71

Знаете, как бывает, когда долго сидишь на диете? Захотел попить, подошел к холодильнику и все. Дальше все как в тумане… запиваешь шоколадку борщом и заедаешь котлетой. Только диета у меня особенная, и подошел я не к холодильнику, а к двери в душевую, за которой плескалась самая сочная курочка.

Ну и все: как оказался внутри, не помню, а когда увидел, как ее шаловливые ручки размазывают по миниатюрному телу белоснежную пену, спускаясь к спусковому крючку… Все мои предохранители полетели к чертям.

Ее тихий стон — как оглушительный выстрел. Приступ удушья… И даже вода в лицо не смыла наваждения. Примагнитило меня конкретно, и ни вопли, ни крики, ни черта не размагничивает. Похер мне на ее испуганный взгляд. И этот рот, которым она жадно хватает воздух.

Возмутиться хочет, но что-то слов не находится, да, Невеличка? Вот и молчи, зараза. В моем душе рукоблудством могу заниматься только я.

Шаг к ней, она назад. Я к ней, перешагивая лейку с плещущейся водой — Невеличкина снова назад. И упирается прямо в стену. Вздрагивает и хватается за грудь. Ну, за сердце…

— Если тебе дорог твой флагшток, — бормочет она судорожно, но до меня ее слова доносятся, как через вату, — не приближайся, сломаю…

А сама глазами стреляет прямо в пах, да так красноречиво, что все сжимается, и я обхватываю длину, сдавливая ее в кулаке.

Невеличкина открывает рот, и с ее губ срывается короткий шокированный вздох. Она резко вскидывает взгляд и смотрит на меня, хлопая ресницами. А сама будто вот-вот в обморок рухнет.

Мля, ну что за монашка. Как не родная, ей-богу. Забыла, что ли, как скакала на нем? Но меня вставляет ее реакция. Не знаю, с какого перепуга она строит из себя святую, но это цепляет, ска… сердце аж в горле стучит, как взрывоопасный механизм. В паху тоже все пульсирует, и я провожу несколько раз по всей длине, шипя сквозь зубы.

Она следит за моим движением, при этом касается кончиком языка нижней губы и тут же прикусывает ее, отводя взгляд. Делает глубокий вдох и вроде бы хочет рыкнуть, но выходит все как-то слишком тихо и сексуально:

— Раневский… не беси. Выйди…

— Это ты меня бесишь, Невеличкина. — Подхожу вплотную, и она хочет улизнуть, но я упираюсь рукой в стену, преграждая путь. — Я на твою вертлявую задницу больше смотреть не могу. — Нависаю над ее лицом, а она тут же упирается руками мне в грудь. И я шепчу ей в губы с ухмылкой: — Яйца посинели. Хочешь проверить?

Отрываю ее руку от груди и тяну к своим фаберже.

Невеличкина дышит быстро и поверхностно, ее маленькие сиськи подпрыгивают в такт. М-м-м… Кладу ее ладонь на свой член, и она, будто опомнившись, вырывает руку и бьет меня по плечу.

— С ума сошел! — шипит она. — Я же сказала нет!

— Ну а я говорю да. — Протискиваю между ее ног колено и из-за пены делаю это влегкую, несмотря на сопротивление.

Она хлопает ресницами, задыхается и из последних сил удерживает меня на расстоянии вытянутой руки. Но я ж примагнитился. Ниче не могу с собой поделать, хочу влипнуть в нее.

— Нельзя, — слабо протестует она. Ногти царапают кожу, и это, черт возьми, тоже возбуждает.

— Кто сказал? — низко хриплю я.

— Я. В контракте все прописано.

— Да похер мне этот контракт. Я богат, могу себе позволить нарушить не самый адекватный пункт. — Продолжая упираться одной рукой в стену, второй проскальзываю ей за спину. — Ты хочешь. Я хочу. К черту это все. — Подталкиваю Невеличкину к себе, но снова сопротивление. Сучка.

— За себя говори, — прерывисто выдыхает она, препятствуя нашему природному притяжению. — И вообще… Дело не в деньгах! Это принцип! Я с твоим членом больше не связываюсь, Раневский!

