26

«Этот мудак отдал мой обед одной из своих шлюшек»

Я отправляю гневное сообщение подруге. Прочитано мгновенно. На экране появляются бегающие три точки. Жду, положив ладонь на свой урчащий желудок.

Соня: « Я думаю, ты ему нравишься »

Моргаю. Читаю. Моргаю. Читаю.

Она вообще в себе?

Я: « Сонь, тебе там плохо? »

Быстро печатаю еще одно.

Я: « Ты вообще читаешь все, что я тебе пишу про своего-твоего босса-мудака? »

Соня: « Ну , мудаком он стал с тобой »

Соня: « Мой босс определенно сложный персонаж, но он не был мудаком. Мудак бы не платил мне декретные и не держал за мной место. И уж тем более мудаки не берут на работу девушек в беде »

Соня: « К тому же , боссы-мудаки не покупают дорогущие сумочки своим помощницам »

Я: « Хватит! М ы вообще- говорим с тобой об одном и том же человеке? »

Я: « И покупка сумочки была в его же интересах »

Я: « Этот мудак видел мои сиськи, не забыла? »

Правда, я потом сравняла счет, когда напилась, залезла на колени Раневского и теперь даже знаю, какими требовательными могут быть его губы и руки. Причем везде и во всех смыслах. Но об этом не обязательно говорить вслух, да?

Соня молчит. А я обдумываю, стоит ли ей рассказывать, что ее наичудеснейший босс опускался передо мной на одно колено, чтобы сдуть пыль с моей вагины.

Нет. Лучше не совершать опрометчивого поступка и придержать язык за зубами.

Иначе Соня прибавит еще десять баллов этому придурку, а мне надо, чтобы подруга была на моей стороне. Но, видимо, я слишком многого прошу…

Соня: « Прости, но я думаю, он и тебе нравится »

Истерично стискиваю телефон и топаю ногами, запрокидывая голову с беззвучным «еб твою мать». Перевожу дыхание и строчу ей гневное сообщение.

Я: « О-о-о, тебе прям понадобилось несколько минут для столь гениального вывода. А я думала , слухи про о тупение в декрете фальшивка”

Отправляю с психом. И еще вдогонку.

Я: « Лучше бы тебе приготовить мне еще пиццу, иначе мой ненаглядный крестник лишится матери »

Соня: «*Ржущие смайлики * Господи, да ты втюрилась в него!»

Соня: « Вы уже трахались? »

Я: « ОТВАЛИ »

Соня: « Скорее бы вечер »

Я: « Скорее бы закончился рабочий день »

Соня: « Аминь »

Соня: « И закажи себе что-нибудь поесть. Ей-богу, голодная ты невыносимая истеричка »

Соня: « Люблю »

Я отправляю ей пару смайликов, которые одновременно говорят о любви и о том, как она меня бесит. Но я следую совету подруги и заказываю себе еду. Выбираю. Теперь мне хочется что-нибудь другое.

После тусовок аппетит и вкусовые предпочтения похуже, чем у беременных. Хочется какую-нибудь гадость, но бургер на рабочем месте не лучшая компания.

О, да! Пельмени с похмелья лучше пюрешки с ростбифом.

Я погружаюсь в работу, чтобы полчаса до того, как сочная пельмешка окажется у меня во рту, пролетели незаметно. Но мелодичный женский смех, доносящийся из-за закрытых дверей босса, меня бесит. Шлепаю по клавиатуре сильнее, чем следовало бы.

Снова слышу смех, на этот раз он грубоватый, и у меня нет сомнения, что это Раневский. Человек, который за весь день не подарил мне даже намека на улыбку.

Конечно, он, возможно, обижен за нанесение ущерба его яичной скорлупе, но сам напросился.

Наверное, мне стоит радоваться тому, что Раневский не уволил меня.

Черт, меня тошнит.

