живот сжаться узлом.

— Сядь на место. Я просто хотел сказать, что неплохо было бы проявить внимание ко мне, а не к этому окорочку, будто это он твой парень, а не я.

Пульс зашкаливает, и я опускаю взгляд на его ладонь, захапавшую мою ляшку. Сглатываю.

— Этот окорочок гораздо лучше тебя. Он мне нравится, а ты нет.

— Ты меня не пробовала, чтобы делать такие выводы.