18

Раневский недовольно мычит и падает спиной на стену беседки, выпускает мои волосы и соскальзывает ладонью по шее вниз, абсолютно точно нарочно задевая большим пальцем напряженный сосок.

Ахнув, я вздрагиваю, и жар волной проносится по телу, скручиваясь внизу живота.

Грудь Раневского глубоко вздымается и опускается, мы пристально смотрим друг на друга.

— Хорошо, — кивает он и проводит языком по уголку губ. — Данный пункт в наш устный договор мы внесем только с твоего согласия. Что скажешь?

Ох… я моргаю, немного ошарашенная происходящим.

Хочу ли я небольшое приключение с охренительно сексуальным парнем, который определенно знает, что нужно делать с женским телом?.. Хочу.

Я свободна, пьяна и, чего уж скрывать, давно не трахалась, а мои вибро-дружки, уверена, и рядом не стоят с Раневским.

Так почему я должна отказываться?

«Потому что ты знаешь, как он использует девушек!» — верещит внутри меня какая-то зануда.

Знаю. Но, что если я заставлю его играть по своим правилам?

Сегодня он не мой босс. А я не его помощница. У меня развязаны руки. И я вполне могу перевернуть ситуацию в свою пользу: это не Ян использует мое тело, а я его. Совмещу приятное с полезным.

В конце концов, он ежедневно имел меня в офисе морально, так почему я не могу возместить ущерб приятным мне способом? Маленькая сатисфакция никогда не повредит. Решено.

Ян все это время пристально следит за мной, испытывает мрачным взглядом, ждет. А когда понимает, что для отказа я думаю слишком долго, ухмыляется уголком губ. Вот же скот.

— Один раз, и на следующий день мы обо всем забудем.

Раневский закатывает глаза и низко рычит:

— Господи. Ты идеальна.

— Но…

Я не успеваю договорить: Ян возвращает свои жадные руки к моему телу, и остальные слова соскальзывают с языка полустоном.

А дальше все быстро выходит из-под контроля. Моего!

Раневский в считанные секунды превращает нашу незаконченную договоренность в ошметки.

С рычанием он присасывается своим горячим ртом к моей шее, и я как марионетка запрокидываю голову и даю ему больше пространства для влажных поцелуев.

Оно все как-то само собой… Я призываю себя вернуться к условиям, которые эта скотина даже не дослушал, но он кусает мое горло, и в глазах темнеет от удовольствия.

Господи.

Раневский определенно лучше моих вибро-дружков.

Ощущения от его уверенных манипуляций с моим телом дезориентируют, и, только когда его пальцы подцепляют резинку моих трусиков и тянут вниз, мне удается выплыть из вязкого тумана похоти.

Не знаю, каким чудом, но я успеваю остановить этого мудака, надавив ладонями на чертовски напряженную грудь.

— Мне нужен аванс, — выпаливаю я сорванным голосом. Я хочу секса, но я не идиотка и не хочу быть использованной.

Запыхавшийся Раневский смотрит на меня в полнейшем недоумении:

— Сейчас?

— Желательно. Ты не вызываешь у меня доверия. — И ядовитая улыбочка ему вместо среднего пальца.

— Это просто секс, мать твою, какое доверие?!

— Обыкновенное! — выпаливаю я дрожащим голосом. — Откуда мне знать, что ты завтра не пошлешь меня лесом? Или того хуже — не вышвырнешь меня из фирмы? И моя помощь, — беру последнее слово в воздушные кавычки, — не окажется обесцененной?

— Я не уволю тебя, — ворчит он и снова начинает стаскивать с меня трусики, но я шлепаю его по руке.

— В твое джентльменство я не верю.

— Да, блядь! Зачем мне тебя увольнять? — рычит он. — Ты лишь на время заменяешь мою помощницу.

Да, мою подругу, которая сейчас в декрете.

— И все же я хочу аванс.

Ты не используешь меня так просто, мудак.

— О каком авансе идет речь?

Я закусываю нижнюю губу.

— Ну… не тот, что выплачивается деньгами. Знаешь поговорочку: любишь кататься, люби и саночки возить?