46

Какого черта ему от меня нужно?!

Артур скалится, протягивая мне бокал игристого.

— Спасибо, я сегодня на безалкогольной диете, — сухо отвечаю и, потеряв к нему интерес, закрываю глаза, но наигранный смешок этого мудака заставляет меня снова посмотреть на него:

— Диете? — Он красноречиво проходится по моей фигуре взглядом и стреляет своим дебильным подмигиванием. — По-моему, ты в ней не нуждаешься.

Ну и что это такое?!

Вскидываю бровь и прищуриваюсь.

Оцениваю этого шута. Черные джинсовые шорты с принтом из черепов и роз, рубашка с короткими рукавами нараспашку. На груди болтается цепь с подвеской. Он лениво чешет свой загорелый пресс и белозубо скалится. Гламурный мудак.

А потом нагло, будто его приглашали, садится рядом.

Вот только мне не симпатизирует его компания, поэтому я сдвигаюсь подальше.

Хочется даже натянуть на себя платье, но я не собираюсь показывать этому мудаку свою неуверенность.

Зато активно демонстрирую свое отношение к его обществу.

Жаль, что он не обращает на это внимания, а вместо этого небрежно закидывает руку на спинку дивана и всем корпусом поворачивается ко мне, чем удостаивается моего снисходительного взгляда.

— Твоя девушка разве не скучает?

Ищу ее взглядом, но ей походу нормально с бокалом и телефоном. Хотя, зная этого придурка, я не вправе ее осуждать за то, что предпочла телефон ему.

— Как видишь, нет, — вдруг раздается хриплый шепот возле моего уха, а потом Артур заправляет прядь волос мне за ухо. Слишком интимно…

Я вздрагиваю и отшатываюсь от него.

— А ты не охренел ли часом? — выпаливаю раздраженно и передергиваю плечами.

Бегло ищу взглядом Раневского, который как бы мой хренов жених. Но его и след простыл. Наверное, общество Луизы поинтереснее, да? Бесссиииит!

— Да ладно тебе, ты чего такая пугливая?

Боковым зрением вижу, как он топает пальцами по спинке дивана к моему плечу.

— Прикоснись, и я тебе их сломаю, — шиплю на этого ненормального, но, видимо, только забавляю его этим.

Артур ржет, откидываясь на спинку дивана.

— Ой, да брось. Что, так хорошо заплатил?

Я хмурюсь, нихренашеньки не въезжая.

— Извини, но на идиотском я не понимаю.

Собираюсь встать, но этот кретин хватает меня и довольно жестко усаживает обратно.

Ахаю и впиваюсь в него ошарашенным взглядом.

— Ты ничего не перепутал? — взвиваюсь я.

Еще немного, и мои волосы превратятся в змей и зашипят на него. Дышу тяжело и часто. Грудь вздымается, и я чувствую, как лицо идет пятнами.

— Отпусти, — цежу сквозь зубы.

Артур дергает уголком губ. И выполняет мою просьбу, но так неспешно, что я сама выдергиваю руку и массирую след от его горячего прикосновения.

— Да ладно, расслабь булки, куколка. — Он откидывается на локтях на спинку дивана и раздраженно выпячивает языком нижнюю губу, на меня не смотрит. — Я все понимаю. Дед наш повернут на своих традиционных отношениях, но мы-то из двадцать первого века, хотим идти в ногу со временем, да?

Он поворачивается, прожигая во мне дыру черным взглядом. А я вот вообще ни разу не в форме, чтобы не спалить все к херам собачьим своей реакцией. И все же я пытаюсь.

Нервно провожу ладонью по шее, откидываю волосы.

— Не понимаю, о чем ты. У нас с Яном все серьезно.

— Ну-ну, — усмехается он едко так. — У нас с Ксюхой тоже.

Я моргаю в полнейшей растерянности. Ну нихуяшечки себе.

— Хочешь сказать…

— Я хочу сказать, это моя схема, — грубо перебивает он, — так что Ян может идти нахуй. Сколько?

Мне кажется, у меня сейчас такое лицо, будто по нему ударили кирпичом. Смачно так. И я торможу.

— Ч-чего… сколько?

Артур скалится, запрокидывает голову и ржет.

— А ты прям актрисулька. Говорю, сколько он тебе заплатил? Скажи — я дам больше, и ты свалишь отсюда.

Нет, ну он вообще охренел?

Та-а-ак. Ладно. И не таких петухов обламывала.

Маню пальцем. Глаза его вспыхивают. Черные, как у демона. Наклоняется. Я приближаюсь губами к его уху и шепчу:

— Иди на хуй, Артурчик. Я не продаюсь.

Отстраняюсь. Натягиваю милую улыбочку и, встав с дивана, хочу надеть платье, но врезаюсь во что-то твердое. И вкусно пахнущее. Моргаю, вскидываю голову и встречаюсь со взглядом Раневского, острым и карающим, как гильотина.

— Надень свое ебаное платье и вернись за стол.