72

Невеличкина лежит на мне, пока ее шумное дыхание не выравнивается, а дрожь не стихает.

Наконец она подает признаки жизни и шевелится, поглаживая сиськами мой пресс.

Но я не обольщаюсь, потому что, когда она с меня скатывается и неуверенно встает с кровати, мы встречаемся взглядами, и в ее я откровенно читаю все, что она хочет со мной сделать.

Вариантов много: от кастрации до выдавливания пальцами глазных яблок. На интуитивном уровне я прикрываю свой член рукой.

— Еще раз ты кончишь мне в рот, и я откушу твой отросток, — шипит она.

— А будет еще один раз? — ухмыляюсь я, довольный собой. Ну охрененно же было! Но мое воодушевление бесит ее еще больше и Невеличкина оскаливается:

— Нет! Даже не мечтай! Извращуга!

— В свою защиту скажу, что я тоже пострадал.

И в доказательство я собираю пальцами со своей груди ее влагу.

Ее глаза в ужасе расширяются, губы распахиваются, и даже в сумраке комнаты я вижу покрасневшие щеки. Она голая и разгоряченная возмущением, смятением и неловкостью. Но я удовлетворенный настолько, что меня даже не бесит, как эта зараза откровенно ненавидит меня.

— Ты… ты… — Ей вдруг резко не хватает воздуха.

Лениво закидываю руку за голову, а второй продолжаю защищать самое ценное, мало ли эта бестия напрыгнет на меня разъяренной кошкой. Хотя… я бы не отказался от второго раунда.

— Что я? — подначиваю ее. — Заставил твою киску плакать от счастья? Хочешь предъявить мне за это?

У меня на редкость хорошее настроение, и Невеличкина морщится, истерично машет руками, чтобы я заткнулся, а потом стреляет в меня убийственным взглядом.

— Было бы здорово, если бы ты заткнулся. Потому что я даже не собираюсь с тобой это обсуждать!

Она высоко вскидывает подбородок и горделиво уходит из спальни, виляя сочной задницей с моими отпечатками ладоней.

Спустя минуту я слышу, как Невеличкина полощет горло в ванной, и не удерживаюсь от смеха. Глубокого и раскатистого.

Господи, я не помню, когда в последний раз так искренне смеялся. От души прям, схватившись за живот. Похоже, у меня раздвоение личности. Эта девушка сводит меня с ума.

Но неприятное предчувствие немного остужает мое внезапное веселье.

Предчувствие того, что все происходящее между нами выходит из-под контроля. А может, уже вышло давно…

***

Вильгельмина

Смех Раневского долетает до меня сквозь звук плещущейся в душевой воды.

Зло вытираю рот тыльной стороной ладони и смотрю в зеркало на свое раскрасневшееся отражение, с блестящими глазами и дрожащими губами, которые даже после ополаскивателя с ментолом хранят вкус Раневского.

И нет, это не было омерзительно… на удивление.

Если честно, в последнее время я вообще не понимаю свое тело и поступки, которое оно совершает. Им определенно руководит не мозг. Оно просто существует само по себе и при первой же провокации от Раневского растекается лужицей.

Да о чем я вообще?

Я заглотила его член, будто тренировалась минету каждое утро. Это не должно было ощущаться так… естественно и нормально? Не знаю… Я не понимаю, почему вместо того, чтобы его откусить, я насасывала его, как гребаный леденец, пока не добралась до начинки, ударившей мне напором в самое горло…

Я хочу поморщиться от отвращения сей формулировки, но вместо этого только чувствую, как соски начинает тянуть от возбуждения, которое стекает горячей тяжестью вниз живота. Да боже ж ты мой!

Но потом я напоминаю себе, что и сама обильно кончила на Раневского, и чувство стыда притупляет нелогичное возбуждение.

Что это вообще было? Может быть, поэтому я растерялась и позволила ему излиться в свое горло? Потому что в тот самый момент внутри меня разрастался горячий огненный шар, который лопнул, как только пальцы Раневского вошли в меня и несколько раз мазнули по нужной точке, и все… меня снесло торнадо ощущений.

Я будто выпала из реальности и пришла в себя, только когда уже выпустила изо рта его член, чтобы вдохнуть воздуха…

Пиздец какой-то.

Прикладываю ладони к разгоряченным щекам. Может, я и правда больна, или этот придурок что-то подсыпает мне в пищу, пока я не вижу?

Я еще никогда не испытывала такого сокрушительного оргазма, и он никогда не был таким… влажным. А это Раневский даже не использовал свой член… ну, я имею в виду по назначению к моему оргазму. А может, все вместе и снесло мне крышу, ведь он поимел меня со всех сторон…

О, господи, хвати-и-и-ит! Я закрываю лицо ладонями и трясу головой, задыхаясь от всплеска эмоций, они сбивают с толку, их слишком много, и они слишком горячие. Мне жарко… и мое сердце колотится на последнем издыхании. Будто всего этого извращения мне недостаточно и я хочу еще. Я нимфоманка? Какой кошмар…

В полнейшем раздрае я захожу в душ, поднимаю с пола брызгающую лейку и настраиваю напор воды похолоднее, чтобы сбить с себя весь этот бред.

Не знаю, сколько проходит времени, но я выключаю воду, только когда пульс успокаивается и приходит в норму. Этот придурок явно мне что-то подсыпал! Не знаю как, но все это НЕНОРМАЛЬНО!

Дергаными движениями я насухо промакиваю кожу и накидываю на себя халат Раневского. Большой, но вообще пофиг. Это наименьшая из моих проблем.