47

Я стою, оторопев от такого хамства.

А Раневского моя оторопь злит еще больше, и, схватив мое платье, он вручает его мне. Да с такой силой, что я чуть оступаюсь.

В голове щелкает, и мозг наконец-то начинает работать.

— Ты совсем больной?!

Отпихиваю его руку и бережно встряхиваю платье, которое этот придумок смял.

— Это я-то больной? — взвивается он. — Ты куда приехала, не пойму? На порно-вечеринку?! Что это, блядь…

— Раневский, — предостерегаю, рыча. — Ты тон свой смени. И не доводи до греха. Я ж отбитая на голову, могу и топлес щеголять!

— Вильгельмина? Пошли с нами! — с хихиканьем проходят мимо Луиза и Ксюха, будто кроме меня никто не видит приближающегося армагеддона.

Сердце так сильно долбится в горле, что меня хватает только на улыбочку и прищур, которым я как бы говорю, что пас.

А потом мое внимание, как магнитом, возвращается к двум петухам, танцующим по острому лезвию ножа.

— Да, чувак. Остынь, — вставляет свои пять копеек придурошный братец Яна. — Нормальный купальник. И фигурка зачет. Такие бедра грех на плечи не закинуть.

Я в шоке пялюсь на раздражающего клоуна, который явно забавляется, наблюдая за нами.

Но Ян первым выплескивает яд.

— Закрой свой гребаный рот, — тычет он в Артура пальцем, а я замечаю, как его желваки ходят ходуном, но когда Ян переводит обжигающий взгляд на меня, я отшатываюсь от очередной грубости: — Ты оглохла?

Да что с ним такое?!

— Вот это тирания, — вставляет с едким смешком Артур. — Милая, точно не хочешь согласиться на мое предложение?

— Она тебе не милая. — Ян снова переключается на брата, который наслаждается своей провокацией. — Ты чего добиваешься-то, а?! Чтобы я перед дедом ебальник тебе вскрыл? Можешь не стараться. Я свою репутацию берегу.

— Ты бы лучше подружку от хламидий поберег, ебарь-террорист, — бросает Артур с надменной усмешкой, все так же откинувшись локтями на спинку дивана. — Пожалел бы девушку, ей же потом еще детей рожать. На сколько ты нанял ее в свое пользование?

Ян оскаливается, шагает на Артура, а я зачем-то останавливаю его… будто мне есть дело.

Но мою руку он быстро откидывает в сторону за ненадобностью с грубым «Не лезь», и мое самолюбие сейчас больно спотыкается.

И все же, несмотря на то, что я за свою инициативу огребла, Ян возвращает себе самообладание и отступает, напряженно выдыхая через нос.

А я на все это смотрю с открытым ртом. Вот это высокие отношения. Братская любовь. Вот это я понимаю. Еще немного, и между ними искры полетят.

Артур тоже теряет маску шута и улыбается теперь злобно. Хоть бери его белозубую улыбку вместо наждачки.

Ян испускает удушливый смешок и проводит ладонью по густой шевелюре.

— Иногда я жалею, что спас тебя, — произносит он, не глядя на брата, а потом разворачивается и уходит.

Шаг размашистый. Плечи напряжены. Руки сжаты в кулаки, и один он вбивает в стену, перед тем как скрывается из виду на лестнице вниз.

А я стою с прижатым к груди платьем и смотрю вслед Яну.

Сердце нехорошо так сжимается. Брошенные слова будто еще висят в воздухе, как замерзшие сосульки, а Артур не спешит их сбивать. Почему Ян жалеет, что спас брата? И от чего?

Да, он грубиян и жутко бесит меня, но сейчас за него накатывает обида, а на Артура презрение. Он точно знал, куда бить, чтобы сделать больнее.

— Ну че стоишь? Беги за своим благоверным, — саркастично усмехается Артур и встает во весь рост. — А то сбросится еще за борт. Вишь, какой ранимый стал.

Нахмурившись, буравлю его взглядом исподлобья.

— Не знаю, что там между вами произошло в прошлом, но я тоже жалею, что Ян спас тебя. На одного придурка было бы меньше, — цежу сквозь зубы.

Затем быстренько натягиваю платье и собираюсь отправиться за Яном. А то мало ли сбросится за борт. Но в спину прилетает очередная шпилька:

— Не влюбляйся в него. Зря только потратишь время.

Замедляю шаг. Сердце гулко отбивает по ребрам.

Артур приближается ко мне и роняет садистским шепотом, проходя мимо:

— Он уже влюблен в другую. И давно.

В горле встает ком от ядовитых слов придурка.

Поворачиваю голову, глядя в спину Артуру, и он будто чувствует, разворачивается и, пятясь назад, тихо подначивает:

— А нервный такой знаешь почему?

«Не знаю и знать не хочу!» — клокочет у меня в груди, но я прикусываю язык, чтобы услышать продолжение.

— Его любимая Луиза выходит замуж.

Он складывает пальцы пистолетом и целится в меня, изображая фатальный выстрел, после чего разворачивается к джакузи и кричит:

— А что за красавицы там скучают?

Тяжело сглатываю.

Зачем-то позволяю этому проникнуть глубоко в себя.

Въесться, как коррозия проникает в металл. Похоже, не только Ян знает, как ударить побольнее.