Дверь открывается, и звонкий женский смех вырывается, как гребаный единорог верхом на радуге, переливающейся на солнце. Это раздражает и скручивает кровь в венах.

— Раневский, ты в своем репертуаре.

— Останься, — просит он.

Просит?

Он ее просит? И нет, это не вынужденная просьба, он будто умоляет ее!

— Ты знаешь, я бы с удовольствием, но мне правда пора. Спасибо за обед.

Закатываю глаза. О, да, всегда пожалуйста.

— Подожди. — Я вижу его руку, которой он хватает свою подружку за локоть и затаскивает обратно в кабинет.

Дверь снова закрывается.

Просто отлично.

Горячая волна подкатывает к горлу и кипит в нем изжогой.

Сердце бьется слишком часто. Я запрещаю себе подслушивать, но это сильнее меня.

Он говорит с ней нормальным тоном и даже подшучивает. Он умоляет ее остаться. И скармливает ей мой обед. На моих глазах почти слезы, но я цепляюсь за ярость, которую чувствую от несправедливости.

— …плотный график. Я не смогу в эти выходные. — Голос Раневского становится громче, и дверь в его кабинет снова открывается.

— Ну, для меня найди, пожалуйста, местечко в своем плотном графике. На следующей неделе я улетаю.

У меня урчит живот.

Не желая слушать их любезное милование, вскакиваю на ноги и собираюсь сбежать в комнату отдыха, чтобы выпить воды, но вдруг дверцы лифта разъезжаются, и ко мне навстречу выходит парень из службы доставки. Боже, я спасена!

Чуть ли не бегу к нему навстречу и с благодарностью принимаю пакет с моей едой.

Он теплый, и я чувствую аромат, который заставляет мой желудок задрожать от предвкушения.

Я уже почти мысленно открыла контейнер, но, когда разворачиваюсь, врезаюсь в препятствие…

Женский испуганный вздох, и мне приходится выпустить пакет с едой, чтобы не дать упасть девушке, которую я едва не снесла с ног.

— О, господи, простите, — выдыхаю писклявым голосом. Это подружка Раневского, и мне не стоит извиняться, но мы так сильно врезались друг в друга, что это было действительно больно. — Простите, мне жаль, я не увидела вас.

— Невеличкина, — рявкает Раневский. — Какого черта?

Он в три секунды оказывается рядом и оттаскивает от меня свою ненаглядную подружку, совершенно не беспокоясь обо мне.

— Все нормально. — Она успокаивающе кладет руку на его грудь, и в моей это касание откликается жжением.

— Извини, это... это временный сотрудник, — бросает небрежно этот осел. — Она бывает невнимательной.

Ну ни хрена себе!

— Временный сотрудник? — Теперь девушка поворачивается ко мне. Оглядывает с ног до головы. — Извини, я так обрадовалась встрече со своим другом, что даже не поздоровалась! Я Луиза. — Она протягивает руку, улыбается. С чего бы это? — Вильгельмина, — выходит не слишком дружелюбно. — Она моя помощница, — звучит недовольный голос Раневского. Будто его функции автоматически настроены на отвращение в мою сторону. Луиза искренне удивляется. — Помощница? А где же моя любимая Софи? Софи? Любимая Софи? Моя подруга?

— София в декретном отпуске. — Раневский кладет ладонь на поясницу Луизе и подталкивает ее мимо меня. — Идем, выпьем еще кофе.

Девушка оглядывается через плечо и, подмигнув, говорит одними губами:

— Классные туфли.

Ну, у нее хотя бы есть вкус.

Опускаю взгляд на пакет с контейнером еды, поправочка — промокший пакет, потому что бульончик покинул чат…

Вздохнув, поднимаю еду с пола, вытираю лужицу салфеткой и уже с меньшим энтузиазмом иду в кухню.

Так, значится, Соня знает, кто такая эта Луиза. Но, прежде чем начать допрос, нужно все продумать, чтобы она снова не включила режим сводницы со своими нелепыми подколами.