58

Мы сидим в полнейшей тишине.

Я — потому что думаю, с чего лучше начать после того, как втащил Невеличкиной дверью, а она… ну, думаю, она просто сидит и мысленно проклинает мою заносчивую, по ее мнению, задницу.

По крайней мере, она довольно отчетливо стонала вслух, как ненавидит меня, пока я ее тащил на кухню, чтобы приложить что-нибудь холодное к месту ушиба.

Вроде это первая помощь, чтобы предотвратить гематому. Мне бы не хотелось, чтобы дед грешным делом подумал, что я поднимаю руку на свою невесту.

Об этом и о наших дальнейших планах мне как раз предстоит ей рассказать. Жаль, что условия не самые благоприятные.

Если честно, мне неуютно сидеть под ее испепеляющим взглядом одного глаза, второй, к счастью, она прикрывает замороженной тушкой курицы, что снижает интенсивность ее проклятий, которые она высыпает на меня одной своей негативной энергетикой, потому что выглядит эта картина… в общем, не поймите меня неправильно, но я с трудом сдерживаю улыбку.

Эта девушка сведет меня с ума. Я одновременно боюсь ее и хочу укусить. Как бы двояко это ни звучало…

Более того, Невеличкина это видит и бесится еще больше. А у меня совсем другая цель. Не уверен, что сейчас она будет сговорчивой лапочкой.

Но у меня всегда есть план Б. Быть мудаком. Вот только когда Невеличкина убирает от лица курицу и я вижу чуть припухшую и покрасневшую бровь, то пытаюсь еще раз подступиться по-хорошему.

Думаю, ей было больно. Не так, конечно, как мне, но в целом мы — я с распухшей переносицей, а она с бровью — смотримся очень даже в одном стиле.

Невеличкина удрученно вздыхает и заново прикладывает курицу, обмотанную полотенцем.

— Ты же понимаешь, что это случайность? — пытаюсь хоть как-то замять наше неловкое молчание.

— Это незаконное проникновение в квартиру и покушение! — огрызается она так решительно, будто готовилась к этому все это время. А потом она бацает замороженной тушкой по столу так агрессивно, что мои яйца сжимаются. — Какого черта ты вообще себе позволяешь?!

Веду плечами и прочищаю горло, стараясь оставаться невозмутимым.

— Ты не открывала дверь.

Блядь, блядь, блядь, блядь… На ее лице вспыхивает маниакальная улыбка, и она подается вперед, хлопнув ладонями по столу так, что курица подпрыгивает, а мои яйца совсем скукоживаются, преклоняясь перед этой мегерой. Гребаные предатели.

— О-о-о, да ты прям капитан очевидность! — шипит она разъяренной кошкой. — А ты не подумал, что если я не открываю дверь, то не хочу тебя видеть?! — срывается она на крик, но, в отличие от нее, я стараюсь придерживаться своей невозмутимой позиции, надеясь, что она придает мне уверенности.

Пожимаю плечами и бешу ее еще больше своей фразой:

— Мне не подходит такой вариант. Как я уже сказал, нам нужно поговори…

Твою мать!

Я ныряю под стол от полетевшей в мою сторону тушки, а когда осторожно выглядываю из-под него, в меня летит кружка.

Уворачиваюсь еще раз и только слышу лязг стекла и вопль психованной идиотки:

— Пошел отсюда во-о-о-он!!!!!!!

Может, у нее месячные? ПМС? Или как там называется женское помутнение рассудка.

— Невеличкина! — Я поднимаю руку как белый флаг. — Не вздумай проломить мне голову. Иначе… — Я выглядываю, и мимо моего уха со свистом пролетает тарелка. И, кажется, мои яйца с визгом прячутся в мошонку.

Да она, блядь, больная на всю голову!

«И ты все еще хочешь заключить с ней контракт на год? Год с этой неуравновешенной истеричкой?» — испуганно выдает хаотично работающий мозг.

А у меня, блядь, есть выбор?

Ска… это карма мне за все женские разбитые сердца. Я понял.

— Хватит прятаться, подлая трусливая скотина!

— У тебя что, пмс? — выкрикиваю из-под стола, уговаривая себя выбраться и вернуть свои яйца на место.

— У меня аллергия на мудаков!

Слышу летящий неопознанный объект, который бесполезно разбивается о стену, как и все предыдущие.

— Убирайся, я сказала! Не подходит ему вариант! Вы посмотрите-ка.

Я смотрю на ее ноги, мелькающие туда-сюда.

— Это же надо быть такой эгоистичной скотиной, чтобы вломиться в квартиру и еще что-то требовать! Пошел вон!

— Окей! — рявкаю в ответ, чувствуя, как моя невозмутимость сгорает к херам собачьим. — Я уйду, только успокойся, блядь!

— Сейчас же! Даю минуту!

Я набираю полную грудь воздуха и выныриваю из-под укрытия, наивно поднимаясь во весь рост, а потом вижу, как она хватается за связку бананов, и все, дальше дело рефлексов, инстинкт самозащиты…

Называйте как хотите, но в следующую секунду я уже выбиваю из рук истерички чертовы бананы и прижимаю ее грудью к стене, с ужасом осознавая, что я твердый, как гребаная ледяная глыба.

И истеричка, почувствовавшая это давление в свою поясницу, поднимает белый флаг в виде тихого всхлипа. Ну, если только разочек.