— Да ну? — Вскидываю бровь, снова пытаясь приблизиться. — Может, напомнить тебе, как ты выгибалась подо мной на полу, когда терлась о мой стояк?

Она хлопает ртом, будто я поймал ее врасплох. А я поймал. Стискиваю упругую задницу, притягивая Невеличкину к себе.

— Забудь! — огрызается она, царапаясь ногтями. — Это… это был эффект неожиданности! Ты напал на меня!

— Уверен, если бы дед не вмешался, ты с удовольствием напала бы на мой член сама.

Она оскорбленно ахает.

Ухмыляюсь чертинке, вспыхнувшей в ее глазах. Хочет поиграть? Поиграем. И я играю, то приближаясь, то отстраняясь от ее ногтей, плаваю в этой эйфории вместе с ней, тискаю, и мне так мучительно сладко.

Ее реакция тоже чувствуется. Тело податливое, плавящееся под моими прикосновениями, оно на моей стороне и совершенно точно в резонансе с ее острым языком и вредным характером.

— Ну завязывай, Невеличкина, — воркую я, касаясь кончика ее носа своим. — Дай чуть-чуть. Не будь жадиной.

Проскальзываю пальцем между упругих ягодиц, и она встает на носочки, неосознанно вжимаяясь в меня. М-м-м… да-а-а… Шиплю от удовольствия, но она тут же отшатывается и меня отталкивает от себя.

Конкретно ее колбасит. Шумное дыхание вырывается из приоткрытых подрагивающих губ. Взгляд судорожно бегает по мне. И хочется и колется, а я хочу, чтоб только хотелось. Я сегодня колоться не буду. Хочу поиграть. Хочу побыть мартовским котом. Пожрать эти эмоции, как сметану лапой с банки. Нагло. Борзо. Меня на такой аппетит еще ни одна голодовка не прошибала.

С ней каждый раз, как цунами. То меня сносит. То ее. А сегодня мы кружимся в танце. И мне это тоже нравится. Черт знает почему. Мажет от всплеска эмоций. Сегодня они какие-то другие. Кайф, а может, мне просто сперма уже в мозг ударила и поэтому я веду себя, как ванильный пудинг.

Приближаюсь к ее дрожащим губам, ловлю на своих клочки теплого дыхания. И зависаю. Не целую. Веду носом по скуле, и Невеличкина то впивается мне в плечи ногтями, то отпускает.

Сглатываю, в горле пересыхает.

— Чего притихла, Невеличкина? Думаешь над тем, чтобы согласиться? — шепчу я ей на ухо и стискиваю ее задницу в ладонях. И в ответ слышу тихий стон, с которым она, царапая ногтями, спускается пальцами мне на грудь. Не подпускает окончательно, а мне пиздец как хочется зажать член между наших тел. Потереться об нее. — Ну ладно тебе, — мурлычу, прикусывая мочку уха. — Давай, Послушай свое тело. Оно плохого не посоветует. Сама же хочешь. Разочек. Расслабимся. На сухпайке оба ведь не протянем.

— С такой похабной скотиной…

Достала! Ловлю ее дыхание ртом и затыкаю поцелуем. Она мычит, но мне похер, скольжу по-хозяйски языком ей в рот и с рычанием обхватываю голову и углубляю поцелуй. Вжимаюсь стояком ей в живот, и она вздрагивает в моих руках, а у меня вспышки в глазах. Нахер эти голодовки, блядь. Как подросток, сука, со стояком ловлю фейерверки от малейшего прикосновения.

Не, трахаться не вариант сейчас, я же облажаюсь сразу, как войду в нее. Это на второй заход оставлю. А сейчас хочу в рот. Главное, чтобы от моего предложения она мне не откусила по самые яйца.

— Ну хватит царапаться. Лучше потрогай меня, — ухмыляюсь ей в губы и силой опускаю ее руку на изнывающий член. Обхватывает… — Твою мать, — сдавленно выдыхаю я и облокачиваюсь на стену над ее головой.

Смотрим глаза в глаза, дыхание тяжелеет. Невеличкина тоже едва дышит, принимаясь наглаживать по всей длине, а потом пальцем по уздечке, и меня передергивает от остроты ощущений. И снова, заставляя меня потерять связь с реальностью.

