56

Вода не холодная, но обжигает воспоминанием, как в детстве тонул Артур и я точно так же ринулся его спасать. Это дезориентирует…

Спокойно, Раневский. Просто спаси ее и вытащи на берег.

Я выныриваю, втягиваю носом воздух и кручусь в поисках Невеличкиной. Она изо всех сил барахтается, но в следующее мгновение ее голова уходит под воду, я рывком бросаюсь к ней и, схватив за шкирку, выдергиваю на поверхность.

— Ви… — Вдох-выдох. — Посмотри на меня…

Невеличкина шумно хватает воздух ртом, машет руками, глаза широко распахнуты, но она будто не видит меня или наоборот видит и именно поэтому заряжает кулаком в нос.

Моя голова дергается назад. Из глаз искры, и я в ахере моргаю, но барахтающаяся Невеличкина снова выскальзывает из моих рук… Твою мать!

С причала кричат бабушка, дед, Луиза, но я не слышу ничего и никого, кроме всплесков воды и панических вздохов Вильгельмины.

Я снова пытаюсь прижать ее к своей груди, успокоить и одновременно удержать себя на плаву, но это, блядь, сложно, потому что она вдруг набрасывается на меня, и у меня возникает четкое ощущение, что ее цепкие руки намереваются свернуть мне шею, ну, или как минимум разодрать…

— Ви! Успок…

Я с головой ухожу под воду, хлебнув огурца, и в довесок получаю коленом в нос. М-м-м-м…

Отплываю, насколько мне позволяют, и, превозмогая боль, выныриваю, сразу же заходясь кашлем, но, видимо, Невеличкина реально намерена меня утопить, потому что ее руки вновь душат меня.

— Твою мать! Невеличкина! — рявкаю, раздирая горло и пытаясь оторвать ее от себя. — Успокойся! Я держу тебя!

Хотя кто кого… Невеличкина мычит что-то невнятное, обвивает меня ногами, ее трясет всю, и ее движения беспорядочны.

Я с трудом удерживаю нас обоих на поверхности, одновременно пытаясь вырваться из ее захвата.

Свист сверху привлекает мое внимание, и я вскидываю голову, прищуриваясь от брызгов в лицо, но все равно вижу, что Артур тянет к нам руку.

— Давай ее сюда!

Сдуваю капли воды с губ и, перехватив Невеличкину, подплываю к причалу. Только ее паника затрудняет каждое мое движение.

— Ви! Отпусти меня!

Я пытаюсь ее поднять к Артуру, но она, как магнит, прижимается ко мне, обхватывая за шею с невнятным:

— М-м-м… Н-н-не м-м-мог-г-гу-у-у-у…

Делаю два надрывных глубоких вздоха, балансируя с этой гирей на шее.

— Обещаю, я дам тебе более гуманный способ убить меня, — пытаюсь отшутиться, чтобы ее хоть чуть-чуть расслабить, но горло сводит от того, с какой силой она душит меня, прерывисто дыша мне в ухо.

— З-з-з-ат-т-тр-р-рахат-т-ть?

Если бы все не было так плачевно, я бы заржал, но у меня нет сил на это, и все же сдержать улыбку не выходит. По крайней мере, Невеличкина начинает приходить в себя.

— По-моему, отличный стимул выжить, — выдыхаю тихо, немного с облегчением, потому что ее брыкание становятся тише, но объятия только сильнее, и я не представляю, как мне оторвать ее дрожащее тело от себя.

Артур помогает мне, с помощью Луизы и Ксюши, которые держат его за ноги, чтобы он смог дотянуться и подхватить Невеличкину подмышками.

Вот только делает это зря, потому что Ви снова начинает паниковать, не понимая, что от нее хотят, и полосует ногтями мою шею, пока Артур с матами пытается оторвать ее от меня.

— С-с-су-у-ука… — стону я болезненно, но на мои плечи вдруг садится Невеличкина, сжимая ребра ногами, и бедрами зажимает мое лицо как тисками, в нос втыкается ее лобок, и на мгновение я лишаясь возможности дышать.

Вдвоем нам все-таки удается отцепить ее, и я шумно втягиваю необходимый мне воздух.

Встряхнув головой, вижу ее осоловелый взгляд, направленный на меня, и перекошенное в панике лицо.

Я дважды выдыхаю, подсаживая ее снизу, но в самый последний момент Невеличкина с размаху заезжает своей гребаной платформой прямо мне в челюсть, отчего меня относит словно ударной волной, и я ухожу под воду, чувствуя, как рот наполняется металлическим привкусом.

Выныриваю и в ахуе дышу ртом, немного потерянно глядя по сторонам.

Перед лицом появляется протянутая рука брата, и я хватаюсь за нее, а второй цепляюсь за борт причала, помогая затащить меня наверх.

И, только рухнув на доски, я понимаю, как же заебался и каким тяжелым и неподвижным кажется тело.

Я смотрю в небо, окрашенное оранжевым закатом, и на пролетающих надо мной чаек. Вздрагиваю от неожиданного шлепка по лбу. Ниче не понимаю. Чувствую только, что растекается… Да ну не-е-е…

С отвращением быстро провожу ладонью по лбу и вижу на пальцах птичье говно.

Да ну на…

А потом надо мной нависает довольная рожа брата.

— Один-один.

И я не знаю, говорит ли он о разбитой губе, о том, как я однажды спас его, или о дерьме, прилетевшем мне на голову…