45

— Погода хорошая, убрать перегородки! Кругом вода, свежий воздух! Чего в духоте сидеть?! Так мы и дома могли пообедать! — раздает указания Август Леонидович. — А стол почему еще не накрыт?! — возмущается. — До голодного обморока меня хотите довести?!

Почему-то улыбаюсь. От осинки не родятся апельсинки, да?

Осматриваюсь по сторонам.

Яхта охрененная. И удобства на высшем уровне. Терраса с откидной крышей, джакузи, лежаками и зонтами, через которую мы проходим в гостиную.

Теплые нейтральные тона. Темные контрастные детали. Классический, элегантный стиль, соответствующий всему роскошеству.

Ноги утопают в мягком ковре, и от неожиданности я сбиваюсь с шага, но, побоявшись отстать, быстро догоняю Яна.

В обеденной зоне шумно. Все усаживаются. Болтают без умолку. Хихикают. Дед ворчит. По одну сторону усаживает Сусанну Валерьевну, по другую — любимую Луизу. Она любезничает так, что аж сахар на зубах скрипит.

Персонал торопливо накрывает стол. Раневский отодвигает для меня стул, как это сделал бы истинный джентльмен, сам садится рядом, а напротив нас — придурошный братец и его ненаглядная с прожигающим хищным взглядом, холодным лицом и роскошными черными как смоль волосами. Полная противоположность Луизы. Но одно у них общее, конечно, есть: они как дорогой товар для элиты общества. Грубоватое сравнение, но очень наглядное.

Я же на их фоне единственная с ебанцой.

— Что пить будешь? — интересуется мой «кавалер». Может, перегрелся? Но проверять не рискую. Сглажу еще.

Поворачиваюсь к нему.

— Сок.

— Апельсин, яблоко, морковный?

Играю бровями.

— Ну ты погляди-ка, можешь ведь по-человечески.

— Могу, могу, — нервно. — Ну так что?

— Апельсиновый.

Наливает, ставит возле моей тарелки. Сервис.

Но я не нарываюсь, с этой версией Раневского я вполне смогу пережить этот день. Подношу стакан к губам, делаю три жадных глотка…

— Ну что, молодежь, когда ребятишек рожать собираетесь?

Я давлюсь последним глотком сока и широко распахнутыми глазами стреляю взглядом в Яна.

Он, как бы мягко сказать, в ахере. Будто отзеркаливает меня.

«Мы так не договаривались», — без слов, одним взглядом напираю на него.

Слышу смешок со стороны его братца и сощуриваюсь на него, но он подмигивает и салютует мне бокалом красного вина.

— Или, может, уже есть кому порадовать деда с бабкой правнуками? — не унимается дед, по-мужски разделывая стейк.

— Август, ты опять за свое, — сокрушается Сусанна Валерьевна. — Ну врач же попросил придерживаться диеты.

— К черту ваши диеты. Помру, так хоть вкусно.

И кладет в рот большой кусок мяса. Прикрывает глаза. Стонет так блаженно. Жует медленно, со смаком. Забавно так. Теперь понятно, кто наградил Яна таким упрямством.

Делаю еще один глоток сока, чтобы смочить вдруг пересохшее горло. Но оно дергается, когда Август Леонидович приоткрывает один глаз и зыркает на нас.

— Ну? Чего молчим, товарищи? Правнуки мне будут?

Сок попадает не в то горло…

Захожусь кашлем. Чувствую, как вспыхивает лицо. Дети? Правнуки? Он серьезно?! Слезы брызгают из глаз, и я получаю три сильных удара по спине. Перевожу дыхание и кошусь на Раневского. Раздраженный. Сидит как не в своей тарелке. Я же в крайней степени растерянности.

— Ну, дети у нас в планах, дедуль. У Ксюхи учеба, — парирует Артур, и опять его дебильное подмигивание, будто эстафету мне передал.

— Учеба — это хорошо, — воркует дед. — Главное, — закидывает в рот помидор, жует и тычет вилкой в сторону Артура. — главное, чтобы эта учеба потом не переросла в карьеру. А то помру и не дождусь.

— Ну что вы такое говорите, — Луиза подбадривает старика, погладив по плечу. — Вы еще до моих доживете и воспитаете.

— Уже б давно воспитывали, если б вы дурни…

— Август, — шикает Сусанна Валерьевна, мягко хлопая его по плечу салфеткой.

Грустно усмехнувшись, опускаю взгляд в тарелку. Вроде и не должно цеплять. Бывшие как никак, да и не взаправду у нас все с Раневским, а какого-то черта царапает по самому сердцу.

— Может, Ян тебя быстрее порадует правнуками, — прилетает насмешливая граната от Артура. Тяжело сглатываю и вскидываю взгляд на Яна.

— Ты за своими сперматозоидами следи, умник, блядь, — последнее Ян бурчит себе под нос.

— Ладно, ладно, — вскидывает он ладони. — Чего такой нервный?

— Так, мальчики, когда я ем, я глух и нем. Август, тебя тоже касается, — отчитывает всех Сусанна Валерьевна. — Врач советовал хорошо пережевывать пищу и не отвлекаться ни на что, так что разговоры потом. Всем приятного аппетита!

И я несказанно благодарна этой святой женщине. Она уже второй раз спасает меня от нежелательных разговоров. И, чтобы избежать их в дальнейшем, я сливаюсь из-за стола сразу после трапезы — когда мужчины начинают обсуждать семейный бизнес. К тому же, меня он теперь не касается, так что не интересно-о-о-о.

Выхожу на веранду и сажусь на диванчик. Солнце припекает. Позагорать, что ли? Стягиваю платье, аккуратно складываю рядом. Поправляю лямочки бикини. Откидываюсь на мягкую спинку, прикрываю глаза и подставляю лицо солнцу. Но мое спокойствие длится недолго. Тень загораживает теплые лучи…

Прищуриваюсь, прикладывая ребро ладони ко лбу.

— Скучаешь, красавица? Отличный купальник, кстати.