— Раневский, а тебе голодовка на пользу, — мурлычет она вязко мне в губы. — Хороший такой, даже отказать сложно.

— А ты не отказывай.

Она сильнее сжимает ладонью член, и я задерживаю дыхание.

— А еще что? — дразняще шепчет.

— В рот твой хочу.

Она не удерживается от хрипловатого смешка.

— Ну ничего себе.

— Я в долгу не останусь. — Толкаюсь в ее кулак и проглатываю мучительный стон. — Ну давай, Невеличкина. Хватит мучить. Я ж сдохну так.

— Тебе бы губозакаточную машинку.

— Не, — толкаюсь в нее лбом, — достаточно твоего рта. М?

— Нет! — трясет она головой.

— Да. Пожалуйста, — упрашиваю я. Сука, я, блядь, упрашиваю!

И она смеется немного истерично.

— Раневский! Ты не в себе!

— Я даже спорить не буду. Мне хуево, мозг не соображает, помоги, спаси…

Замолкаю со стоном, когда она грубее проводит по моему члену. Еще и еще, и я зажмуриваюсь от горячего прилива. Твою мать, голова кружится, еще немного, и я кончу ей в руку. А я хочу в рот.

Подхватываю ее на руки, и она с визгом хватается за мою шею.

— Раневский! Ты…

Отвешиваю шлепок ей по заднице и кусаю ее за грудь, заставляя взвизгнуть.

— Я. Голодный и скоро стану злым, так что не нарывайся.

Даже не соображаю, как до спальни добираюсь, швыряю сучку на кровать и, не позволяя ей опомниться, заваливаюсь следом и перетягиваю ее на себя верхом.

Она ахает в унисон моему мычанию, усевшись прямо на стояк. М-м-м…

Хочу проскользнуть в нее, но не прокатило… она уворачивается и пытается слинять, но снова получает по заднице, и я перехожу к плану Б. Разворачиваю избушку к лесу передом, к себе задом.

— Раневский! Ошалел?! Ай! — взвизгивает она от нового шлепка по бедру, и я рывком усаживаю ее себе на лицо.

Длинный судорожный всхлип, она впивается в мои бедра ногтями, и я со стоном веду по ней языком. Узнаю свой гель для душа, но в сочетании с ее женским вкусом меня прям взрывает. Но этот аттракцион работает немного иначе.

Отрываюсь от ее киски, протягиваю руку и давлю Невеличкиной между лопаток, подсказывая направление.

— Любишь на саночках кататься, люби и саночки возить.

Она хочет рассмеяться, но я снова ее шлепаю.

— Давай, Невеличкина, не будь эгоистичной сучкой. Возьми его в свой дерзкий рот.

А сам возвращаюсь к ее волшебной кнопочке. К одной из. Я уже много нашел. И с этой я справляюсь лучше всего.

Втягиваю в себя, посасываю, лижу, и Невеличкина дрожит на мне, задыхаясь стонами. Неуверенно обхватывает мой стояк руками, но они будто ее не слушаются, она полностью под кайфом от моего языка. И я с рычанием в очередной раз шлепаю ее по заднице, подгоняя, после чего мой член наконец проскальзывает в ее горячий рот. Мля-я-я…

Охреневаю от ощущений. А ещё от стонов, которые рикошетят по моей головке, пока я вылизываю ее снизу. Ахуенный тандем. Мне нравится, нравится, нравится. Впиваюсь пальцами в ее бедра, толкаю навстречу своему языку, и Невеличкина стонет вместе с моим членом в горле. И это становится последней каплей. Мне сносит крышу, я со стоном отрываюсь и откидываю голову назад, слепну от удовольствия, взрываясь прямо у нее во рту… А-а-а-а… Кайф. Блядь, какой же кайф.

Слышу, как Невеличкина давится и пытается отстраниться, но я проскальзываю в нее двумя пальцами, быстро сгибаю и разгибаю их глубоко внутри, и в следующую секунду ее перетряхивает и она со стоном падает на меня. И я ловлю пальцами ее судороги и вытекающую влагу. Вау…