69

Покрепче? А ему можно? Сусанна Валерьевна вроде говорила что-то про врача.

Перевожу вопросительный взгляд на Яна. Он дергает головой, отрезая, типа нет.

— И что делать? — спрашиваю одними губами.

Дед зыркает на нас из-под насупленных бровей.

— Это что за азбука Морзе тут?

Ян проводит ладонью по волосам. Мнется.

— Дед, эм-м, крепкого ничего нет.

— Ну так организуй! Учить, что ли, нужно? А ненаглядная твоя пусть все красиво оформит.

Я вытягиваю губы в беззвучном «у-у-у-у». Сложный случай. Раневский на максималках.

— Максимум, что я могу для тебя оформить, это корзинка к чаю. — Ян садится в кресло под гневным взглядом Леонида Августовича. — Ну правда, дед, нельзя тебе. Если хочешь нарушать режим, давай без меня. Я на себя грех не возьму.

Дед фыркает, смотрит на своего внука, цинично так, и качает головой.

— Бабкин партизан. Воспитала на мою голову, — раздраженно ворчит он. — Ладно. Хрен с тобой. Завтра анализы сдавать, может, и не надо пылить, а то опять на траву переведут.

Ян заметно расслабляется, сглатывает и бросает на меня быстрый взгляд.

— А ты чего стоишь, как неродная?! Всем чаю давай и садись, обсудим вашу свадьбу. Хоть на одной-то я успею погулять?!

Я натянуто улыбаюсь. А какой правильный ответ?

— Не, — качает дед головой, — раз уже настроили меня на две свадьбы, до двух доживу, гулять так гулять, да, Януша? — Он хлопает моего Раневского по колену, а тот аж вздрагивает. — Ты молодец, не разочаровал, а вот младшего ирода все равно сдам в семейное рабство, будет знать, как над девками издеваться. Я такое не одобряю. Обидел? Женись!

Обидел? Такая валюта нынче?

Я вытягиваю губы трубочкой. Ваш Янушка тогда уж под венец меня сразу должен, чего уж с загсом мелочиться.

— Ну чего встала-то? Чаю говорю налей и себе, и мужу будущему.

А-а-а. Отмираю с тупой улыбкой и с удовольствием линяю на кухню, слыша, как и Яну достается царский указ.

— А ты давай звони своему братцу, устраивай нам очную ставку.

Уверена, Ян не сильно воодушевился, учитывая их теплые отношения с Артуром. И, пока достаю чашки, пытаюсь подслушать. Ну интересно же…

А если Ян его вызовет сюда, то у меня вообще эксклюзив будет. Весь разбор полетов как на ладони.

На автопилоте наливаю нам с Яном по чашке чаю, а сама гоняю мысли, с чего бы Артур так вдруг отказался от свадьбы. Может, и наша уже не обязательна?

«Ага, губу раскатала, — ворчит мой внутренний голос. — Дед тогда вас обоих прихлопнет».

Прихлопнет. Это сильно концентрированный Раневский, его страшно по-настоящему.

Возвращаюсь в гостиную, в самое пекло:

— Да не берет он, ну че я сделаю, дед!

Дед чертыхается и машет рукой на внука, замечает меня, и вот эта сублимированная хмурая энергия едва с ног не сшибает.

Быстренько ставлю чашку перед Яном, у которого такой видок, что даже пожалеть хочется.

Сажусь в кресло напротив него, дед справа на диване, между нами стол. Напряженненько.

— Ну, давайте. Порадуйте деда хоть какой-то хорошей новостью.

Зыркаю на Яна, дергаю бровями, мол дерзай, а сама чай отхлебываю.

Ян мучительно вздыхает и проводит ладонью по лицу, но когда дед бросает на него скептический взгляд, то оживляется.

— Ну… э-м… Первого декабря вроде как решили. Подумал, вы с бабушкой оцените.

Дед хмурится сильнее, и я вместе с ним, потому что впервые слышу, а потом лицо Леонида Августовича разглаживается и просветляется, в отличие от моего. Я по-прежнему не понимаю.

— Ну это вы молодцы. Прямо порадовали деда. В годовщину с моей голубкой. Это хорошо, — кивает он, поглаживая седую бороду. — Бабушка будет в восторге. — Дед переводит взгляд на меня. — Волшебная дата. Всю жизнь душа в душу проживете.

Улыбаюсь, угукая и моргая как дурочка. Душа в душу, да? Боюсь, в природе такие, как у нас с Раневским, браки краткосрочны. В долгую выживет только один. Это как секс у богомолов. Но деду я такое не говорю.

Он разнежился и довольный ведет беседу с Яном, которому сейчас мне хочется треснуть, да не достану. Это ж надо… святое тронул, зная, что все между нами постанова.

«Так уж и постанова? Ты десять минут назад распласталась на этом полу как мартовская кошка», — стебет меня какая-то внутренняя сучка.

Ой все!

— Организацию бабушка возьмет на себя, она это дело ждала больше меня, ей в радость, — возвращает меня голос раздухарившегося деда. — Вы возьмите на себя список гостей и прочую мелочь. А хотя нет, лучше не отвлекайтесь, это мы все сами, а вы займитесь делом и правнуков нам заделайте!

На этом мы с Раневским оба давимся чаем.